Как влюбляются люди

— Почему ты был уверен, что план с Ниной и Мегги сработает? — этим вопросом однажды задается Азирафаэль, пока переставляет свои книги после того хаоса в них, что оставил после себя Джим. — Я же говорил, — Кроули смотрит на пустое пространство на полке между ними, что еще не перекрывает ему обзор на ангела по ту сторону — Фильмы Ричарда Кертиса! — Ах, да, точно. На некоторое время повисает тишина, что разрушается лишь шумом передвигаемых книг и шуршанием страниц. — Но все же, ты не мог быть уверен, что это вариант. — ангел был не умолим в реальной действенности метода демона. Вот ни капли. — Ох, ангел. Фильмы не врут. — Ты сам хоть уверен в том, что это бы сработало? Точнее, я хочу сказать, ты бы подтвердил действительность данного метода на своем опыте? — Возможно да, возможно нет. Кто знает. — Кроули уверенно уходил от прямого ответа. — Кроули… — Тогда почему ты был уверен, что бал будет тоже не плохим вариантом? — рыжий моментально перебивает и задает встречный вопрос. — Потому что так было написано в книжках Джейн Остин. — Азирафаэль был явно горд той идеей, и благодарен этой гениальной женщине не только за её романы, но и за её идеи для сведения двух влюбленных сердец. — Это не ответ. — с укоризной глянул через полку демон — Спрошу у тебя тот же вопрос. Ты уверен, что это действенный метод потому что сам его испытал на себе? — Оу, конечно нет. Совершенно нет! — пустое пространство между ними на полке было перекрыто парой книг. Казалось, эта тема исчерпала себя, и они оба закроют эту тему раз и навсегда, просто поверив друг другу на слово, но нет. Они оба всегда были слишком упрямые и от части любили соперничать друг с другом, даже в таких мелочах. — Если бы нам выпал шанс еще раз провернуть то, что мы пытались провернуть с Ниной и Мегги, но с любыми другими людьми, без разницы кто они...то чтобы ты предложил, кроме дождя? Азирафаэль спрашивает это осторожно и чуть смущаясь, сам не зная от чего. Спрашивать у Кроули о любви было еще не изведанной территорией для него, и он мало что знал о том, что же демон может знать о таком, что даже ощущать не может. — Ну…- протянул демон крутя бокал с вином в руке и блуждая не прикрытым очками взглядом по-книжному, будто бы видит его впервые, — На корабле, посреди океана, на фоне заката и песен Селин Дион. Банально и старо как этот мир. Кроули и вправду ничего не мог придумать лучше, чем сцену из Титаника. По правде говоря он ненавидел этот фильм. Хотя бы потому что из одной великой трагедии человечества, это же человечество умудрилось сделать этот трех часовой фильм, наполненный любовью между Розой и Джеком, где послдений мог выжить, если бы Роза была чуть умнее и подвинулась на чертовой доске или что там у неё было! Глупо. Да и внизу до сих пор думают, что Титаник затонул именно по вине Кроули. Отрицать ничего не стоит, но ему это было не так приятно слышать, хотя бы потому что он любит человечество, и вся эта история попахивает великим потопом и попытками демона спасти детей, что не смогли попасть на корабль. — Оу, Титаник. — протянул ангел не отрывая взгляда от наполненного бокала. Да, ему тоже была неприятна та история, но, как и всегда, большую часть времени он был связан по рукам и ногам, и ничем не мог помочь. Он знал, что это дело не рук Кроули, да и вообще хоть кого-то из демонов. Никто бы из них на такое не додумался, как бы это банально не было. А небеса точно в то не лезли. Значит, люди все так же непостижимы для них. И все так же жестоки, как они узнают каждый раз для себя. — А у тебя что? — Я думал про подарки. Пусть кто-то из них что-то подарит друг другу. Браслет! Девушки любят браслеты. Он наверняка влюблен в неё до безумия и ищет встречи с ней. Но она отказывает до последнего… — А потом оказывается, что у неё есть муж. Она подает иск на него за преследования или ему угрожает её муж прознав о тайном воздыхателе, а потом он же совершает самоубийство! Это ужасно, ангел! — Ну, Кроули, это классика! — Ужасная классика и не несет в себе никакого счастья для двух сторон. Мне кажется ты чуть ушел от темы. Нужна любовь прям здесь и сейчас, а не когда одного доводишь до смерти, а другой осознает свои чувства после его похорон. Снова тишина, в которой раздается лишь отчет часов. Солнце уже давно село. Нина через дорогу закрывала свой кофейню, а у дверей ей ждала Мегги. Такая счастливая и