Зазвучал зов стихий в людских сердцах — я ему ни в чём не отказал

      Переступая на месте, Хозяин Леса душно дышит хвоей, щекочет кожу едва уловимым животным теплом; с детским напором жмётся к плечу, смотрит в полную тарелку.       Видит там то, что не нашёл в своей.       — Возьми, — предложил Тихонов, и тут же отклонился.       Повторять дважды для Хозяина Леса не нужно — он бросается вперёд, рукой сгребает мясной пирог и тянет ком из теста и остатков дикой птицы ко рту.       Жует одной человеческой стороной лица, на другой зубы слишком притупились.       — Тише, — попросил Константин.       Сдвинулся на стуле в сторону.       — Ещё, — выдохнул Хозяин Леса, выронил недоеденное, — Ещё, — но не на пол, поймал ладонью и слизнул.       С остатками пирога он расправился одним, жадным глотком.       — Я не могу, — напомнил Тихонов.       — Почему? — проскулил Хозяин Леса.       — Ещё рано, — Константину пришлось встать, чтобы подпустить Хозяина Леса к крошкам, — Рано для охоты.       — Харитон ходил, — язык Хозяина Леса жёсткий, скребёт по тарелке, — Приносил.       — Рано, — Тихонов стоит на своём.       — Твоя очередь, — когти Хозяина Леса вывели новый зигзаг на тёмном дереве стола, — Неси, — капли слюны перекатились через кайму, — Я помню, что настала твоя очередь.       «Твоя очередь» — проклятие и честь, оковы на руках человека и наручники на запястьях Хозяина Леса.       — Твоя очередь, — шепчет Хозяин Леса водит пальцем, выбирает.       — Ты, — указывает на Медвежутку.       Медведь тянет за собой полный мешок.       — Ты, — указывает на Волчика.       Волк тащит в зубах.       — Ты, — указывает на Сову.       Сова манит добычу глубже в лес.       — Ты, — указывает на Лису.       Лиса ведёт еду за лапу.       — Ты, — указывает на Зайчика.       Заяц бросает сладости к его копытам.       — Ты, — указывает на человека.       Тихонов берёт ружьё.       — Я, — облако тепла сорвалось с губ Константина, быстро затерялось в мелких снежинках, — Я упустил его.       — Помню, — лицо Хозяина Леса смазанное, человеческое граничащее с козлиным ликом, — Помню, как он ушёл — туда, — ссохшееся до вытянутого черепа.       Переигрывает, грузом виснет на локте.       — Пусть идёт.       — Он рождён, чтобы быть съеденным, — оскалился Хозяин Леса, — Съеденным мной.       — Лопнешь, — шутить Тихонову тяжело; Хозяин Леса давно водит его по самой чаще.       Пускает по следу редкого оленя; не отпускает, пока не прокусит крепкий бок.       — Шаман кормил, чужак кормил, Харитон кормил и ты — покормишь, — Хозяин Леса вскинул голову, — Как раньше.       — Третий, — напомнил Константин, — Уже третий за неделю.       — Мне нужно больше, — Хозяин Леса смягчился, — Гораздо больше, неси.       — Кто следующий? — спросил Тихонов.       — Кормит? — поджал губы Хозяин Леса, — Зайчик.       — Найдём и четвёртого.       — А пятого? — Хозяин Леса одной рукой ухватился за ружьё.       — Много будет, — смутная надежда на отказ.       И Хозяин Леса смеётся, улыбка доходит уха — складкой упирается в мочку.       — Много будет, — Хозяин Леса откинулся на спинку стула, похлопал себя по набитому животу.       — Разоришь меня, — заметил Константин.       — Я принесу тебе все сокровища тайги, — промурлыкал Хозяин Леса, — Хотя, сердце леса уже твоё, — он сыт, и доволен.       Настолько, что чужая кожа смотрится на нём — родной, а милицейская шинель сидит по размеру.       В участок Хозяин Леса приходит, как Олег Соловьёв.       Прикрывшись низким рангом юркает под крыло лейтенанта, и в тепле опустошает запасы — дары.       А окружающие лишь посмеиваются, куда столько сырого мяса в молодого лезет; как бы он на четвереньках за диким зверьём не побежал.       