Just say «yes»

             

***

             В этот вечер всё идеально, как никогда. Сонхун планировал его почти месяц. Выбирал кольцо, коробочку для него, лучший ресторан с подходящим интерьером, одежду, слова, десерт. Единственное, что он так и не смог выбрать: музыка. В этом ему ресторан, к сожалению, отказал, а потому, он сидел сейчас за столом, напротив своего парня и сжимал влажные ладони в кулаки, пока на фоне играла песня про «анти-романтика», а официант с десертом опаздывал. У него тут полнейшая романтика, вообще-то! День в картинной галерее, аккуратный букетик персиковых гипсофил, нежные поцелуи украдкой и пара свежих селфи на вершине чёртового колеса, пока сентябрь ещё радует тёплыми деньками. Вкусный ужин, тягучие приятные разговоры о том, какой кондиционер для белья лучше купить на выходных. И должен уже стоять на столе тирамису, к которому прилагается небольшая коробочка из кремового бархата, прячущая в себе помолвочное кольцо. Сонхун натянуто улыбается, чувствуя, как вскипает, и песня на фоне только больше раздражает.       — С десертом тянут, тебе не кажется? — нервно посмеивается он, наблюдая за тем, как его парень не сразу отвлекается от телефона с блаженной улыбкой.       — М?       — Говорю десерт. Задерживают. Обслуживание не очень, а?       — Да нет, — поводит плечами тот, — это нормально в таких ресторанах. Они же не просто разогревают заморозку из ближайшего супермаркета. Сонхун кривит уголок губ, понимающе угукая. Хотя на самом деле, как только чужие глаза вновь опускаются в телефон, задаётся неожиданным вопросом. Откуда его парню знать каково обслуживание в таких местах, если они здесь впервые? Если они оба, вроде как, студенты на бюджете из бедных семей и дальше закусочных никогда не ходили? К тому же, его парень постоянно, проходя мимо подобных заведений, томно вздыхал и шептал «ах, вот бы побывать тут однажды». И вот они тут, но… Сонхун только сейчас почему-то замечает, как расслаблено ведёт себя его пара здесь. Нету тысячи фото, как бывает обычно в интересных местах, он не разглядывает с сияющими глазами интерьер, не шепчет заговорщицки Сонхуну о том, сколько может стоить мебель здесь… Он хмурится, но настроение его вмиг меняется, когда к их столику подходит официант.       — Наконец-то, — выдыхает Сонхун, как только перед ними опускаются тарелки с тирамису. И отдельное крохотное блюдце с коробочкой возле руки его парня, что снова нехотя отводит взгляд от экрана.       — Сонхун-и, — мягко зовёт он, глядя прямо в глаза, — таким поведением ты выдаёшь в себе бедняка. Это некрасиво. У Сонхуна все заученные слова поперёк горла встают.       — Что?       — Я говорю о том, что если уж мы пришли в такое заведение, — размыто улыбается парень, беря десертную вилку, — нужно хотя бы попытаться ему соответствовать. А подобные…выражения и эмоции — выдаёт то, что ты здесь впервые.       — И что же в этом плохого?       — Это по-басяцки, — морщит он нос. — Если у нас не так много денег как у тех, кто посещает такие рестораны каждый день, это не значит, что наше поведение должно соответствовать бюджету. Быть таким низким, я имею… Он замирает с кусочком торта возле губ, когда наконец натыкается взглядом на коробочку. Сонхун же смотрит только за изменением выражения лица. И совсем не этого он ожидал, когда каждую ночь прокручивал эту сцену в голове. Уголки губ его парня из натянутой улыбки опускаются, как и вилка на тарелку, взгляд становится из слегка затуманенного ясным и встревоженным. Брови слегка хмурятся. И уж явно не так выражается счастье.       — Это… — он вздыхает поглубже. — Наша годовщина только через неделю, да ведь?       — Да, — сухо отвечает Сонхун, поникая.       — Что за повод? — их глаза встречаются, и Сонхун не видит в чужих ни капли радости. Только озадаченность и растерянность.       — Да был один, — бормочет он, облизывая пересохшие губы.       — Только не говори…       — Не говорю. Пальцы парня вздрагивают над коробочкой, но он так и не решается к ней прикоснуться. Сонхун первым отводит взгляд на чистую скатерть перед собой, на идеально ровный кусочек его любимого десерта. На своя глупое отражение в бокале вина.       — Сонхун, послушай…       — Сейчас не время, да? — хмыкает он. — Нам ещё рано думать о свадьбе?       — Нет, я не… — глаза напротив прикрываются, а ладони складываются в замок. Парень явно пытается собраться с мыслями, подбирает слова. И Сонхун готов услышать, что угодно: что они ещё не крепко стоят на ногах, что им остался ещё целый курс учёбы, что свадьба это слишком много трат. Но никак не:       — Видимо стоило сделать это раньше, — чуть слышно произносят побледневшие губы, добавляя громче: — Я не смогу выйти за тебя. Ни сейчас, ни позже. Прости. Возможно, если бы Сонхун не витал в облаках последний месяц, думая лишь о том, как красиво сделать предложение, он увидел бы всё это раньше. Возможно, он услышал бы в этих словах сразу чёткий ответ с аргументами. Но Сонхун был слишком влюблён. До этой самой секунды, пока его не добивают негромким:       — Я не должен был тянуть с этим, но…нам, наверное, стоит расстаться.       — Что? — глаза Сонхуна вмиг упираются в полное сочувствия лицо.       — Я не был уверен всё это время, но…я не изменял тебе, клянусь, но…       — Изменял…       — Нет! Нет, Сонхун, я…я ни разу ещё не… — мотая головой, парень накрывает ладонями лицо. — Мне казалось, что это кризис, но…       — Но у нас не было кризиса, — с горечью произносит Сонхун. — Всё было…       — Так, как этого хотелось бы тебе. Я правда старался. Всё это время старался вновь почувствовать рядом с тобой то же, что и раньше. Даже сегодняшний день он… — голос его парня совсем переходит на отчаянный шёпот. — Я правда пытался.       — Ты говоришь мне сейчас, что у тебя есть кто-то другой?       — Нет. Не совсем. Это…мы просто общались, но…боже, я звучу так ужасно.       — Это так.       — Мне казалось, что мне просто не хватает общения, — вплетает парень пальцы в волосы, открывая свои покрасневшие глаза. — Новых людей. Эмоций?       — Я давал тебе мало эмоций? — грустно усмехается Сонхун.       — Я перестал получать от тебя то, что мне было нужно. И вина не в тебе, Сонхун.       — Ну, конечно.       — Да. Ты давал всё, что мог и твоё отношение не изменилось, но…       — ЧТо он даёт тебе? Как долго? — Сонхун не хочет этого знать, но топчется по собственным же чувствам, выпаливая эти вопросы. Чувствуя, как горит внутри обида. Как разрываются на куски замки, которые он для них двоих строил.       — Около двух месяцев, — нехотя признаётся парень. — Но между нами не было ничего кроме прогулок и…       — Ты пишешь весь вечер ему?       — Сонхун…       — Ему? Молчание — знак согласия, вспоминает Сонхун так к месту старую поговорку. Молчание его, теперь уже бывшей, пары — говорит само за себя.       — Мне так жаль…       — Не стоит меня жалеть, — удаётся выдавить ему, опуская голову.       — Я не жалею тебя, Сонхун. Мне жаль наши отношения. Мне правда было хорошо с тобой.       — Но с ним, видимо лучше, — прыскает он ядом, защищаясь.       — Возможно, будет да. Я не знаю.       — Но ты уходишь от меня к нему. В день, когда я делаю тебе чёртово предложение.       — Это не должно было случиться вот так.       — Уходи, — поводит плечами Сонхун, понимая, что больше не может этого терпеть.       — Я заберу свои вещи завтра, — даже не сопротивляется парень, поджимая виновато губы. — И спасибо тебе, Сонхун. Он не отвечает. Дожидается, пока парень молча поднимается и уходит из ресторана, оставляя его одного. Позволяет лишь паре скупых слезинок скатиться по щекам, что тут же утирает рукавом бежевого пиджака. Боже, он купил в секонд хенде неподалёку от дома пиджак…каков дурак. Не замечает, сколько сидит вот так, понурив голову и прокручивая в сознании все сомнительные моменты. Находя теперь в них логику и ответы на все вопросы, что один за другим всплывают в голове. Вздрагивает, когда его окликает официант.       — Я могу унести блюда? Большие карие глаза мальчишки осторожно перебегают от тарелок с десертами к закрытой коробочке. Сонхун видит толику любопытства и жалость. Все сегодня его жалеют, а что будет, когда друзья и родители узнают? Он потонет в их чёртовой жалости.       — Уносите, — кивает он, поднимаясь из-за стола тоже. Беря коробочку и, повертев её с секунду в руках, протягивает вдруг официанту. — Вдруг вам будет нужнее. Не дожидаясь ответа от шокированного мальчишки, держащего на ладони чужой подарок, уходит спешно и престыженно. Вот так легко в один вечер теряя человека, которого так сильно любил и деньги, что так долго копил.              

