Кукла

После концерта в баре прошло четыре дня. Мезуми не отстранилась и не избегала Такаши. Девушка также рассказывала как проходят её тренировки и репетиции, в свободную минуту всегда была готова встретиться, но точно и метко отрезала всё пути обсуждения той ночи. Всё встало на свои места. Харуки возвращалась домой до одиннадцати, отвечала милыми сообщениями, интересовалась настроением и здоровьем парня. Мицуя покупал стрекозе сладости, созванивался с ней и по возможности забирал Мезуми со школы.  Сегодняшний день стал исключением, парень сидел в школьном клубе вместе с Пе-яном, который ни с чего составил ему компанию, и решил себя разнообразить вязанием. Уже около месяца идет любование Момидзигари, и Такаши выбрал идеальное место для любования осенними листьями. Сады Хамарикю - один из самых крупных парков Японии. Мицуя уже представлял завтрашний восторг стрекозы на эту красоту, да и что скромничать, он бы и сам не против прогуляться по тропинкам усыпанными яркими листьями.  Вязание успокаивало Мицую и понимание кому достанется рукоделие заставляло некое тепло разразиться по всему телу. Еле заметно улыбаясь, парень перебирал спицами — а толстая пушистая пряжа легко завязывалась в петли, — создавая нежно-голубой шарф, как и глаза Мезуми. Этот цвет больше всего подходил для стрекозы, по мнению Такаши, хотя по какой-то неизвестной причине, при покупке нитей он долго засматривался на бордовый, который не сочетался ни с её светлыми глазами, ни с пушистыми волосами.  Он вручит этот шарф во время прогулки по парку, где сгребет Харуки в свои объятия и оставит трепетный поцелуй. Его размышления прервал бессовестный голос Рёхея: — Ты разве не должен готовиться к показу мод? — Поинтересовался парень, смотря на умелые движения Такаши. — Я уже купил материал и сделал выкройки. Даже начал уже работу над тканью, у меня достаточно времени. — Сказал Мицуя, не отвлекаясь от вязания. Такаши мысленно усмехнулся, вспоминая, как Хаккай жаловался, — с большими пакетами в руках — что Мицуя уж сильно схож с Юзухой — вечно торчат в магазинах по несколько часов. Ворчит, но продолжает — что с сестрой, что с Мицуей — ходить по бутикам. — Да? Я думал, у тебя времени в обрез. Ты так резко начал работать над проектом, будто за тобой стадо какое-то бежало. — Усмехнулся Пе-ян, имея совесть отвлекать дальше. — Показ мод в феврале. Я резко начал работать над тем платьем, потому что неожиданно пришло вдохновение. Я даже ранее думал, что не буду участвовать, потому что ничего в голову ничего путного не приходило. — Более загружено произнес последнее предложение Мицуя. Ему правда приходила мысль, что всё пойдет провалом. В средней школе он не пропустил ни одного показа, а тут будто все стоящие идеи вылетели из головы. Но неожиданно сваливается — как снег на голову — Харуки, а достойный образ сам нарисовался в скетчбуке.   — Уже думал кто будет моделью? — Стрекоза. — Без раздумий ответил Такаши, а потом опомнился. — Мезуми. — Хаяши засмеялся во весь голос. — Ты называешь её стрекозой? — Всё еще отсеиваясь, спросил Рёхей. — А она тебя как? Божья коровка? — Мицуя, скосив взгляд на смеющегося парня от своей же тупой шутки, захотел насадить друга на спицу, но сдержал свои садистские наклонности. — Иди в зад, Пе-ян. — Ох, ладно-ладно. — Хаяши вытер уголки глаз, потому что он даже всплакнул от таких прозвищ. — А она согласилась? — Такаши тут же отстранился от вязания и уставился в стену. Рёхей хоть придурок, но умел задавать правильные вопросы. Согласиться ли Мезуми быть моделью? Она ведь избегает камер, но и это не выступление в баре танцовщицей. Да и показ будет хорошим шагом для продвижения в её карьере. Мицуя уверен, что Харуки заметят и захотят сотрудничать многие модельные агентства. Всё же мышление Мезуми насчет будущего, которое решает её дядя, не нравилось парню — но поговорить на эту тему никак не подходила обстановка. Он