В Сеуле осень

В Сеуле молнией разразилась дождливая осень. Серое небо, предвещающее сегодняшний ливень, никак не портит настроение: в моей голове звонко бьётся твой смех. Холодный ветер, продувающий легкую толстовку и футболку под ней, не морозит: в моей душе поселился твой тёплый взгляд. Руль велосипеда, задающий движение куда-то вперёд без моего внимания и рук, абсолютно стабильности езды не способствует: в моей меломанской натуре на репите только твой постоянно бархатный и будоражащий сердце голос. Бутылка воды в бардачке, напоминающая о своём наличии тихим бульканьем, не помогает справиться с сухостью губ: в моей реальности 80% заменяют твои жизненно необходимые и влажные поцелуи. Батончик, наровящий выпасть из кармана, не уймет голод: в моей привередливости отсутствует табу на твои сытные и поднимающие бабочек в животе касания. Люди вокруг, мигающие грустными минами и неясь от чего злыми взглядами, не имеют значения: в моей жизни важен только ты, Джуён. Мы улыбаемся совсем как дураки, играя в гонки на городской аллее. С тобой время течёт незаметно: пусть молча, пусть с тупой болтовней, пусть с немеющими от долгой занятости педалями ногами, пусть с дрожащими от чувств и холода руками, идущим дождём или наступающей ночью. Ритм прогулкам задают два молодых сердца: они заставляют прятаться в тёмных переулках и теряться в звонких поцелуях, насилуя руками шею и волосы, притягивая закинутой ногой ближе, дышать горячо на ухо, сползая по стене все ниже, зная, что родные руки удержат, хватаясь своими за плечи напротив и пища на оставленный на коже след от зубов. Я не могу перестать хохотать. Такой момент испортил, вот дурак, Джуён, блин. Кажется, этот же романтичный стук сердца означает вбивающийся в жопу гвоздь. Мы дошли до магазина с ярко-зелёной вывеской, гласящей о бесприрывной работе. Кассир с перевернутым бейджиком еле оторвал голову с осветленными пятнами волосами от стола и пробил нам по рамену - уж слишком мы замёрзли - и ещё какую-то кучу сладкой белиберды. Стулья в таких магазинах непозволительно высокие, но это не преграда, когда есть тот, кто на него поднимет, накормит, почавкает на ухо и вернёт на ноги. Жалко добряка - "Феликса"- который из-за того, что вроде не выглядит сумасшедшим и за 25, противоположно стандартным работникам подобных мест, был вынужден напоследок пробить соджу двум мелким идиотам. Велики мы оставили внизу, в траве, надеясь, что их никто не украдёт и что мы сами о них не забудем. Моё лицо устало улыбаться, щеки уже болят, но у тебя абсолютно такая же глупая ухмылка и смеющиеся глаза - ты светишься. Восходящее солнце, начавшее просыпаться и распускать лучи позади тёмного силуэта это только подтверждает. Клянусь, я совсем не хочу спать, хотя ты знаешь, насколько я это люблю, даже экзамен по истории случайно проспал. Джуён, как ты смог успокоиться после первого же глотка соджу? Я будто сижу на горохе, честно. И перестань так заразительно смеяться, живот болит. Да, тут красиво, не переживай, мне нравится как ты выбрал крышу, спасибо. Смотрю на тебя потому что не могу оторвать взгляд от солнца получше, дорогой. И я тебя люблю. Через плед спиной не так сильно чувствуется грубость пока прохладной поверхности. Влажность воздуха оставляет приятную свежесть в груди. Кажется, свистят какие-то птички. Лучи света, говорящие о наступлении ещё одного дня с тобой, отдают под закрытыми веками оранжевым и тепло греют бок, но только ты, Джуён, поджог меня как свечку, и это тепло иное, и, любимый, поверь, я никогда не перестану гореть. В Сеуле началась золотая осень.