улыбающаяся. Кажется все же план двух сверхъестественных существ хоть немного им помог понять свои чувства друг к другу. Жаль, что никто так не сделает для них двоих. Иногда Круоли самому хотелось проделать все те глупые идеи на себе, что он хотел для тех двоих, но это же Азирафаэль… Он слишком чист для всего этого, а еще запутан после всей этой истории с Метатроном и уходом на Небеса. А, еще с разбитым сердцем одного демона и неожиданным, и все же не таким своевременным признанием в чувствах. Они предпочитают не касаться этой темы. Даже если уже прошло значительное время после самого настоящего побега Азирафаэля с Небес и складывания с себя всех полномочий в качестве Архангела. Не вовремя и не к месту сейчас такое спрашивать, хотя бы потому что от них двоих веяло холодом когда они были рядом, и они почти не говорили друг с другом, и все это прошло не так давно. И им нужно время, чтобы осознать многое и снова привыкнуть друг к другу, и принятию, что между ними был такой разлад. — Они влюбляются когда он настолько внимателен к её словам и рассказам про детство, что дарит ей колготки в полоску, что она обожала, когда была еще совсем ребенком. Он видит её улыбку, а она теплоту в его глазах и что он не такой мерзавец, которым хочется казаться. — Надеюсь у них все было хорошо? — Азирафаэль чуть поддается вперед, и с интересом ждет ответа. — Не совсем. Он болен, и он считает что приносит кучу неудобств окружающим. А еще он устал от такой жизни, в качестве инвалида, что даже пальцем не может пошевелить. Он решается на смерть, от лекарств. Как какая-то собака от усыпления. И несмотря на её слезы и слова любви, он все равно её бросает с разбитым сердцем. — Это слишком трагично. — ангел падает назад на спинку стула и вздыхает. — Да, но таковы люди. — Кроули залпом осушает бокал и тянется за новой порцией. — Он видит её танцующую под лунным светом, на поляне. — продолжает ангел — Она прекрасна в своей длинном, струящимся одеянии и цветочном венце на золотых волосах. Она поет песню на незнакомом ему языке, и вся его жизнь сводиться лишь к ней и её плавному танцу. — А потом? — А потом он попадет в плен к врагу, а она спасает его верхом на волке. Но он умирает на её руках, а она отдает свое бессмертие богам взамен на его жизнь. Вскоре они живут в лесах в качестве смертных. — И умирают они в один день! — прыскает демон со смеху. — Скорее всего. — Азирафаэль пожимает плечами и поправляет пиджак поднимаясь со своего места. Очередная порция вина, что заливает в себя Кроули. Он ждет всего пару минут, чтобы продолжить разговор обо всем этом, хоть и чувствует явную неловкость всего этого. — У неё разбито сердце после неудавшейся помолвки. Она опустошена и совсем одна. Она знает его уже много лет, и он же единственный кому она сообщит свою трагедию. Хотя бы в первую очередь. И он единственный кто приедет к ней. Они оба разбиты, одиноки и хотят любви. Они начнут целоваться, потом переспят. На утро они будут думать что все было ошибкой. И они разойдутся и не будут видеться некоторое время. Пока не столкнуться на вечеринке. Под звуки салютов и криков «с новым годом» они признаются друг другу в чувствах. — Мне кажется тут что-то не…- Азирафаэль не заканчивает свою мысль, ведь понимает, о чем говорит Кроули. Точнее он знает. Демон с самого начала говорил примерами из фильмов, и Азирафаэль понимал, что мало как мог понять его хотя бы потому что он их почти не смотрит, предпочитая первоисточники. Но он помнит тот вечер в 1989ом, когда демон придя к нему сообщает, что у него есть два билета в кино, на последний ряд лишь для них двоих. Будь Азирафаэль обычным человеческим подростком, что только и мечтает о любви в таком возрасте, он бы сразу же воспринял все это как попытку позвать на свидание, но он не был ни человеком, ни даже подростком, и уж тем более не тем, кто желал любви. Ему так казалось, от части. Но не признает, что после просмотра того фильма его преследовало чувство, что все это он когда-то уже видел. А еще ему страстно хотелось поцеловать демона, что сидел рядом с ним, и когда их локти соприкасались на ручках кресел, между ними будто бы пробегала искра. Хотя, Азирафаэль после списал все это на «чудесное свойство последнего ряда в кинотеатре», что уже тогда активно использовалось для разнообразных парочек как место для свиданий, поцелуев и того, что Азирафаэль предпочитал не называть