самый незабываемый первый раз

Вечер опустился на город, завуалированный нежным светом уличных фонарей. Феликс, слегка дрожащий от волнения и легкой тревоги, вышел на улицу, ощущая, как холодный воздух обнимает его, заставляя сердце биться быстрее. Он всегда чувствовал, что именно ночью происходят самые интересные вещи, что темнота может скрыть его тайны и дать возможность быть самим собой. Собравшись с мыслями, он стал медленно шагать по знакомым улицам, которые в темноте казались почти чужими. В его голове витала мысль о том, что он хочет изменить свой статус, что ему хочется не просто потерять девственность, а сделать это с тем, кто поймет его, кто будет с ним на одной волне. Но вокруг него царила тишина, и ночные гуляки не придавали значения его присутствию. Кропотливая тема, заключающаяся в том, что ты еще не входил в половой контакт, видимо, не дает покоя всем окружающим его людям. Странно, ведь у мужчин девственности, как таковой, нет. Феликс остановил проходимца, опустил взгляд вниз, его руки неосознанно нашли жест — два пальца, которые он нервно сжимал в кольце из другой руки. Это был его способ, едва заметный, чтобы бегло намекнуть на свои намерения. О, сколько мольбы было в только что поднявшемся взоре… Но вместо того чтобы встретить понимание, он снова натолкнулся на отвращение и презрение. Несколько следующих парней, бросив мимоходом взгляд, лишь усмехнулись и сдержанно покачали головой, прежде чем продолжить свой путь, оглядываясь, как будто он был чем-то опасным. Эта картина разочаровала его, выводила из равновесия и заставляла снова задуматься, почему простые слова так трудно произнести. Медленно шагая дальше, юноша слышал гудение ночной жизни вокруг себя — смех, гул машин, музыка из удаленных клубов. Все это напоминало ему о том, как он остался в стороне от всего, о том, как его мечты кажутся далекими и недостижимыми. Каждый шаг был наполнен не только надеждой, но и грустью, печальным осознанием того, что его поиски во многом безуспешны. Он заглядывал в лица встречных, ловя мимолетные взгляды, но каждый раз его ожидание оборачивалось разочарованием. Он понимал, что в обществе, где столь важна популярность лишь физической связи, его нежелание следовать общим правилам становилось предметом насмешек. Его девственность, которую он считал признаком чистоты и надежды, для других была лишь поводом для злых шуток – лучше не ебаться вовсе, чем получить заразу и мучиться. Упомянув об этом родителям, он знал, что вместо понимания столкнется с нежеланием слышать и принятием. Словно каждая звезда отчаянно пыталась сказать: «Будь смелее, не бойся быть собой». Но его страхи были слишком сильны. Ночь продолжала углубляться, а вместе с ней и ликсовы внутренние переживания. Ли чувствовал, как тени вокруг него сгущаются, и казалось, что с каждым мгновением иллюзия о том, что он может найти кого-то, кто разделит его стремления и понимания, улетучивается. В сердце поселялось одиночество, и вопрос, вдруг ли он недостаточно хорош, стал нарастать, как глухой стук в его груди. Продолжая бродить по улицам, он осознавал, что светимость уличных фонарей не могла развеять его тёмные мысли. Возможно, он ищет не просто физической близости, но чего-то большего — принятия и возможности быть собой без страха, что его осудят. Ночь медленно угасала, оставляя блондина одного с его надеждами и мечтами. Его мысли кружились вокруг незабудки — его друга из социальной сети, с которым он мечтал провести хоть несколько минут вдали от взглядов других. «Написать бы ему сейчас» – кружилось в голове. Он искал движения в своем сердце, искал ту теплоту, которая могла бы растопить его страхи. Но глубоко в душе он знал, что этот шаг может оказаться опасным. Когда Енбок вернулся домой, он сделал это тихо, стараясь не разбудить родителей. Но в воздухе стояла напряженность — он чувствовал ее до последнего своего шага, открыв дверь. Как только он вошел, он заметил, что осветительные приборы все еще горят, и тени фигур родителей лежат на стене в прихожей. — Ты где был? — раздался голос его матери, наполненный тревогой и упреком. Мысли о том, что ее сын делал что-то запретное с парнем вскружили темя. — Отвечай. А Феликс не знал, что говорить. Ему хотелось сказать, что бродил в своих мыслях, искал себя и свое