alius mundus

Шопен — Нежность (Сад Эдема).

      — Скорее, его надо доставить Каору! — Рэки бежал со всех ног. Пусть те и начинали немного болеть от столь быстрого бега, но сквозь боль он нес Лангу обратно на базу.       Джо, Мия и Адам бежали позади, и если первые двое поспевали за рыжим, то Адам нет. Он был простым человеком, не как они. Люди со способностями, звери. Раздражало. Бесило.       Когда они уже были на месте, Черри встретил их в медицинском кабинете. Все приборы были подключены, а сам лис нервно расхаживал по кабинету. Только с появлением Кяна, он собрался и молча показал на кушетку. Старший Рэки не заставил себя долго ждать. Шедоу и младший Кян маячили где-то рядом, за что быстро получили от Каору. Лангу накрыло куполом, и система тихо заработала, оповещая о начале работы и восстановлении человека, который находился на кушетке. Наконец-то они могли лишь немного расслабиться, если бы не писк системы, что показатели Хасегавы были критическими.       — Что происходит? — заволновался Коджиро, смотря на лиса, который то и дело нервно смотрел в приборы и прижимал уши к голове. Последнему не нравились показатели Ланги, от слова совсем.       — Жизненные силы на исходе. Его держали слизни? — Черри только уточнил, но ответная тишина была доказательством ответа, — зараза.       — Чем грозит их… удержание? — Адам только уточнил, но из всех собравшихся, он переживал больше всех. Сердце сжималось при виде такого скейтера, с черными кругами под глазами, бледным цветом кожи и тяжелым дыханием, словно тот готовился испустить последний вздох и… О последнем не хотелось даже думать, но подобные мысли сами лезли в голову.       — Эти слизни высасывают всю жизнь, Адам. В буквальном смысле, — тихо ответил ему Черри, отрываясь от экрана и поворачиваясь к Айноске, что стоял неподвижной статуей, но с опущенной головой. Его волосы закрывали обзор, не давали увидеть, как глаза мужчины метались из стороны в сторону.       — Я не хочу говорить этого, но… — продолжил Сакураяшики, — он может не выжить…       — Что? — удивился Рэки младший, и его сердце только сильнее стало болеть за друга. Он то точно не готов был пережить подобного, тем более потерять лучшего друга в ином мире, даже не в своем, — Ланга! Не смей умирать! Прошу, услышь меня, Ланга!       — Мне очень жаль… — только и смог ответить Каору, смотря на всё такого же Адама. Чутьё подсказывало ему, что стоило бы всем выйти и оставить этих двоих, поэтому он рискнул предложить, незаметно кивая Джо, — нам стоит оставить его. Айноске… присмотри за ним.       Оба Рэки стали возмущаться, как и Шедоу, но их вытолкали прочь. Мия всё это время молча смотрел на Шиндо. С его позиции было очень хорошо видно тот страх от возможной потери дорогого человека, и, похоже, ещё читалась печаль. Когда в помещении остался только Адам и Ланга, первый медленно побрел к кушетке. Его глаза так и продолжали метаться, как раненое сердце, что только недавно стало залечиваться. Ровно, когда в его жизни появился Снежок. А потом он встретил его на том пляже. Спустя почти год. Его Ева помнила его и скучала… Айноски не понял, когда успел сесть возле кушетки на стул. Не заметил, как алые глаза стали увлажняться, а вскоре с них полились крупные горячие слезы. Они обжигали кожу, которая неожиданно перестала быть такой горячей, какой была всегда.       — Ланга… — хриплым, надломленным голосом прошептал мужчина, — не покидай меня. Ты стал смыслом в жизни Адама, Матадора Любви. Смыслом для такого человека, как я. Пусть я не бывал в «S», но я продолжал наблюдать за твоими взлетами и падениями. За каждой гонкой наблюдал и старался для тебя одного! Моя Ева… Ты остался для меня ею, понимаешь? Если ты покинешь меня, я…       Мужчина замолчал. Слезы продолжали течь, а тело слабо вздрагивало от каждого тихо всхлипа. Дрожащими руками он взялся за холодную руку парня. Верно, купол не помешал сделать это, ведь в этом мире технологии были куда лучше и не понятные Адаму, но думать о них сейчас он не желал, главное это человек перед ним. Человек, который может не выдержать…       — Мой дорогой Снежок, ты бы знал, как мне трудно было встречаться со всеми этими женщинами, которых подсылали мои тетушки, — продолжал монолог Шиндо, — я представлял только тебя рядом со мной, но только так… Боялся рассказать или даже показаться, ведь ты ещё так юн. Нам нельзя, но я готов был ждать, да только мне не дают этого сделать. Если бы ты только открыл глаза… Если ты откроешь глаза, мы постараемся вернуться в наш мир. Да! Тогда я точно дождусь тебя и сделаю своим, согласен? Ланга, как думаешь?       В ответ была только тишина. Парень продолжал тяжело дышать, но уже не так рвано, а словно бы тому не хватало воздуха. Айноске тихо встал и пересел на кушетку, он не мог больше видеть такого Хасегаву. Он хотел снова увидеть этот огонек задорности в его глазах, как на их последней гонке по той опасной трассе. Хотел услышать его нежный голос, услышать веселый смех…       — Ева… — очень тихо проговорил Адам, наклоняясь к парню и нависая над ним. Чем ниже он наклонялся, тем отчетливее слышал биение собственного сердца. Оно так болело и одновременно быстро колотилось, что готово было выскочить из груди, сломать ребра и слиться с человеком напротив, помочь ему проснуться.       Решившись на безумную идею, Адам лег рядом с Лангой и крепко его обнял. Приборы хоть и пискнули «недовольно», но потом затихли, продолжая поддерживать жизнь Сноу. Мужчина закрыл мокрые от слез глаза и зарылся носом в чужие пепельные волосы, которые отливали голубым цветом, словно бы кусочек неба перед ним. Его снова начало трясти. Слабость начинала брать своё, а переживания никуда не хотели уходить, Адам хотел оставаться в сознании, чтобы увидеть самому, как откроются эти милые и приятные глаза.       Он боится его потерять.       Не потому, что он Ева.       А потому, что любит Лангу.       Тело больше не могло держаться. Его клонило в сон, но мужчина старался продержаться ещё хоть чуть-чуть, чтобы побольше вдохнуть приятный аромат этих снежных волос. Ещё немного… совсем…       Каору молча сидел за столом и наблюдал за происходящим. Такого Адама он никогда не видел. Нет, они сильно отличаются. Этот Адам совсем другой. Джо подошел к нему и тоже посмотрел на картинку, что парила напротив лиса. Они тихо улыбнулись.       Действительно другой.