вслух. Ему нужное некоторое время, чтобы привести мысли в порядок и выйти из того потока воспоминаний, чтобы продолжить. — Она танцует с бубном под окнами собора, пока он наблюдает за ней почти каждый день. Он не замечает, как это входит в привычку, и как чужеземная красота и грация сводит его с ума. — Повторяешься. — подмечает демон. — Почему это? — Снова танцы. — Явно это волшебное свойство любых танцев. — пожимает плечами ангел. — Но не гавота. Точно не его. — Кроули! — Азирафаэль злится. Совсем немного. Все же Кроули все так же не может оценить его навыки танцев, даже если это гавот. Он же у него получается в разы лучше, чем те же вальс, кадриль или что-то еще! Временами ангел сам хочет подразнить демона за его навыки танцев, но он почти сразу же замолкает в этих замечаниях, ведь понимает, что тот и в правду лучше во многих видах танцев. Азирафаэлю кажется, что это будто бы является обязательством всех демонов искусителей, знать все и вся и быть идеальным во всем. И как ни странно, но Кроули в этом преуспевает лучше, чем Азирафаэль. — Мне кажется ты идешь с моих козырей, — подмечает Азирафаэль. Когда Кроули начинает рассказывать свой очередной киношный вариант влюбленности, что начинается, как ни странно, но с танцев. — Нет-нет, но оба влюблены уже до этого, на прогулке, где язвят друг другу и говорят, что компания друг друга им совсем не нравится. Они осознают все в кинотеатре, как раз за пару секунд до окончания фильма, и как они хотели поцеловаться. Подчеркивают они все для себя лишь в обсерватории, в окружении звезд и в медленном танце. — А ты говоришь танцы не вариант. — Это не бал, ангел! — Но все же они там танцуют. — Азирафаэль чувствует свою победу в споре, что же лучше танцы или дождь? Все же не каждый день выигрываешь у Кроули. Он до сих пор помнит сколько ему пришлось танцевать танец «я был не прав» и что за все это время, Кроули это сделал всего-то раз. Да, временами он слишком хорош и невыносим. Время неумолимо приближалось к рассвету. Еще пару часов и за горизонтом забрезжит рассвет, и первые лучи солнца осветят этот мир. Но ангел и демон даже не собирались заканчивать разговор, что начали задолго до наступления полночи. Вино уже давно было выпито, голова от части шла кругом, но все же не так, что бы начать рассуждать о таких глупостях как дельфины и о том насколько у них большие мозги, и что же будет со всем живым после Апокалипсиса. Азирафаэль как-то просто и быстро сменил вино на чай с остатками каких-то печений, что у него лежали в полках на кухне. И Кроули даже не пытался протестовать такой резкой смене вещей на столе между ними, только вот он предпочел чай все таким же крепким как вино, и без печенья. В отличие от ангела он оставался холоден к пище людей, большую часть времени. — А как тебе вариант…- демон мнется какое-то время и пытается подобрать слова к мысли — На дворе 60ые года 20го века, он обдумывает крупное ограбление, по его мнению. Хотя то что он собирается присвоить себе сущая глупость для окружающих, но не для него. Она находит его до того как он совершит глупость, что может стоить ему жизни, и отдает то что он так жаждет. — И где же любовь? — ангел хмурится. — Она отдает ему то, что так он жаждет. Да, сейчас это не она, но он подумает об этом позже, тогда когда она отдаст то, что он хочет, он осознает свою большую и пламенную любовь к ней и то что, возможно, их чувства взаимны. — И что им будет мешать быть вместе? — Ты сразу думаешь, что они не будут вместе? — Это же ты, Кроули, у тебя до этого почти все было с трагичным концом. — букинист ставит чашку на столик. — Верно. Тишина. — Она скажет ему, что он слишком быстр для неё, и уйдет. Он будет разочарован. Больше в себе, чем в ней, хотя бы потому что дал себе шанс наедятся на такую связь с ней. — Наверняка она из уважаемой семьи, и скорее всего боится чего-то и это осуждения окружения за такую связь. Он все же вор и явно еще тот негодяй. — Азирафаэль прячет легкую улыбку за чашкой чая. Они оба понимают, к чему идут. Оба понимают, о чем они говорят. И может весь этот разговор, начавшийся еще с утра специально шел к этому. Может все же пора им поговорить об этом. Только вот об этом, что они еще пока боятся называть своими именами, они пока не хотят сказать друг о друге так явно. Кроули еще боится того, что все его чувства были смешны, и Азирафаэлю это неприятно. Ангел же