обед

первый пригласил своего партнёра на обед, что затянулся чуть ли не до ужина. приятного аппетита? аз всё также ловко взял палочки в руки. те сверкнули в луче, промелькнувшем в разрезе штор. яори горячо вздохнул, его грудь дрогнула, но дрожать ему категорически запрещалось. голова шла кругом. — дорогой, не ёрзай. укоризненно цокнул аз, протягивая палочки суши и забирая еду с соска партнёра. тот почувствовал, что голова идёт кругом, через губы всхлипнув. это всё слишком смущало его, яори чувствовал, будто его заперли в огненной клетке. но это однозначно приятно, хоть и до ужаса, даже до смерти неловко. *** яори чувствовал, как внутри всё подкипает, игнорировать собственный стояк было почти не реально, постоянно лёжа в одной позе и горячо дыша азу в голову, который проходился своим солоноватым кончиками языка по соскам и груди, не оставляя ни крошки. аз любит суши и роллы, однозначно. гортанно выстонав, бёдра чернушного дёрнулись. руки аза спустились чуть ниже, и тот губами взял последний кусочек имбиря, аккуратно уложенный посередине груди. эрогенная зона. аз прекрасно знал, что именно это место заводит последнего. тот промычал что-то мягко, откинув голову. и, не выдержав, тихонько застонал. — ааах... амф... по губам первого, розовым и мягким, расползлась ехидная, как змея, ухмылка, глаза прищурились со страстью. первый начал слизывать с кожи сок имбиря. очень острый в послевкусии и немного сладковатый. яори взвыл. — ьввв!.. ннн-!... закусил язык до крови и откинул голову, что шла кругом, кровь приливала так, что можно было потерять сознание. по губам глупая улыбка наслаждения, яори больше не может сдерживать себя, но определённо должен. аз ехидно усмехнулся, опустив руки младшему на бёдра и огладив по ляжкам до колен. спустившись к животу, первый дразняще взял пальцем немножко взбитых сливок, находящихся в верхней части впалого живота. "ходящим" и очевидно движением проходясь по цветочку из лепестков манго и вишенки. яори снова слабо дрогнул, дыша грудью, глубоко и горячо. аз ухмыльнулся более страстно. — что ж, пора переходить к десерту. чернушный ахнул, когда аз, наклонившись, коснулся шеи его небольшого, но всё же эрегированного члена. он откинулся голову, зажмурившись, чувствуя, как истекает потом. ему так жарко и так холодно одновременно. возбуждение и нервозность хватают за горло, прямо как аз, а у яори кинк. рыжий губами взял нижний лепесток манго. сочный, сладкий и оставляющий много сладкого и вкусного сока. азу так нравилось слизывать его. язык прошёлся по впалому животу, точнее, по его маленькой части, где лежал лепесток манго. обсосав остатки и удовлетворённо облизнувшись, аз взял следующий листик. манго — любимый фрукт аза. первый хихикнул: последний извивается под ним, как последняя сука, и стонет, сжимая кулаки и сдерживая дрожь. ощущать на себе губы и язык, слышать его дыхание и твёрдый, совсем неудобный пол — вот что было для яори блаженством, таким смущающим ощущением того, что его наконец-то любят. всхлипнув и широко улыбнувшись, яори постарался не двигаться. в конце концов, аз не закончил трапезу. оставались сливки и вишенка. аз с причмокиванием облизал узкую ямочку пупка, высасывая остатки сливок. ягодка вишни, а, быть может, черешни, всё ещё в его руке. яори яростно сжимает кисти. внутри всё горит. аз облизал его уже везде, где только мог. говорят, облизывать тарелки непривычно. яори вскрикнул, хватая жадно губами воздух, как обхватили мягкие губы его член. яори вскрикнул, он уже не знает, насколько красным выглядит его лицо сейчас. но он точно знает — прелюдии, хоть и приятны, сводят его с ума, а ласки аза и его забота это высшее проявление надежды. он любим? яори не сдерживает сдавленных на автомате стонов. так неудобно на полу, холодный ламинат давил на итак переполненную кровью голову. муки. аз делает минет как бог, аз трахает как всадник апокалипсиса. движения языком по стержню от головки до мошонки, так тщательно, так мокро и так возбуждающе, а ведь яори просто хотел кончить. двигая бёдрами в такт, чернушный почувствовал, что начал разгоняться. но в его анус вместе с пальцем попадает вишня, а рот первого перестаёт делать минет. яори с болезненным стоном хотел уцепиться за что нибудь, но вокруг лишь твёрдый ледяной ламинат. он абсолютно голый, в крошках рыбы и немного липким от мангового сока впалым животиком. и сейчас его ебут вишней, которую сто процентов кто-то из них сьест. но, боже, это такое приятное извращенное удовольствие. последний старается расслабиться. толчки вишней приятны. аз вытащил ягоду, с причмокиванием засовывая её к себе в рот. яори передёрнуло от отвращения и странного удовольствия, заставляя в стыде отвести взгляд. горячее дыхание сменилось резким стоном, что ударился с размахом об белые стены просторного зала — аз вошёл внутрь. и сразу быстрый, но нежный темп, и за секунду рыжик закидывает ноги на свои плечи, чувствуя, как стояк яо упирается ему колом в живот. тот кричит под ним от удовольствия, по лицу капли пота. лицо всё красное и слегка трясётся. — аз, молю!... мольбы были бесполезнф, как и возвратность удовольствия. оба быстрые, аз резко толкается, чувствуя, как по телу энергическими огоньками течёт ток. ток возбуждения, что тормошил вены и все внутренности, поднимая их обоих до небес на адреналине. яори так громко стонет, когда не сдерживает себя. им так хорошо было обедать вместе. яори со стоном излился азу на грудь, а тот чернушке внутрь. белая вязковатая жидкость потекла. аз, усмехнувшись, прошёлся по груди яо, сметая остатки капель соевого соуса. — благодарю за ужин, чернушный.