И Хозяин Леса подыгрывая по-кошачьи щурится, глубже проталкивает в глотку то, что осталось от дворняги.       То, что осталось от волка.       То, что осталось от медведя.       То, что осталось от лисы.       То, что осталось от зайца.       То, что принёс человек.       — Приведи всех потерявшихся домой, — просит Тихонов, закрывает пухлую папку.       — И браконьеров? — переспросил Хозяин Леса.       — Всех.       — За них столько — мало будет, — отстранённо зевнул Хозяин Леса, но что-то запомнил.       — Мало, — зубы Хозяина Леса скребут по детскому черепу, соскабливают плоть, — Зайчик мало принёс.       — Почему? — лёгкие горят, слова скапливаются комом в горле, — Почему? — Константин стоит перед последствием; кто-то приучил, когда-то протянул первый кусок, где-то спрятал кости.       — Мало, — жёсткий язык обводить глазницу; глаз без века таращится в небо, — Мало принёс, теперь кормит.       — Он — ребёнок, — без маски Зайчик — человек.       Вчерашний школьник.       — Где? — Хозяин Леса задрал голову, — Потерялся?       — Потерялся, мальчик? — Хозяин Леса приблизился на четвереньках, обдал лицо забившегося в угол ребёнка резким запахом можжевельника, — Ты сам пришёл сюда?       Ещё не Константин, а Костя отрицательно мотнул головой.       — Конечно, — пробормотал Хозяин Леса, — Я помню, как нашёл тебя — помню, как ты вырос и стал сильным, — прихватил мальчика за плечи, — Ты будешь жить у леса — я запомню, — и задумался, — Я помню, что ты хочешь домой.       — Хочу, — можжевельник вытягивает из Кости слёзы и правду.       — И мы пойдём домой, — руки у Хозяина Леса узловатые, почти ветви — они легко подняли мальчика, скрыли в тени рогов, — А потом я приду к тебе.       Недоразвитое копыто — босая стопа — наступило в лужу, следующим шагом отметило доски.       — Чужак — плохой, — согласился сам с собой Хозяин Леса, — Он кормил меня, но забирал детей, — бросил взгляд на протёкший холодильник, — Они исчезали, а я не могу есть из рук плохого человека, — в общении с ребёнком он неловок, переходит с литературного на дворовый, — Но ты будешь хорошим — хороший всегда побеждает плохого.       — Хочу домой, — от постоянно меняющейся плоти Хозяина Леса, несмотря на лето исходит холод.       — Ты точно будешь хорошим — ментом — от произношения челюсть Хозяина Леса сворачивается, снова провисает.       — Оставь! — как собаке.       — Где? — Хозяин Леса огляделся.       — Оставь сейчас же, — целиться в Хозяина Леса трудно — трудно держать табельное у его лба.       — Где плохой человек? — Хозяин Леса знает: «после охоты оружием просто так не машут».       — Шаман — плохой, чужак — плохой, — слёзы теряются в резьбе на козлином черепе, — Они кормили — но люди пропадали, я не ем из рук плохих людей, — Хозяин Леса переступил через тело на полу.       Взрослый.       — Он здесь? — Хозяин Леса вернулся к еде.       — Здесь.       — Кто? — даже головы не поднял.       — Ты, — знакомый запах можжевельника и еловых ветвей вернулся, но он больше не успокаивает Тихонова.       — Я-я-я? — проблеял Хозяин Леса.       Отвечать ему не хочется.       Но постепенно сужающийся хоровод зверей ждёт.       — Будешь стрелять, — Хозяин Леса откусывает ухо, — Станешь плохим человеком, — давится, как заячьим, — Корми.       «Я хороший человек» — звучит где-то в чаще разума.       Но Константин стряхнул наваждение.       — Стреляй, — Хозяин Леса направляет ружьё, переводит на неподвижного волка.       На белого, совсем молодого.       — Красивый, — констатирует Тихонов.       — Стреляй, — рука Хозяина Леса перебралась на плечо Константина, — Он зверь, еда — бум, и всё, — голос его трещит помехами, недавним фильмом.       Та зима была щедра.       Бум, и всё.       И всё — всё закончится.       Не придётся искать другого Зайца.       — Бум.