***

             Чонвон несколько дней подряд избегает коробок, оставленный на комоде в спальне. Провожает его взглядом по утрам, уходя в университет. Пугливо смотрит вечерами, перед уходом на работу. Даже поздней ночью, возвращаясь без сил, засыпает, поглядывая на кремовый бархат так, будто это дикий опасный зверь. Он не смог выкинуть это кольцо, он не отдал его администратору ресторана. Оставил себе, чтобы…сам не знает что. Ему правда жаль было парня, которому на его глазах отказала пара. Ему правда было неловко подходить к нему и делать вид, будто всё в порядке и он спокойно выполняет свою работу. Ему правда не по себе хранить это кольцо у себя, но и выкинуть его он будто бы не имеет права. И на четвёртый день после случившегося, Чонвон решает, что его всё-таки было бы лучше вернуть. И пусть его выкинет сам владелец, чем он, к кому могут внезапно прийти и попросить драгоценность обратно. Ситуации бывают разные, и как знать, вдруг пара уже помирилась, а он возьми и выбрось дорогую вещь? Да, вернуть — самое правильное решение. Не самое лёгкое, как оказывается, но Чонвон прикладывает все усилия. Он просит у администратора найти в базе номер того, кто резервировал столик, за которым сидела пара. Имя гостя. Приходится потратиться на целую коробку дорогих конфет, но это работает. И вот он, в конце смены, сидит за одним из опустевших столиков, и буравит взглядом цифры на экране мобильного, что подписаны: Пак Сонхун. Он должен. Позвонить, назначить встречу, отдать кольцо. Не сейчас, конечно, на часах четвёртый час ночи, но завтра? После университета? У него будет окно перед сменой. Но в это окно Чонвон забивается в самый дальний угол небольшой кофейни и так и не звонит. И не пишет. Это странно, но это кольцо уже как его ежедневный ритуал. Как напоминание того, что ничего в этой жизни не бывает так, как ты хочешь. Что любовь понятие относительное. Что он не зря шарахается от отношений, как от прокажённого и живёт своей одинокой жизнью. Что даже таким милым и красивым парням по неизвестным причинам отказывают в свадьбе. Знал бы он только причину, но увы с того расстояния, на котором он находился, он мог лишь видеть расстроенные лица и проблеснувшие слёзы. И, наверное, это судьба. Жестокая, но всё же судьба, потому, что как только Чонвон собирается уходить, уже накидывая на плечо рюкзак, в кофейню вдруг входит тот самый парень. Пак Сонхун. С обёрнутым до самого носа клетчатым шарфом, скрывающим понурое лицо, в широком тёмно-сером пальто, в карманах которого скрывает руки. Он помнит его так хорошо, что узнаёт буквально по грустным глазам, на которые спадает каштановая чёлка. И это его шанс…       — Простите? — дрогнувшим голосом зовёт он, перехватывая Сонхуна на пути к очереди в кассу. — Пак Сонхун?       — Я, — хмурятся густые брови, а длинные пальцы опускают полотно тёплого шарфа. — Мы с вами…       — Я официант из ресторана, в которым вы были недавно.       — О. Это всё, что он произносит. Хмурость рассеивается, уступая место какой-то серой меланхолии. Лицо Сонхуна из озадаченного вмиг превращается в печально-сосредоточенное.       — Я хотел бы вернуть вам то, что вы мне отдали, — решает Чонвон не произносить даже названия вещицы в коробке.       — Не нужно, — отмахивается Сонхун, пожимая плечами. — Мне это больше не нужно.       — Пусть так. Но и я не могу хранить это у себя.       — Выкиньте. Это правда ненужная вещь.       — Позвольте отдать её вам? Выкиньте её сами, но я…       — Слишком правильный? — хмыкает Сонхун. — Дам совет, которого ты не просил, но он тебе пригодится. Быть правильным — самая неправильная вещь на свете, знаешь? Никто в этой жизни по правилам не играет. Это бессмысленная трата времени и собственных сил. Дерьмово, проще говоря. А теперь, прости, но у меня небольшой перерыв, и я хотел бы заказать себе кофе. Он отодвигает осторожно замершего Чонвона с пути и становится за девушкой, что уже оплачивала свой заказ. У Чонвона в боковом кармане рюкзака горит кремовая бархатная коробочка. У Чонвона горит где-то в груди от слов, что Сонхун сказал ему. Они отзываются в нём самом немного иначе, но цепляются за сознание так сильно. Он тоже в какой-то степени пытался быть правильным для себя. Не вступал в отношения, пока ещё не состоялся полностью, как личность, чтобы его невозможно было сломить. Избегал различных встреч, чтобы никого не разочаровать. Много работал и плевал на здоровье, чтобы оплачивать счета и ни от кого не зависеть. Кольцо вот решил даже отдать обратно, хотя ему чётко сказали, что оно не нужно. Но так ли правильно быть правильным?       — На кого вы учитесь? Ему приходится выбежать за Сонхуном, потому что пока Чонвон утопает в мыслях, тот уже успевает забрать заказ и покинуть кофейню. Но останавливается, оборачиваясь с вопросом в глазах.       — К чему этот вопрос?       — У вас интересные мысли. Стало любопытно, — лжёт он.       — Мои мысли с учёбой совершенно не связаны, — кривится Сонхун, делая глоток горячего кофе из стаканчика. — Но я учусь на архитектора. Последний курс.       — Удачи с дипломом, — невпопад брякает Чонвон, когда ему салютуют стаканчиком и уходят, не прощаясь. Небольшой перерыв, архитектор. Чонвон знает лишь один университет неподалёку, что подошёл бы. И да, правильнее было бы забыть Сонхуна, перепродать возможно кольцо или подарить его кому-то. Правильнее было бы оставить Сонхуна в покое и позволить чужому человеку жить своей жизнью. Но в Чонвоне внезапно загорается что-то, чему он противостоять не в силах. И следующим же утром, вновь подкупая администратора ресторана, он посылает в этот университет курьера с одной единственной, маленькой коробочкой с фирменной лентой. И карточкой с витееватой надписью: для Пак Сонхуна, будущего архитектора.              