попытается уговорить девушку и помочь в выборе направления будущей деятельности. — О чем задумался? — Я еще не спрашивал по поводу модели. — Такаши снова принялся за вязание. — Да? — Чуть приподнял Хаяши брови. — Ну думаю, она не откажет своему парню. — Беззаботно махнул он рукой. — Ну красивую ты модель отхватил себе, как бы не на неё все полились, а на платье. — Хохотнул парень. Он поставил локоть на стол и облокотил на ладонь голову. — Блин, знаешь, мы с Па-чином себе уже который день голову ломаем и не можем вспомнить, где видели твою жену. Ну хоть об стенку бейся, никак не вспомнится. — Вы хоть бейтесь, хоть не бейтесь, вам это не поможет. — Усмехнулся Мицуя. Рёхей проигнорировал подкол, зачарованно смотря на умелые руки Такаши. Всё же это правда завораживает. — Да может вы видели её в центральных районах. Она танцовщица. Выступает иногда с уличными музыкальными группами. — Ого. — Удивленно проговорил Пе-ян, оторвавшись взглядом от вязания. — Не только красавица, так еще и танцует? Не девушка, а мечта какая-то. — Хмыкнул парень, облокотившись на спинку стула.  Мицуя мысленно согласился. Мезуми являлась той самой девушкой из фильмов, с которой живешь долго и счастливо. Она имела свое мнение, могла поддержать любой разговор и всегда угадывала настроение собеседника. Даже как-то не верилось, что Харуки плохо учится. Мезуми схватывала и запоминала всё на лету, используя в нужных ситуациях.  Подстраивалась под людей и создавала ощущение, что она — их давний друг. Периодически становилось некомфортно, потому что девушка будто читала людей, хотя складывала впечатление, что именно она открытая книга. Но Такаши это не напрягало. Парень ждал, когда Харуки сама ему откроется. Мицуи нравилась искренняя улыбка стрекозы, и ради нее он был подождать сколько угодно. За окном небо уже окрасилось в красивые оранжевые и красные цвета. Такаши оставалось еще где-то минут тридцать до завершения полноценного шарфа, а Рёхей с кем-то переписывался. В классе была тишина, не считая периодических зевков Хаяши и постукивания спиц. Мицуи нравилась та атмосфера в музыкальном баре — но эту он бы ни за что не променял. На стол падал свет закатного солнца, а занавески развивались от осеннего слабого ветерка из открытого окна.  Пе-ян, расслабленно расположившийся на стуле и залипавший в телефон, резко подскочил, нахмуренно смотря на экран мобильного. Мицуя отвлекся от вязания и спросил:  — Что-то случилось? — Аа… — Рёхей начал подбирать слова, выглядя нервно. — Нет. Да. Короче. — Вместо внятного ответам, парень протянул Такаши телефон. — Юми-чан случайно сфоткала. Глаза Мицуи постепенно расширялись в удивление, пока до него доходила суть снимка. Такаши, бросив недоделанный шарф, выбежал из класса и прихватил куртку, попутно звоня Мезуми. *** 

How Villains Are Made (Madalen Duke) 

Мицуя бежал через парк, где было их первое с Мезуми свидание. Чувства переполняли Такаши, и он боялся, что взорвется, как пороховая бочка. Гнев, разочарование и… страх. Парень не верил, что эта история так закончиться. Хотелось услышать оправдания, объяснения. Может он неправильно всё понял? Может эта какая-то ошибка? Такаши и не знал, что думать.  Осенняя листва на тропинке не придавалась вниманию парню, издавая успокоительное шуршание под обувью. Будь бы иная ситуация, он бы обязательно посидел на скамейки со скетчбуком и в наушниках, рисуя разные образы, приходящие в голову. Рука обычно сама выводила наряды под пейзаж оранжевых и красных красок.  Видя Харуки в беседке, в которой они летом забегали отдыхать от палящего солнца, Мицуя сбавил темп, переходя на шаг. Переводя тяжелое дыхание, — от долгого бега или от бурлящих эмоций — Такаши смотрел на Мезуми. Всё такая же красивая. Школьная черная форма, черные колготки, черное коротенькое пальто и белые лиз-сокси. Её пушистые прямые блондинистые волосы, которые Харуки вечно пыталась спрятать за уши, развивал ветер. Он бы несомненно сфотографировал Мезуми, будь фотографом.  