место в этом мире, но вместо этого он лишь пожал плечами. — Мы же просили тебя не гулять так поздно! — продолжал его отец, строго глядя на него. — Ты понимаешь, как это опасно? — Да, я понимаю… — пробормотал Феликс, стараясь избежать взгляда родителей. Он знал, что тут есть что-то другое, то, что их беспокоит больше, чем его безопасность. — Ты же не собирался снова искать… — его мать замялась, подбирая слова, — себе парня? — Она произнесла это слово с отвращением, словно оно было ругательством. Феликс почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он был одинок в своей борьбе, и теперь родители, несмотря на всю свою защиту, казались врагами. — Это не ваше дело, — резко ответил он, и его голос дрогнул от напряжения. — Это моя жизнь! — Твоя жизнь? — крикнул мужчина. — Ты считаешь, что это нормально? С какими-то парнями? Ты еще слишком мал, чтобы понимать, что делаешь! — Я так не думаю, — ответил Феликс, уже теряя терпение. — Я просто хочу быть с теми, кто мне нравится. Вам не понять этого. — Неправильно это, Феликс! — мать подняла голос. — Мы заведомо предупреждаем тебя! В нашей семье у нас другие ценности, и мы не можем принимать других. Он почувствовал, как его сердце сжимается от отчаяния. Родители боялись того, чего они даже не понимали, и этот страх перед неизвестным только разжигал их ненависть. — Вы просто не понимаете, — сказал Ен, опуская голову, — я не выбирал это. И не могу так просто изменить свои чувства. — С завтрашнего дня ты начнешь посещать психолога, — заявил отец, сжимая кулаки. — Мы не можем позволить тебе так жить! Это ненормально, это не по-человечески! Феликс вздохнул тяжело, ощущая, как внутри него нарастает буря. Он сжался в комок — борясь со слезами, он чувствовал себя в клетке. — Вы даже не пытаетесь понять, — произнес он тихо, но с чувством. — Я просто хочу любить и быть любимым. Разве это преступление? Увидев его расстроенное лицо, родители замялись. Мать, схватившись за сердце, прошептала: — Феликс, у нас есть для тебя лучшие планы на будущее. Мы только хотим помочь! — Любовь — это не то, что можно исправить, — добавил он, его голос стал все более тоскливым. — Я не прошу вас этого понимать, но я прошу вас, чтобы вы просто приняли меня. Я не хочу быть кем-то другим, я — это я. Дискуссия затянулась, и каждый из них осознавал, что слова теряли смысл. Отец выдохнул тяжело, и его плечи опустились. — Ты все равно будешь посещать врача. Мы не будем молчать об этом, — сказал он после долгой паузы. — Если ты не изменишься, нам придется принимать меры. Феликс вновь поймал взгляд родителей, полных беспокойства и недоумения. В его груди разливалось холодное чувство одиночества, словно ночные звезды смотрели на него с осуждающим блеском. Он чувствовал, как внутри него возникает потребность бороться, но страх перед настоящим миром давил на его плечи. — Я не собираюсь сдаваться, — произнес он, теперь или никогда. — Я просто хочу быть собой и любить людей! Это ни в коем случае не атака на ваши принципы. — Ты должен это понять! — воскликнула женщина, смахивая слезу, которая пробивалась у нее на глазах. — Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив… — Но я не могу быть счастливым, если не могу быть собой! — закричал Феликс, и его голос эхом разнесся по комнате. Старшие стояли, разделенные стенами своих непониманий, и он вдруг понял, что борьба не только с родителями, но и с самим собой может быть самой тяжелой. Возвращаться к ним снова и снова за поддержкой — это казалось невозможным, когда они стояли на стороне, противоположной ему. Ли вскользь взглянул на свои руки, которые сжались в кулаки. Он почувствовал, как его тело охватывает горячая волна эмоций. И в этот момент он сделал шаг назад, понимая: без борьбы за свою идентичность не будет ничего. — Я не собираюсь менять свои чувства, но я не знаю, как вам это объяснить, — снова тихо произнес он. — Надеюсь, когда-нибудь вы поймете, что я просто другой, это ничего не меняет в моей сущности. Парень резко развернулся и медленно покинул пространство комнаты, не оглядываясь назад, хотя внутри него все еще звучали тихие слова сомнения. В сердце боролись надежда и печаль. Ночь была тиха, и пришло ощущение, что, возможно, он не одинок в своих мечтах. Быть собой — это уже победа, хоть и дорогая.