***

             — Вы должно быть ошиблись, — качает головой Сонхун, когда курьер пытается впихнуть ему в руки белую коробку с лентой того самого ресторана. — Я ничего не заказывал.       — Вы — нет. Это заказ для вас, — не отступает мужчина. — Оплаченный, возврату не подлежит.       — Я даже не знаю, что внутри.       — Моя работа — доставка и её подтверждение. Распишитесь, пожалуйста, и я пойду. А там, — взмахивает он рукой, — хоть выкиньте. У Сонхуна вдруг что-то неприятно колет в груди. Он невольно задумывается о том, что это может быть его бывший парень. Посылает в извинения что-то из того ресторана. Возможно, ему стало жалко денег, что Сонхун убил на ужин. Но почему тогда только сейчас? Почему не раньше? Он раздражённо вздыхает, наспех расписываясь в бланке курьера, и забирает у него наконец коробку. Это что-то не очень тяжёлое, небольшое. Неопознавательное совершенно. У него как раз сейчас перерыв, как удивительно, и курьер перехватил его буквально на лестнице, к которой его отправил охранник. Тяжко вздыхая, Сонхун тащится с этой коробкой в ту же кофейню. Если уж там еда, то будет логичнее открыть её там. От кого бы она не была, травить его явно не собираются. Лишь, когда он садится со стаканом свежего кофе за столик, он задумывается о том, что это мог бы быть тот мальчишка. Таким хитрым способом решивший вернуть ему кольцо. И у Сонхуна сжимается всё внутри, а аппетит даже к кофе отбивает напрочь, пока он тянет ленту на себя. Но глаза его распахиваются в удивлении, и даже размыкаются губы. Потому, что под белым картоном, в защитном пластике, оказывается небольшой кусочек его любимого тирамису. И никаких подписей больше, опознавательных знаков или подсказок. Просто десерт и карточка, гласящая, что это правда ему. Он поднимает голову и оглядывает крохотный зал кофейни, но вокруг лишь незнакомые ему лица. Никто не сидит в противоположном углу и не наблюдает за ним. Никто не ждёт, что он достанет десерт, и не подходит с вопросами или разговорами. Тирамису оказывается свежайший, мягкий и сочный. Он так и не попробовал его в тот вечер, но теперь, сказать по правде, так сильно жалеет. Жалеет, что упустил этот шанс из-за собственных эмоций. Но так благодарен тому, кто этот шанс ему подарил вновь. Даже, если это просто кусок торта. Даже, если это просто десерт, который кто-то так просто ест каждый день. Для него этот тирамису в момент значит многим больше, чем очередная сладость в чьём-то богатом дне. Его богатство с каждым кусочком заключается во внезапной заботе от совершенно незнакомого человека. Впервые со дня расставания, Сонхун улыбается.              

