extraordinarily extraordinary

«скажи чан-хёну, что бинни-хён — идиот, который не может нормально сохранить файл» минхо прожигает взглядом надпись, появившуюся на своей руке, не веря своим глазам. это должно было произойти именно в тот день, когда он решил не надевать на работу пиджак из-за изнурительной жары. минхо считает, что его соулмейт, конечно, не виноват в злости на кого-то, кто «бинни-хён», чьё имя красуется у него на запястье. но это оправдание все равно не будет убедительным для его начальства. у него довольно неплохо получается скрывать надпись. по крайней мере, он на это надеется, потому что часы показывают 15:00, а это значит, что осталось всего полтора часа до конца рабочего дня. хёнджин смеялся над ним весь остаток обеденного перерыва, после того как минхо рассказал о своей небольшой неприятности. но младший всё равно помог ему, молча достав «косметичку для экстренных случаев» из своего шкафчика. несмотря на всё это, минхо соврёт, если скажет, что не видел, как босс кидал на него растерянные и вопросительные взгляды на протяжении всего дня, и это сильно нервировало. все его надежды успешно скрыть надпись рухнули, когда его начальник вышел из своего кабинета. — ли минхо, зайдите ко мне, пожалуйста, — голос босса разносится по всему помещению, и минхо матерится себе под нос, а затем обречённо встает и направляется в его кабинет. окей, возможно, его и не уволят, но ситуация всё ещё дерьмовая. мистер хан славится тем, что придаёт большое значение мелочам, и минхо ожидает, что его, по крайней мере, лишат премии из-за этой случайной ошибки. вообще-то такое могло случиться с каждым хотя бы раз в жизни, — он успокаивает себя, — никто не лишается премии из-за этого. но опять же, всем известно, что их пугающий начальник на самом деле недолюбливает минхо. — послушайте, сэр, я очень извиняюсь за эту надпись, и я знаю, что мы должны носить пиджаки на этот случай, но сегодня так жарко и я—, — минхо начинает оправдываться, пока его не прерывают. — минхо, сколько мне лет? — спрашивает его босс. младший теряется на секунду. это не тот вопрос, который он ожидал услышать. — 46? — произносит минхо, искренне не зная ответа. скорее всего, реальный возраст его начальника был больше, чем он назвал, потому что на лице босса он видит промелькнувшую довольную ухмылку. — мне 54, в любом случае, сколько у меня детей? — так звучит второй вопрос. — двое, — теперь минхо отвечает уверенно. несмотря на то, что мистер хан не так много рассказывал о своих детях подчинённым, он постоянно хвастается музыкальными талантами своего младшего сына. это уже начинало переходить все границы, по мнению минхо. он даже обсудил это с хёнджином, который не упустил момента чуть ли не закричать на весь офис, цитата: «реально заебало уже». минхо предполагает, что даже хёнджина скорее уволят за эти слова, чем его за то, что он забыл свой пиджак. — да, у меня два сына и один из них младше тебя на 2 года. минхо, скажи мне, что ты вчера написал у себя на руке? — спрашивает он, и минхо делает резкий вдох. он же может соврать, верно? его начальник все равно не узнает. бесконечные варианты лжи проносятся в его мыслях, и, как только минхо собирается выбрать один из них, он ловит взгляд своего босса и внезапно чувствует, что должен сказать правду. — «скажи бешеному боссу хану, что я заебался, поэтому не успею до дедлайна, но закончу завтра, потому что заебался не настолько», — проговаривает минхо себе под нос и чувствует, как лицо загорается от смущения. — можете говорить громче, я и так знаю, что там было написано, — говорит его босс в ответ. минхо смотрит с недоверием. — я говорю «скажи бешеному боссу хану, что я заебался, поэтому не успею до дедлайна, но закончу завтра, потому что заебался не настолько», — чуть громче произносит минхо. — а теперь я открою тебе один секрет, — начинает его босс, — моего сына зовут джисон, и он со своими двумя друзьями продюсирует музыку, — минхо кивает, не понимая, к чему ведет его босс. он думает, что тот сейчас снова начнет болтать о том, какой чудесный его сын, — этих друзей зовут чан и чанбин.   