***

Сейчас чуть больше двух часов ночи и он лежит в кровати в надеждах что завтра, ему наконец не откажут. В его голове прочно обосновались ощущения, которые он не мог игнорировать. Мечты о том, как было бы хорошо поделиться чем-то важным и сокровенным с кем-то, наполняли его сознание. Но это конечно, вряд-ли выйдет хоть когда-нибудь. Он поворачивался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Тишина его комнаты, лишь изредка прерываемая звуками за окном, казалась ему почти гипнотической. Взгляд Феликса скользил по стенам, в которых отражался его внутренний мир, полный противоречий и желаний. Он думал о том, что значит быть собой в мире, который, как ему казалось, не принимал его в истинном свете. Попробовав найти успокоение, он закрыл глаза и представил себе идеальный момент: вечер, наполненный теплом и искренним смехом, где он сидит рядом с парнем, чье лицо размыто, ибо он пока не знает, кто будет на его месте. В этой утопии не было места страхам и предвзятости. Феликс тихо вздохнул, его сердце закалило воодушевление. Он ощущает, как надежда наполняет его изнутри, как тепло расползается по его телу, даря покой и радость. Юноша медленно осознал, что его тело реагирует на эти образы, заполняясь ощущениями, которые были сладким плодом, ждущим своего часа. Мозг и тело начали вести свою бесконечную войну, и очень скоро рука Феликса начала проявлять собственную волю, не слушаясь его разумных рассуждений. Он пытался держать свои руки под контролем, но под одеялом его пальцы начали искренне тянуться в сторону комфорта. Они проникают внутрь белых боксеров, поглаживают член, заставляя его медленно приподниматься. — Мм, а что если попробовать кое-что другое..? — шепотом спрашивает Ли, будто не у самого себя. Он встает в коленно-локтевую, подгибая ноги под живот. Два пальца засовывает в рот и усердно облизывает их, так как смазки нет и возможности ее купить - тоже. Достаточно короткие фаланги уже достигают дырочки, как вдруг он вспоминает, что не помылся. Становится противно от самого себя, и дело не только в немытом теле. Поэтому он встает с кровати и, даже не одеваясь назад, направляется в ванную комнату. Нежный шум капель создавал мелодию, которая убаюкивала его мысли и укрепляла его решимость. Кипяток, поднимающийся из крана, оставлял за собой пар, который стремительно заполнял пространство. Феликс с интересом наблюдал, как вода покрывает поверхность ванны, превращаясь в зеркало, отражающее его внутренние переживания. Каждая капля воды напоминала ему о том самом ощущении, которое он ждал, которого так долго стремился достичь. Густой пар, наполняющий ванную, был как будто хранящий секреты, как и его мечты. В этот момент Феликс ощутил, как давление начинает спадать. Он сделал глубокий вдох, ощущая, как пар наполняет его легкие, принося облегчение и осеняя его тепло. Он потянулся к кранам, чтобы настроить нужную температуру, но его мысли вновь начали бродить по бескрайним полям грез. В отражении воды он увидел себя — молодого и нежного, у которого все впереди. Он мысленно представлял себе, как в какой-то момент появится тот самый человек, с которым он сможет разделить самые важные моменты своей жизни, ощущения, о которых он даже не смел мечтать, несмотря на то, что был извращенцем еще тем. Когда ванна была заполнена, Феликс аккуратно снял одежду и вошел в воду, которая казалась ему коконом тепла и защищенности. Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться, чувствуя, как вода обнимает его, словно любящий партнер. Эти мгновения без забот и страха позволяли ему зажмуриться и просто быть собой. Стало невыносимо жарко. Вода подхватывала его тело, а тело покрылось нежным покоем. Улыбка появилась на лице Феликса, и он потерялся в ощущениях, которые его окутывали. Мысли о гомофобных родителях, о страхах и сомнениях казались такими далекими. В момент, когда он был окружен теплом, он делал шаг к принятию своего «я». В левую руку Бок берет бутылку с жидким мылом, что также является хорошим заменителем лубриканта. Он выливает его достаточно много на правую руку, которая, в свою очередь, вновь начинает тянуться к привлекательной, по его мнению, заднице и теперь, чтобы было удобнее, животом прижимается к стенке. На этот раз он желает кончить не прикасаясь к члену, чего ни разу не делал ранее. Смазанные белым, жидким мылом