Мицуя не верил в то, что увидел в телефоне Хаяши. Девушка, завидев подходящего парня, выскочила из беседки и улыбнулась. Будто ничего и не было. Будто то фото выдумка Такаши. Харуки начала приближаться к Мицуи, когда тот вытянул руку на расстоянии десяти шагов друг от друга, заставив её остановиться. Мезуми недоуменно посмотрела на парня, явно не понимая его действий, но спорить не стала. — Где ты была сегодня? — Нахмуренно спросил Мицуя, одновременно желая, чтобы она соврала и сказала правду. — Я… — Харуки чуть потупила взгляд в мокрый асфальт, всё также нежно улыбаясь, а после снова посмотрела на Такаши. — Я сегодня встретилась с Кё, а тебе про него рассказывала. — Парень готов был задохнуться от возмущения, говорит так, словно ничего не сделала. Даже не пытается оправдаться.  — То есть… Ты не хочешь ничего сказать? — Мицуя не понимал Мезуми. Всё же хорошо было. Она отзывалась об этом Кё, как о хорошем товарище. А теперь променяла его на этого «капитана»?  — А что ты хочешь услышать? — Вопросительно посмотрела на парня. — Ты мне написал, я сразу к тебе. — То есть, ты не хочешь сказать мне, что целовалась с ним?! — Такаши сорвался. Он до сих пор не верил, что в мобильном Рёхея оказалась фотография, по случайности снятая Мори-чан, где Харуки целовалась с Кё. Улыбка Мезуми спала с лица, заменяясь на непонимающий взгляд.   «Не говори. Не говори. Не говори.» — Голос в голове, не переставая, твердил и умолял, опровергнуть Мезуми достоверные доказательства. Такаши бы смог себя переубедить, если она соврет.  — Спросил, я бы сказала. — Мицуя шокировано смотрел на девушку. Такого ответа он не ожидал. Выяснять что-либо отпало желание, и вместо всех чувств переполняющих его, появилось только одно — разочарование. Это слишком непринуждённый тон для человека, который изменил. Мезуми резко и бесповоротно отрезвила жестокой реальностью. Осенняя листва перестала быль такой яркой. Творить больше не хотелось. Вместо сердца будто дыра — даже дыхание сперло от такого удара. Такаши знал, что слова могут ранить сильнее действий — но не мог предполагать, что боль такой сильной. Он бы мог простить Харуки всё — но не измену. А может простил и это, — будь бы отговорка получше. Мицуя хотел причинить такие же страдания девушке. Хотел наговорить таких гадостей, от которых было бы трудно отмыться. Но Такаши знал, что никогда бы в жизни не смог стать мукой для — уже не своей — стрекозы. — Ясно. — Парень засунул замерзающие ладони в карманы и кивнул. — Ну тогда пока, Мезу. Давай лучше забудем друг друга, так будет лучше. Мы явно не подходим как пара. — Он развернулся и побрел обратно, вместе пугающей его пустотой. Мир словно потерял всё звуки, слышав только позади: — Такаши! — Крикнула Харуки, но Мицуя уже не развернётся. Никогда. Он бы никогда не поверил, что всё закончится там, где начиналось. Еще и таким способом. ***

Angel (The Weeknd)

Около двух недель Мицуя ходил ни живой, ни мертвый. У него появилось больше времени на семью, друзей и учебу. Всё встало на свои места, как было и до Мезуми. Он продолжал выполнять свои обязанности — однако теперь это стало делать еще труднее, чем до появления Харуки. Такаши пытался взять себя в руки: не искать виноватых, никого не винить — но предательство сильнее сказалась на нем.  Сначала была просто боль. Мицуя не мог её объяснить, но она съедала всё вокруг себя. Его, его вдохновение, его стремление к чему-то. Просыпаясь по утрам, голова была полностью пуста — будто и нет никаких планов.  Черная дыра не видела его любимых ярких красок за окном, забыла про Сады Хамарикю и про недоделанный голубой шарф из пушистой пряжи. Зимний показ мод стал уже и не так важен, беспокойство и тревога полностью ушли вместе со всеми чувствами. Однако Такаши продолжал улыбаться друзьям и сестрам — прям, как и Мезуми. Она была везде: в школе, на подработке, на месте сборе банды — но её не было нигде. Образ Харуки словно не желал выходить из головы Мицуи, причиняя еще больше страданий. Девушка не мелькала перед глазами, про нее никто не смел упомянуть — но Мезуми осталась рядом.  