Чертовски странная тяга к учёбе

             Если бы кто-то сказал Джисону ещё год назад, что он полюбит учиться и будет ходить на все пары, он бы рассмеялся в лицо этому человеку.       И это действительно смешно, потому что Джисон — закадычный троечник. Ему никогда не было дела до учёбы, а тяги к ней и подавно не наблюдалось. Единственное, в чём он и впрямь хорош, вообще за важный или хотя бы немного нужный предмет не считается, и тем лучше, ведь тогда бы он точно не стал заниматься музыкой.       Джисону учиться нравилось ровно пять минут всегда, поскольку дальше становилось скучно. Он крайне удивлён, что смог дотянуть до одиннадцатого класса, а то, как поступил в университет, и вовсе остаётся загадкой.       Джисон все десять лет школы плевал в потолок — в первом классе ещё были надежды, но дальше по наклонной. И странно, что продержался два года универа, просто башляя за сессию.       Однако.       Стоило на горизонте появиться молодому красивому преподавателю, и Джисона как подменили.       Джисону впервые в жизни стало интересно на парах.       Одна лекция, и Джисон втрескался по уши. Он сидел с открытым ртом на первом занятии, придя туда только для того, чтобы поглазеть на преподавателя, а в итоге ходит исправно уже третий месяц, причём не только на предметы, что ведёт новенький.       Ли Минхо — тот самый сводящий с ума преподаватель — как-то неожиданно стал куратором группы, в которой учится Джисон, хотя слово учится слишком громкое. Для Джисона. Скорее прозябает годы жизни, время от времени отмечаясь на коллоквиумах. Так было раньше.       Однажды Минхо позвал Джисона к себе в кабинет, чтобы поговорить о его успеваемости. Признаться честно, Хан никогда не вслушивался в слова преподавателей, но стоило Минхо открыть рот, и вся информация слетевшая с его уст крепко осела в подсознании.       Джисон готов поклясться, что это гипноз, потому что как иначе это можно назвать?       Джисон вот уже третий месяц ходит на все пары и даже к первой не опаздывает, что для такого сони, как он, действительно странно.       А чего всё ради?       Как-то неожиданно пришло осознание, что нет большей радости в жизни, чем хвала, доносящаяся изо рта Минхо. Джисон откровенно бесится, когда тот хвалит кого угодно, но не его. Неважно, за что. Даже если это обычное "молодец" за выученную тему кому-либо из одногруппников, Джисон раздражается и зыркает исподлобья.       Джисону неумолимо сильно хочется, чтобы Минхо хвалил только его, признавая все его труды, коих не счесть. Джисон никогда столько не учился, никогда не прикладывал так много усилий, никогда не был столь увлечён чем-то, кроме музыки.       — Ты странный какой-то стал, — заметил как-то Чанбин. — Что с тобой?       Джисон только хмыкнул, показательно отвернувшись.       Он и сам не знает, что с ним. Почему вообще так сильно его меняет глупая влюблённость? Почему он стал так одержим?       А он одержим.       Заглядывается на изящные черты лица Минхо, на его точёные изгибы тела и охренительные бёдра, на которых то и дело хочет оставить засос. Заслушивается тонким нежным голосом и из реальности выпадает. Приходит домой и из головы выбросить не может волшебный образ и бархатный голос, который эхом в ушах стоит.       Джисон скоро руки сотрёт, если Минхо не исчезнет из мыслей.       А он, чёрт возьми, едва ли исчезнет. Засел в черепушке так крепко, что и плоскогубцами не вырвать.       Джисону плакать хочется от невозможности перенести в жизнь все свои фантазии, а их много. И даже слишком для бедной головушки, которая скоро треснет по швам от переполненности.       Стоит Джисону закрыть глаза и перед ними тут же всплывают знакомые черты лица с хитрой улыбкой на губах и коварным прищуром. Он тут же касается ладонью собственного возбуждения и сжимает его изо всех сил, чтобы унять то болезненное ощущение внизу живота.       Джисону не стыдно, что он бессовестно и безобразно дрочит на светлый образ своего любимого преподавателя, представляя вместо своей его руку, а лучше — губы. Джисон мечтательно вздыхает, думая о том, как бы властно вёл себя с ним Минхо: как грубо хватал бы за волосы и больно сдавливал пальцами его бёдра, насаживая на свой член; как втрахивал бы его в любую плоскую поверхность и сжимал руку на его шее.       У Джисона дыхание перехватывает так, словно это происходит.       Джисон клянётся, что кончил бы не тронутым, даже если Минхо бы просто дал ему отсосать.       И Джисону ни капельки не стыдно. Ему больно. И щемит где-то слева в груди.       Джисон долго собирается с мыслями, а после решает всё-таки перевестись. Ну невозможно смотреть уже на него. Просто нет больше сил. Ещё немного и или Джисон умрёт от испепеляющего желания наброситься на Минхо, или действительно набросится, а после его отчислят.       Лучше перевестись.       Джисон идёт в деканат, чтобы узнать, что для этого нужно, а после отправляется в ближайший университет, чтобы договориться там. Ему в целом плевать, куда переводиться, потому что учиться он точно не собирается. Всё вернётся на круги своя, едва ли остынет его след на том шершавом паркете, по которому продолжит ходить Минхо.