песты, кольцевыми движениями проходятся возле заднего прохода, а затем проникают внутрь, заставляя обладателя тех зашипеть. Он начинает насаживаться на них и желание любого члена внутри себя вырастает еще больше. Фел был бы не против даже обычного резинового члена, но купить его где-либо возможности нет, по крайней мере, пока он живёт с родителями. Его пальчики, пусть и не длинные, по простате попадают, вызывая дрожь. Она похожа на грецкий орех, но при этом гладкая. Ен находит ее всегда быстро и легко, поэтому массирует ее почти каждый день. Сейчас он может быть уверен, что его прелестные, грубым голосом стоны не услышит никто, ведь хороший напор душа его прекрасно заглушает. Когда Феликс вытаскивает из самого себя фаланги, появляется захныкать от отсутствия чувства заполненности, чего он не делает, ведь знает, что будет в скором времени. Выливая еще заменителя смазки себе на ладонь, он размазывает его, а затем вставляет третий палец в себя. Глаза слезятся от еще большего удовольствия, а эмоции его душеньку переполняют. Каждое прикосновение, какой бы невзначайным оно ни казалось, приносило легкое волнение, которое пробегало по его телу волнами. Феликс закрыл глаза еще крепче, погружаясь в свои мысли и фантазии. В этот момент он забыл о своих страхах, о ломкой тишине, о том, что может ожидать его впереди. Он был только здесь и только сейчас, в своем маленьком мире, полном нежности и понимания. Ли задумывается, если он так заводится от собственных пальцев внутри себя, то что будет тогда, когда его наконец трахнут? Только при одной мысли ему хочется кончить. Так и получается, один толчок и все — чувство одновременно потери и освобождения, необходимость сделать шаг в другую реальность. Белая сперма стекает по животу и Фел наблюдает за этим пару секунд, а после не выдержав, размазывает ее и смывает, пытаясь отдышаться. Склонив голову, чтобы выключить душ, он вдруг заметил нечто необычное на кончиках своих пальцев. Его охватило легкое смущение, когда он распознал цвет — что-то между коричневым и желтым. Посмотрев на лобок, Феликс вскоре заметил, что на его теле были волосы — не слишком густые, но все же заметные. Это было другой частью его «непривлекательности», как он думал. «Наверняка таким я никому не понравлюсь, мне нужно хорошенько подготовиться…» — раздумывает парень. Мысли о том, что он выглядит не так, как ему хотелось бы, заполнили его голову. Он понимал, что потерять невинность в таком состоянии не получится — сам процесс был в его воображении сильно связан с идеей о том, чтобы быть привлекательным для других. Он вспомнил, что у них в ванной была старая бритва его папы. С этими мыслями Феликс вышел из кабинки, обернувшись полотенцем, и подошел к раковине, под которой стояли различные ненужные вещи. Внизу умывальника находится шкафчик, скрывающем то, что принято прятать от лишних глаз — бритвы, нити для чистки зубов, крема после бритья и, как бы то ни было странно, презервативы. Они думали, что их сын туда не полезет, поэтому без задней мысли клали туда это, но как видите сами — ничего подобного. Парень берет бритву не в первый раз, но до этого ему давали её только чтобы сбривать девственные усики, которых у него кстати, больше не было и не будет, ведь волосы даже на ногах и руках у него не растут… но вот с лобковой частью проблема, которую он сейчас решит. Он быстро нашел то, что искал — бритва, аккуратно завернутая в ненужную тряпочку. Хотя она выглядела немного страшно, Фел был полон решимости. Он взял ее в руки и, внимательно посмотрев на свое отражение, начал размышлять о своих планах. Он представлял себе, как однажды встретит кого-то особенного, кого-то, кто подарит ему нужное. Мысль о первой встрече с этим человеком заполнила его надеждой и трепетом. Блондин аккуратно провел бритвой по коже, стараясь не нервничать. Процедура оказалась более трудной, чем он ожидал. Он чуть не порезался, но в конечном итоге ему удалось справиться с задачей. Каждый проход бритвы приносил ему новые переживания — где-то было щекотно, где-то холодно. Он «тщательно» моет папин прибор просто водой, даже не удосужившись взять мыло. Вытирает все это дело полотенцем и, счастливый, идет спать. Подрочил, побрился, умылся — все прекрасно, жизнь удалась. Завтра новые подкаты, новые отказы и новый план. И почему-то он уверен, что он сработает.