Резко разворачиваясь на улице, парень жаждал увидеть её снова, одновременно мечтая забыть стрекозу навсегда. Смотря на других девушек, Мицуя не видел Мезуми, а она не видела его. Хотелось прижаться к ней, поцеловать её пухлые губы, забыться — но каждый раз Такаши вспоминал, что теперь они по разным сторонам баррикад.  Появилось раздражение. Раздражение от всего живого вокруг. Недовольство могло вырасти из ниоткуда. От раскиданных игрушек сестре по квартире, от раннего подъема, от отсутствия какого-либо стимула. Много вопросов от окружения, но не одного ответа.  —«Когда вы доделаете проект к зимнему показу мод?» — Он не знал. —«Когда ваша успеваемость поднимется?» — Он не знал. —«Когда ты перестанешь таскаться со своими друзьями и повзрослеешь?» — Постоянно спрашивала мама, когда он не знал ответа.  А ведь Такаши так и не познакомил семью с Харуки. Парень уверен, что девушка понравилась бы им — так же сильно, как и ему. Но теперь это неважно. Раздражение бурлило в Мицуи — как горящая лава — и он сдерживался, чтобы никого не обжечь, хотя сам горел до тла из внутри. Такаши не понял, в какой момент Харуки словно залезла к нему под кожу, не желая выходить. Или парень сам не хотел её отпускать. Может, когда поцеловал Мезуми на море? Может летом на концерте в Сибуи? Возможно даже, когда увидел девушку впервые, выходящей из тюгакко, назвав её мысленно стрекозой.  Его стрекозой. Но она не была его. Никогда. Едкие комментарии в сторону людей всё труднее сдерживались внутри, режа его внутренности. Мицуя понимал, что из-за одной девушки не должно быть так — но ничего не мог поделать. Сидя поздно ночью на кухне, Такаши зарывался в волосы, чувствуя кончиками пальцев контур своей татуировки, которой так восхищалась Мезуми. Хотел сбежать от мира, отдохнуть от всего на свете — однако этого права ему не дано. Мицуя думал, по какой причине Харуки так поступила. Чем не заслужил её уважения? Чем был недостаточно хорош? Он готов был  любить за них двоих, чтобы Мезуми оставалась просто рядом. Зачем он так резко ушел? Что девушка хотела сказать напоследок? Задаваясь этими вопросами, Такаши смотрел на цифры номера телефона стрекозы, сопротивляясь самому себе, чтобы не нажать на единственную кнопку «вызов».  После пришли злость и гнев. Такаши злился на Мезуми. Но по какой причине, ответа дать не мог. Из-за измены? Да. Из-за её вечной недосказанности? Да. Из-за её скрытности, когда Мицуя ей душу открыл? Да. Парень винил её во всем. В плохом взаимоотношением с семьей — в последние время; в отсутствие Музы — хоть и Музой являлась сама Харуки; в пропаже интереса в жизни, — во всем виновна стрекоза. Мицуя знал, что этот период пройдет: боль, гнев, злость уйдут и забудутся, как страшный сон. Такаши надеялся так же забыть Мезуми. Верил, что наступит время, когда он вспомнит о стрекозе с улыбкой на лице — а не с оскалом полного болью. Вспомнит, как о своей первой и не взаимной любви.   Но это время не пришло, и он снова не знал, когда оно наступит. До стадии — принятие, ему еще далеко.  На телефон парня поступил входящий вызов от Баджи.  — Здаров, Мицуя. — Начал Кейске. — Тут такое дело. Харуки твоя… — Такаши резко его оборвал, не жалея слушать.   — Ничего не говори. Не хочу слушать, мы больше не вместе. Это единственная причина твоего звонка? — Да подожди ты..! — Закипятился с полу оборотов Баджи, но и тут парня не захотели слушать. — Если да, то мне пора, я занят. Пока. — Мицуя завершил вызов, принимаясь заново рассматривать шов недоделанного сарафана одной из девушек школьного кружка.  Отправив девушку под наставление в восвояси, Такаши пришло сообщение и снова от Баджи.