блять.   — блять, — говорит минхо вслух и немедленно извиняется, на что мистер хан только смеётся. чан-хён, бинни-хён, сохранение файла? чёрт, раздражающе талантливый в музыке сын его злого босса мистера хана не может быть соулмейтом минхо, так? — минхо, мой сын внизу, в переговорной. если вы хотите с ним встретиться, то можете спуститься к нему, — говорит его начальник. минхо требуется полсекунды, чтобы принять решение, он кивает и бросает небольшое «спасибо», а затем буквально вылетает из кабинета. лестница кажется единственным существующим вариантом, потому что он не собирается проводить даже мгновение в ожидании лифта. наконец, он стоит прямо возле двери переговорной, приведя себя в порядок перед зеркалом, чтобы постучать в дверь и оповестить о своём присутствии его соулмейта. его соулмейт. соулмейт минхо за этой дверью. хан джисон, сын его босса, парень, который вечно оставляет тупые надписи на его руках, за этой дверью. парень, которым его босс постоянно хвастается, за этой дверью. такое ощущение, будто два безумно разных персонажа в жизни минхо вдруг слились в одного. он слышит явно нервный голос изнутри комнаты, который произносит «войдите». открыв дверь, минхо встречается взглядом со своим соулмейтом, и он… прекрасен. минхо почувствовал свое учащённое сердцебиение всего за секунду, когда они замерли на мгновение, глядя друг на друга. светлые волосы джисона лежали небрежно, но аккуратно, оленьи глаза сияли, блуждая по лицу минхо, во взгляде парня читалось удивление и волнение. милый нос красовался между мягкими щеками, а улыбка парня была такой широкой и губы выглядели такими нежными, что минхо едва мог дождаться, когда сможет поцеловать их. джисон был изумительным, произведением искусства, шедевром, настолько прекрасным, что ван гог, пикассо, ренуар, рембрандт или кто-то ещё не могли даже мечтать о том, чтобы создать что-то настолько совершенное. — привет, — мягко произносит джисон, и душа минхо покидает тело. он впадает в состояние абсолютной паники, и все слова вырываются из его рта одновременно. — привет, я — ли минхо, а ты — самое замечательное, что я видел в своей жизни, прошу, не обращай внимания, я паникую, — минхо проклинает собственное поведение, но его проклятия прерываются звуками смеха джисона. минхо почти взрывается, потому что джисон не мог стать ещё прекраснее, но, очевидно, он стал. — если тебя это утешит, ли минхо, я, хан джисон, хочу поблагодарить тебя за эти слова, но также опровергнуть их, потому что самое замечательное, что я когда-либо видел — это ты. окей, теперь минхо не просто в состоянии абсолютной паники, он в состоянии гейской паники. однако, сложно не поддерживать разговор, в который вовлечён джисон. они разговаривают, по ощущениям, несколько минут, но минхо уже уверен, что пропустил автобус, на котором обычно добирается до дома. во время их разговора всё остальное как будто перестаёт существовать. пока они болтали, случались моменты, когда оба просто замирали и смотрели друг на друга в удивлении, их глаза блистали ярче ламп на потолке. а когда пришло время уходить, поцелуй, который джисон оставил на щеке минхо, был мягким и тёплым, и ощущался как обещание светлого будущего. когда джисон выходил из переговорной, он взял минхо за руку и скромно проговорил: — мне стоит рассказать тебе больше о своей музыке, мы не были знакомы, но твои надписи на моих руках вдохновляли меня на многие песни. — думаю, я уже знаю многое о твоей музыке. — мой отец…? — твой отец. джисон коротко усмехается, и минхо мечтает записать этот звук и слушать его на всех музыкальных площадках до тех пор, пока он не достигнет вершины чартов. возможно он наконец понял, почему его босс так много говорил о своем сыне. джисон был необыкновенным.