***

На прикроватной тумбочке стоят часы, которые прямо сейчас показывают 7:09. Феликс сегодня ранняя пташка - смена у него вторая, в школу приходить в двенадцать, поэтому чаще всего он проспыпается около десяти. Но проснулся он не по своей воле — выбритая недавно зона жутко зудела. Ли идет в туалет, чтобы узнать в чем причина, и видит раздражение. Это было очевидно, но парень, будучи неопытным, об этом не знал. Он вновь идет к тому самому ящику и достает оттуда лосьон после бритья. Аккуратно наносит его, а затем делает все остальные утренние дела. Очень тщательно чистит зубы, умывается, причесывается и выходит. Сегодня он выйдет пораньше, ведь в его испорченную голову приходит сумасшедшая идея. Облачившись в свои самые любимые вещи – простую футболку, серую толстовку, дабы прикрыть себя от утреннего холода, и джинсы, Феликс осмотрелся в отражении, пытаясь взять себя в руки. Его мысли метались между волнением и тревогой. Он знал, что сегодня собирается во взрослый магазин, чтобы сделать шаг к тому, о чем давно мечтал. Зайти в секс-шоп… Наверное, на него будет очень странно смотреть продавец, но ему все равно. Он наоборот хочет увидеть его реакцию, поэтому специально скажет: «это для меня». Самовыражается. Ему было время отправиться в магазин, который он давно заметил, но никогда не решался посетить. Тем временем, улицы были бушующими. Часы показывали чуть за девять, и при том вечном осеннем тумане казалось, что весь мир погрузился в тьму. Ликс нервно проверял свой телефон, пока шел, стараясь придумать, что он скажет, когда дойдет до кассы. Интернет-друг прислал привычное «доброе утро», вызывая на лице лучезарную улыбку. Вчера, гуляя, он рассказал приятелю о своей ориентации, делясь переживаниями и чувствами. Рассказал, как хочет ощутить кого-нибудь в себе. Рассказал, как убивается по любому парню, желая затащить в постель. — попка голубого малыша не болит? измучил ее, наверное

ничего не расскажу тебе больше,

дурак —

— айщ, обиженный енбок-а умиляет~~ Убрал мобильник в карман, надув губки. Неожиданное желание и новизна событий всецело терзали его, но он продолжал идти, в большинстве своем полон решимости. Когда он вошел внутрь, колокольчик на двери зазвонил, нарушая тишину. Атмосфера магазина была густой и мистической; внутреннее освещение мягко завуаливало полки, а красный свет создавал едва уловимое ощущение эротики. Феликс ощутил странную смесь волнения и тревоги — он никогда не был в таких местах раньше и все казалось таким пиратским приключением, полным соблазна и запретного флирта. Полки вокруг него были уставлены товарами, которые он никогда не смог бы представить в своем сознании. Каждый шаг сопровождался шорохом его обуви по ковровой дорожке, который поглощал звуки, создавая ощущение, будто он один в этом странном, завораживающем мире. Невольно он улыбнулся, хотя его сердце колотилось от волнения. Юноша быстро нашел секцию со смазкой. Его пальцы касались их упаковок, и сердце забилось быстрее от мысли о том, что сегодня он мог бы оказаться на пороге нового опыта. Он представил, как это будет — ощутить прикосновение другого тела, как его собственное бешено трепещущее сердце может наконец найти выход. Также стоят белые манекены, на которых гармонично смотрятся черные костюмы для ролевых игр. Все это он увидел не сразу, лишь немного привыкнув к темноте. Но темнота его совсем не пугает, наоборот, возбуждает. Возбуждает интерес к неизвестности. Ему хочется попробовать секс с закрытыми глазами. Когда ты полностью доверяешь человеку свое тело. Когда он может делать с тобой все что угодно. Когда ты скулишь, извиваясь, лежа на постели. — Вам помочь? – выталкивает Феликса из своих рассуждений высокий парень с черной маской на лице, закрывающей его глаза, а также с таким же, как запах, приятным на слух голосом. — Конечно. Мне нужна анальная пробка и смазка, – Фел смущается, поэтому отводит взгляд, — для меня. Продавец странно улыбается, но все же подходит к одной из множества полок и достает оттуда две темных картонных упаковки. Длинные фаланги незнакомца открывают ее, и ликсово смущение не знает конца — щеки розовеют, видя то, что ему нужно, разных цветов, размеров и форм. Он берет цвета ночи, которую было даже почти не видно на фоне коробки. Затем, по очереди идет вторая, содержание которой немного успокоило, ведь лубриканты были в обычных цветных баночках и с изображением разных фруктов, цветов на них. Феликс берет персиковую. — Так вы гей? – всё-таки решается спросить незнакомец. Блондин уверенно кивает и тот улыбается вновь. — Вау, тогда вам скидка 30%. — Все-таки есть плюсы быть геем, правда? – смеётся Ли и довольный уходит, оплатив оставшуюся сумму. Он идет в школу не сразу, ибо сейчас всего восемь. Блондин забегает в ближайшее кафе и идет в туалет, чтобы помыть игрушку, а затем вставить ее в себя. Правда, после этого ему придется что-нибудь здесь купить — такие правила. В мужской уборной на удивление чисто, и Феликс без сомнений включает кран, берет мыло в руки и моет анальную пробку. Заходит в кабинку, открывает только что купленную смазку, обильно смазывает игрушку, снимает нижнюю одежду, прислоняется к стенке кабинки и вставляет ее в себя. Громкий стон, сначала первый, заполняет туалет, пока обладатель того привыкает к ощущениям. Бок продвигает ее глубже и насаживается сам, все также звонко вздыхая. Он будет ходить так весь день, и, если повезет, кто-нибудь все же заменит пробку на настоящий член. Одной рукой он трахает себя игрушкой, а второй надрачивает свой средних размеров половой орган. Когда он понимает, что вот-вот достигнет пика, останавливается и одевается, как бы ему не хотелось кончать.