уверен, что все это прошло, что демон к нему уже не питает такого. Ведь он его предал и отверг. Он по книжкам знает, что мало кто после такого продолжает любить. И он знает Кроули, и он знает, что тот не сумасшедший, чтобы хранить все это в себе дальше. Демону никогда не нужно было говорить дважды. — Под бомбами в 41ом. На обломках церкви. Он отдаст спасенные книги, что она так ценит. И это будет любовью для её сердца. Она не была уверена, что он сделает такое ради неё. Все же он спас её жизнь от бомбы, а до этого пары пуль от нацистов. — Азирафаэль почти шепчет и упорно смотрит то на колени, то в чашку, где снова плескался чай. — Ей стоило сидеть дома. И не влезать во всякие договоренности с нацистами. Как её вообще туда занесло, посреди бомбящего Лондона?! — Кроули машет руками и чуть ли не за голову хватается. — Она думала, что совершает доброе дело и так сможет остановить их деятельность. Но её предали. — Оу, точно. Предали. Неприятно, да? — Да, крайне. Повисает гнетущая тишина после этих слов. И оба не замечают, как быстро оказываются снова на том месте, в этом же книжном. У Кроули в голове бегут слова Азирафаэля про святость и чистоту Небес, а еще эта счастливая улыбка. У Азирафаэля же слова Кроули о том как он заблуждается, а еще слезы, что застыли где-то на краешке век. И он их видел, он их отчетливо помнит. И его до сих пор сжирает изнутри чувство того как же сильно он накосячил и как много он причинил боли единственному существу, что был готов ради него на все, что был по сути единственным кто, оставался с ним рядом все эти столетия. — Париж. 1793. В тюрьме, в ожидании своей смерти. — резко продолжает разговор ангел. Кажется демон чуть вздрагивает. — Как это произошло? — Было все же глупой мыслью отправляться в царство террора в одежде английской знати. Но спасибо тому, кто спас. Было бы не очень хорошо, если бы полетела голова. — А потом они пошли в ближайший ресторан? — Кроули изгибает темную бровь таком привычном жесте, что Азирафаэль наблюдал у него веками. — Да. И ели блинчики. — он улыбается. И снова тишина, что с каждой минутой, с каждым их словом становится все напряженнее. Они знают что идут к концу этого разговора, знают что еще совсем немного и все. Они слишком много сказали друг другу, что надеялись никогда не скажут, ведь были так предубеждены насчет друг друга. — В 4004 до нашей эры. Стоя под крылом, что укрывает их от дождя. Они смотрят друг другу в глаза, и вавум! Один из них точно влюблен в другого. Навсегда. И он счастлив, что эта встреча стала такой, а его любовь будет всегда ассоциироваться с дождем. И да. Он знает что значит влюбляться под дождем, потому что он сам так влюбился. — Кроули… — Азирафаэль говорит это на вдохе, у него широко раскрыты глаза, и он кажется забыл как дышать, даже если ему это и не нужно. — Не стоит. Думаю тебе сказать больше нечего, и нам не стоит продолжать этот разговор. — демон встает и уже хочет уйти из книжного, как он это всегда делал при малейшей неловкости и осознанию, что он перешел черту, но его хватают за руку и не отпускают. — Ангел, я же сказал, это все! — В начале… — Что? — демон замирает, и не верит своим ушам. — На краю создававшейся галактики, среди звезд и туманностей. Он слишком увлечен тем что делает, и не замечает того взгляда, что был направлен на него. Среди них расцветают звезды, туманности, но чужой взгляд с того дня будет всегда направлен лишь на их создателя. Тишина. Секундная для мира и вечная для них. Демон поворачивается сразу же как только чувствует, что чужая рука ослабевает в захвате и отпускает. И он целует. Это первое, что он хочет сделать после таких слов. Снова поцеловать эти губы, что он смог коснуться лишь раз. И они оба чувствуют переполняющую их любовь друг к другу. — Мы не называли это своими именами, но если я это сделаю, что-то между нами измениться? — Азирафаэль напротив кивает пытаясь привести дыхание в порядок. — Я люблю тебя, ангел. И полюбил с той встречи у стены. И я пронес эти чувства к тебе в веках, и я хочу быть с тобой с начала и до конца. Ты согласишься на такой исход? — Да, Кроули. Да. Он мне нравится. — и ангел плачет. Но он рад, что это больше не слезы горечи и обиды. — Скажи это. — демон держит чужое лицо в своих ладонях, утирает слезы и больше не пытается найти в глазах напротив любовь. Его ангел уже давно стал всей его любовью. — Я тоже тебя люблю.