***

             Эта смена была безмерно тяжёлая, и Чонвон всерьёз задумывается о том, чтобы уснуть в комнатке для персонала до утра, потому что ноги едва его держат, а сознание плывёт. Малоприятные, капризные гостьи, пятничное выступление их постоянного певца, которому неожиданно стало плохо, а Чонвон так некстати оказался рядом, отломавшаяся ножка стула, на котором качался очередной балованный ребёнок богатеньких родителей, коим не было дела до чада, потому что они выясняли кому достанется дом после развода. Официантов в их ресторане целых четыре, но почему-то именно Чонвон извечно тот, кто решает любые проблемы первым, будто у него больше нет дел. Будто он из них всех самый правильный… Он чертыхается, встряхивая головой и затаскивая себя буквально в бомбер. Набрасывает на плечо портфель и кивает на прощание администратору. Единственной, пожалуй, в этом заведении, кто работает с ним наравне, оставаясь почти до утра и подбивая все дела. Разруливая до конца всё то, что начинает исправлять Чонвон. Ему порой правда кажется, что работают они вдвоём, кроме кухни… А ещё, ему кажется, что он всё же уснул в подсобке, потому что объяснить для себя реальность человека, стоящего напротив выхода из ресторана, он иначе не в силах.       — Привет? — неловко улыбаются ему из-под опущенного края клетчатого шарфа. — Прости, у меня плохая память на имена…       — Чонвон, — опешивше лепечет он, закрывая стеклянную дверь за своей спиной.       — Чонвон, — кивают в ответ. — Сонхун. Но ты…ты уже знаешь.       — Знаю…       — Я, эм…подготовка к диплому дело долгое. Задержался в универе, представляешь? И понял, что метро закрыто и автобусы уже не ходят, — переминается с ноги на ногу Сонхун. — А пока шёл домой пешком, оказалось, что этот ресторан по пути.       — Разве универ не закрыт в это время? — приподнимает брови Чонвон, подходя чуть ближе.       — Универ — да. А вот библиотека, если у тебя есть золотая карта и ты староста — нет, — прыскает смешком Сонхун. — Можно сказать, иногда я живу там.       — Зачем архитектору библиотека?       — История архитектуры? Чонвон заминается. Звучит убедительно, особенно для его уже почти спящего мозга.       — Звучит нездорово.       — Так и есть, — поводит плечами Сонхун. — Работа допоздна тоже звучит нездорово.       — Так и есть, — кривовато улыбается Чонвон, неловко вплетая пальцы в волосы на затылке.       — Спасибо за тирамису? И чувствует, как краснеет щеками. Вовсе не от прохладного осеннего воздуха этой ночи.       — Пожалуйста?       — Моя квартира в трёх кварталах отсюда, в сторону реки, но…я могу проводить тебя? Если ты не против.       — Я живу в противоположной стороне, — нехотя говорит Чонвон.       — Это «нет»?       — Это «да», но разве ты не прошёл уже добрую часть города пешком?       — Говорят, гулять полезно, — беззлобно усмехается Сонхун, склоняя голову.       — А как же то, что «быть правильным — неправильно»? — возвращает Чонвон ему его же слова, усмехаясь тоже.       — А кто говорит о правильности, когда уже четвёртый час ночи, мы не спим, а завтра рано вставать? Качая головой, Чонвон беззвучно смеётся и опускает ненадолго взгляд на мысы их ботинок, находящиеся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Поднимает взгляд, натыкаясь на лёгкие сверкающие смешинки, вместо блестящих слёз и тоски, что запомнил с последних коротких встреч. Улыбается чуть шире, поправляя на плече рюкзак и кутаясь глубже в бомбер.       — Автобусы и метро всё равно не работают, так что…если тебе совсем нечего делать в четвёртом часу ночи перед учебным днём… Разворачивается на пятках, уходя в сторону своего дома первым, слыша тихий смешок и мягкую поступь за спиной, что быстро нагоняет, ровняясь. Быть правильным — неправильно. Но дать этой ночи шанс и не вернуть кольцо Сонхуну — самая правильная вещь, которую Чонвон только делал в своей жизни. Потому, что иногда чужое «нет» — это «да» для твоей новой жизни. И они оба с Сонхуном теперь это, как никто, знают.