***

Ветер трепал капюшон Феликса, заставляя его шаги звучать довольно неуверенно. Он шел по знакомой дороге к школе, рука залезла в карман куртки, а другая — держала капюшон, чтобы тот не улетучился в вихре холодного воздуха. Его походка была легкой, но в ней сквозило нечто более глубокое — неуверенность и ожидание. Крупные, падающие с неба капли дождя придавали всему вокруг синеватый налет, но это не мешало ему ощущать тепло, которое исходило от того, что его ждет за дверьми школы. Феликс был мальчиком, чей внутренний мир был полон секретов. Ему всегда было сложно открыться другим, и в обыденности школьных дней он, как правило, прятался в своем капюшоне. Его мысли были циклом — о школе, о друзьях, о каждом дне в ожидании чего-то большего. Уже на входе его встретил Джисон — его друг и единомышленник. Джисон, всегда энергичный и веселый, мигом вытащил приятеля из его раздумий. — Эй, Феликс! Ты чего такой грустный? — воскликнул он, повеселев от вида блондина. — Хуй сосал невкусный? — добавил чуть тише. — В жопу иди, а, — покраснев, послал Ен. — Какой кабинет? Они вместе направились в класс, и там, в учебной аудитории старшеклассников ждал Минхо. Учитель английского был молодым и харизматичным, одним словом, кто-то, кто может занять место в сердце. Его манера общения с учениками была непринужденной, что вызывало у многих интерес. Но для Феликса этот интерес оказался чем-то гораздо большим. Минхо начал урок, и Феликс, как обычно, погрузился в свои мечты. Словно в тумане он представлял, как учитель сидит рядом с ним на диване, его стоны звучат так близко. В голове мелькали образы, которых он никогда не смел бы озвучить. Феликс ловил себя на мысли, что смотрит на Хо, как на кого-то больше, чем просто учителя, и это тянуло его в пучину желания, вожделения… Ужасно стыдно мечтать о том, чтобы учитель этого предмета выебал его зад, то есть, наконец лишил девственности. Хотя, даже будь он девственником, он бы хотел, чтобы его трахнул именно Минхо. А знаете, как он возбуждается, когда мистер Ли разговаривает грубым голосом.. ой, лучше не знать. Фетишей много, просто завались. — Феликс, вы меня слушаете? — немного раздражено спросил Минхо, поправляя очки. — Если вам не интересно — уходите. Я устал от того, что на уроках вы витаете в облаках. — Простите... —Ликс судорожно стал делать вид, что что-то пишет, но на самом деле, он даже не знает что именно надо писать. — Бог простит, — отвечает своей любимой фразой. — А ты лучше скажи, каков перевод последнего произнесенного мной слова? Феликс сбился с мысли и лишь покачал головой, не в силах ответить. Стремительные взгляды всего класса вернулись к нему, и он почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Зайди на перемене, поболтаем, — сказал Минхо с четкостью, которая оставила у Феликса неприятное напряжение в груди. На доске пишут разные слова и их перевод, а Фелу пришлось все это записывать. Как вдруг, ему в затылок прилетает слюнявый кусочек бумажки от Джисона, который тоже этот урок не очень любит. Так он просто привлекает внимание. Австралиец оборачивается, и Хан ему показывает что-то смешное из учебника и тихонько ржет, приговаривая «это ты». У них игра такая урок каждый. Ли закатывает глаза и повторяет его действия, показывая другую страницу с другим содержанием - красный рак. Почему именно рак? Джи не понял, ведь знак зодиака у него вообще «Дева». Поэтому он нахмурил брови и показал жестом, чтобы