📝

      Минхо просит Джисона зайти к нему, словив в коридоре, и Джисон точно не хочет, но отказать не может.       Почему-то.       — Говорят, ты переводишься, — хмыкает Минхо, как только нос Джисона оказывается в его кабинете.       — Не врут, — пожимает плечами.       — Что ж, очень жаль, у тебя были все шансы стать ударником здесь, — вздыхает Ли, садясь в своё кресло. — Куда переводишься, если не секрет?       — Не секрет, потому что пока не знаю, — Джисон смотрит в пол, чтобы не давать себе лишний повод передумать.       — Мм, тогда, вероятно, есть причина, — хмыкает Минхо, сверля того взглядом. — Поведаешь?       — Просто не хочу больше здесь учиться, — ну, хотя бы честно.       — Вот как, — преподаватель складывает руки на груди. — Могу я посодействовать тому, чтобы ты остался?       — А зачем?       — Не хочу терять такого хорошего студента.       Джисон больно кусает щёки изнутри и сжимает ладони в кулаки, а лучше бы придерживал ими рёбра, потому что его сердце ещё немного и проломит их.       — Так как я могу заставить тебя остаться? — повторяет вопрос Минхо.       "Да разложи меня на своём столе и трахни уже, тогда я точно никуда не уйду", — крутится в мыслях, но озвучить Джисон не решается.       На самом деле, он точно привирает, потому что поцелуя хватит, чтобы Джисон остался жить у ножки его кресла.       — Ничего, — через силу давит из себя и делает шаг в сторону двери.       Минхо поднимается со своего места, и Джисон чувствует это спиной. Он замирает, ожидая слов вдогонку, но ровно через десять секунд, потому что считал, ощущает чужие руки на своих плечах.       — Джисон, — ласковый шепот прямо в ухо, и Джисон вздрагивает. — Ты нравишься мне. И я хочу, чтобы ты остался.       — Н-нравлюсь? — у Джисона зрачки расширяются, а рот приоткрывается.       — Очень, — обещает Минхо.       — Но...       — Ты можешь понять это, как хочешь, потому что нравишься, как студент. Ты ленивый, но способный. Это редкое комплектующее, тем и влечёт, — Минхо делает паузу, и Джисон ждёт, затаив дыхание, потому что он ещё не закончил. — Нравишься, как человек. В тебе много потрясающих качеств. Нравишься, как личность. Как творческая личность. Я слышал твои песни. Они волшебные.       Ещё немного и Джисон сжуёт свои губы, пока Минхо медленно и с расстановкой говорит ему о нём только хорошее, хотя это пугает, ведь дальше может быть, что угодно. Тот же кнут после пряника.       — Я рискую своей работой сейчас, говоря это, но мне кажется, я не ошибаюсь, потому что нравишься ты мне и как парень. Думаю, что я тебе тоже. Я надеюсь, и эту надежду мне дают твои взгляды и мечтательные вздохи, — Джисон дрожит из-за ощущения чужого тёплого дыхания на шее.       — Это же плохо. Нет?       — Верно, потому что чертовски неправильно, но какие варианты?       — Поискать солнца в другом краю? — ломающимся голосом предполагает Джисон, словно себе же противясь.       — Ты можешь, — шепчет Минхо и убирает руки с чужих плеч. — Я не держу тебя, а просто делюсь своими мыслями, — это звучит немного отчаянно.       — Я не хочу уходить, — качает головой Хан, разворачиваясь на пятках.       — Тогда оставайся, — улыбается Минхо, и Джисон падает в его объятия, зарываясь носом в шею и вдыхая почти выветрившийся запах одеколона.       Минхо прижимает его к себе одной рукой крепко-крепко, а второй гладит по волосам.       — Знаешь, — шепчет Джисон, — благодаря тебе я полюбил учиться. Я никогда не думал, что это может быть интересно.       — В мире много всего интересного, что не бросается в глаза с первого взгляда, — улыбается ему в шею Минхо.       — Покажешь?       — Покажу.