Шопен — Нежность (Сад Эдема).

Конец.

*****

Lindsey Stirling — Carol Of The Bells

      Голова ужасно болела. После такого потока чувств, которые он выплеснул, глаза были словно свинцовыми. Мужчина еле как разлепил их и посмотрел в голубые глаза, что смотрели на него. Сначала он думал, что ему показалось, так что решил не только поморгать, но и потереть глаза, однако немного веселый взгляд продолжал смотреть на него.       — Ланга… — надломлено просипел Адам, продолжая не верить в увиденное. Его дрожащая рука коснулась бледной щеки, и парень тут же закрыл глаза. Его кожа по-прежнему белая, словно снег и такая же холодная, а черные круги слишком выделялись на общем фоне.       — Дай ему отдохнуть, — послышался тихий голос лиса. Он сидел напротив них и уже давно наблюдал за парочкой, точнее наблюдал он по большей части за Лангой, но за Адамом тоже, просто чтобы тот не свалился во сне и не потянул за собой парня.       — Как давно он проснулся? — так же тихо спросил Айноске.       — Совсем недавно, — Черри издал тихий смешок, — вы отлично смотритесь вместе, даже лучше, чем наши… более живыми.       — Хм, — Адам осторожно уложил Сноу поудобнее, не забыв чмокнуть того в лоб, затем уже пришлось встать, ибо смущало, что этот старый лис продолжает видеть Адама таким… живым.       — Адам, если бы у тебя была возможность стать сильнее, приобрести силы каких у тебя не было ранее… ты бы согласился? — Каору был настроен серьезно, и Адам это видел.       — Не знаю, — честно ответил мужчина после нескольких минут молчания.       — Айноске… не делай этого… — заговорил Хасегава через ту боль, что ощущал во всем теле. Глаза он не мог открыть, они просто не поддавались ему, как и любое движение.       — Отдыхай, моя дорогая Снежинка, — спохватился тот и повернулся к Сноу, машинально потянув к нему свою прохладную руку и погладив его по голове, — Черри, давай потом поговорим.       — Хорошо. Отдыхайте. Вам это сейчас необходимо. — Лис только улыбнулся и встал со стула, направляясь к выходу, снова оставляя парочку наедине.       — Ланга-кун, не переживай, я не оставлю тебя, даже если смерть захочет разлучить нас… — политик тихо засмеялся, снова наклоняясь к парню и уже целуя того в щеку, — я скоро вернусь. Постарайся поспать.       — Хорошо… — тихо отвечает ему Ланга и с трудом улыбается кончиками губ.

Lindsey Stirling — Carol Of The Bells

Конец.