его друг повернул голову назад, то есть вперед. Чтоб на доску смотрел, короче! Звенит звонок, все ломанулись в дверь, а Феликс ждет своего лучшего кудрявого друга, с которым они только что играли на уроке. «Ты как медленная черепаха, ей Богу» – шепотом произносит блондин. Сон не успевает ничего ответить, ведь их прерывает учитель. — Ёнбок, иди сюда. Забыл что ли? — тот вздрагивает, оборачиваясь. — Что с твоей успеваемостью? Весь год все было хорошо, но последние полторы недели… так скажем, оставляют желать лучшего. — К чему вы это? — младший Ли знает ответ, но все равно спрашивает. — Я позвоню твоей матери, — мужчина взял телефон, а затем начал смотреть на ученика вопросительным взглядом, чтобы тот проговорил номер. — Не надо, у нее телефон поломался, в ремонте сейчас... – врет нагло, тупит взгляд. — Лучше придите сегодня в.. отель кое-какой… я вам скину адрес, дайте номер! Минхо приподнял брови, явно не доверяя словам ученика, но тем не менее, его любопытство уже было подогрето. Стоя перед Минхо, парень ощущал, как его сердце колотится. Глубоко внутри росла уверенность, что это может быть превосходная возможность, возможно даже для того, к чему он стремился. — Отель? Зачем отель? — старший ничего не понимает, поэтому задает глупые вопросы. — Не уж-то и дома у вас тоже ремонт? — Д-да! Именно так, как бы это глупо не звучало.. но поверьте, все так и есть! Приходите после занятий, в час, когда будет пересменка. Минхо хмурит брови, но все же дает младшему свой номер телефона. Фел старается не показывать того, что сейчас чувствует. То есть, радость. Но получается просто ужасно — юноша подпрыгивает, а Хан ничего не понимает, ведь не знает, о том, в кого влюблен его светловолосый друг. План выполнен, Минхо затащат в постель, все прекрасно. Но не совсем — Ликсу ударяет в голову сумасшедшая идея: почему бы не пригласить туда еще и Джисона? Если все пройдет гладко, их вечер может стать очень интересным. — Джисон-и… давай сегодня в отель сгоняем? — друг, так же как и учитель, хмурит брови. — Поиграем в приставку. — Чего? Что с тобой, Феликс Ли? Разве не я всегда приглашаю тебя в гости? — Джисон с недоверием смотрит на младшего и случайно спотыкается о чей-то рюкзак, валяющийся в коридоре. — Замолчи, — шикнул Феликс, помогая кудряшке подняться. — Закажешь «Четыре сыра» и «Пепперони» — поеду. — Конечно, я закажу! — радостно ответил Феликс, чувствуя, как напряжение отходит, словно ветер разгоняет облака. Они столкнулись с новой реальностью — мечты, которые вдруг стали частью их настоящего. — Позвонишь мне. Все расходятся по домам, а Ли едет в какой-то пятизвездочный отель в такси. Денег он потратит на это немало и, скорее всего, за это ему влетит от родителей, которые копили эту сумму три месяца. Ну ничего, сегодня он домой не придет, да и завтра навряд-ли, ведь больная задница не позволит. На телефон ему приходит сообщение, от его интернет-друга. Сегодня удача точно на его стороне: — привет еще раз, ликсии~~ я подготовил сюрприз для тебя! прости за то, что обидел тебя. по правде говоря, недавно я приехал в твой город, немного подзаработал и теперь собираюсь приехать к тебе! ㅎㅎ

ты прощен. жду в отеле: ***

к часу дня. —

— это намек?????? феликс, я не гей… найди себе другого партнера для секса!

нет, просто посидим там! каким извращенцем надо быть, чтобы трахаться с другом?! —

— но ты же гей так еще и девственник! откуда я знаю, что у тебя там на уме?

иди на хуй, а. кто на тебя вообще в сексуальном плане смотрит? —

На самом деле, Хенджин — так зовут его друга, чертовски прав. Феликс хочет их всех троих. Хван часто отправляет видео и фотки со своим лицом, и угадайте, что потом Ли делает с ними? Именно так — дрочит. Ну, вообще, Феликс тоже отправляет свое смазливое личико, но Хенджин на это нормально реагирует, просто пишет, что тот милый и красивый. Только вот, мысли у Ли совсем не красивые и совсем не милые. Джин об этом не знает, ну и слава Богу. Точнее плохо, ведь их теперь ждет… четверничок?..

***

Блондин сидит на белой кровати и ждет. Обещанной пиццы нет, обещанного учебника английского нет, а обычных посиделок конечно же, так же не будет. Уже прошло 15 минут, и парень пытается угадать, кто же придет первым. Ставит ставки на Джисона, но не угадывает — в просторную комнату врывается с распростертыми объятьями, черной коробкой в руках и с улыбкой до ушей, Хван Хенджин собственной персоной! — Ликс-и! — темноволосый берет руки младшего в свои. — Я рад, что прямо сейчас с тобой. Мы общались целый год, но не виделись, и вот, я решил сделать тебе сюрприз… во-первых, наша встреча, а во-вторых, вот, — парень протягивает ему коробку и неловко улыбается. А внутри… фаллоимитаторы, дилдо, вибраторы, эрекционные кольца и 3 баночки смазок - одна клубничная, вторая банановая, а третья малиновая. У Феликса глаза на лоб лезут. Куда он это все прятать-то будет?! Хорошо, что он думает о том, как бы сохранить это в тайне, а не о том, как будет вставлять в себя это. Иначе, у него бы прямо сейчас встал половой орган. — Ты чего? Ой, прости, глупый вопрос.. ужасный подарок для интернет-друга, наверно. Просто ты девственник-гей, поэтому я решил… — его прерывают: — Заткнись, это идеальный подарок, но дело в том, что я... с родителями живу. — теперь уже глаза на лоб лезут у Хёнджина. — Блядь, прости, — парень переводит взгляд на друга. — Можешь хранить это у меня, будешь приходить, когда приспичит и… конечно странно, но я не возражаю... я собираюсь переезжать к тебе, то есть, в Сеул. Сейчас я работаю в однос секс-шопе, там посещаемость хорошая, поэтому платят мне немало. Думаю, накоплю скоро и буду снимать квартиру. Пазл в голове светловолосого складывается. Секс-шоп, чёрная коробка, тот высокий незнакомец... — это был Хван. Ли встряхивает головой и резко встаёт со своего места, его попа отпечаталась на простыне, но это совсем не важно; это его сейчас не волнует. Он берёт старшего одной рукой за щёку, а второй за руку, чтобы тот не убежал. Притягивает в поцелуй, а юркий язык легко проникает в чужой, тёплый рот. Ёнбок тянет Хёна на кровать, сам садится, а второй сопротивляться не может, лишь одну руку ставит возле бока Ёна. Брюнет немного, но до пары бусинок крови прикусил чужую губу, чтобы хоть как-то остановить младшего, но тот наоборот, стонет в поцелуй и просит ещё. Извращенец. Единственное, что останавливает блондина — внезапный скрип двери. Пришёл Хан. Феликс совершенно спокойно поворачивает голову в сторону звука, а вслед за ним и Хёнджин. Увидев данную картину, Джи сначала не верит, часто моргает, трёт глаза, но потом приходит осознание, что ему не кажется. — Ф-феликс..? Я не буду мешать, развлекайтесь… — Сон немного обижается, но не из-за того, что ему якобы нашли замену, а тому, что его наебали — никакой пиццы нет. Он собирается уйти, как вдруг, его хватают за руку и тянут назад, он падает, а Ликс быстро закрывает дверь. — Ты, сумасшедший, что происходит?! Тройничка захотел?! — Замолчи, расслабься и сядь на кровать. Блондин берёт в руку телефон и звонит своему учителю, предварительно засунув в рты Джисона и Хёнджина простынь, чтобы те не ляпнули чего-нибудь лишнего. Они сейчас могут только переглядываться, но в глазах Хвана страха нет — догадывался, и только средний по старшенству напуган. — Алло, мистер Ли, Вы едете? Номер комнаты — 13, ждём. — ответили, что уже в пути, что заставило Феликса улыбнуться. Он подходит к кровати, усаживается на бёдрах самого старшего, вытаскивает простынь, из-за которой у них уже губы болели и наклоняется, что аж носы их касаются друг-друга. — Джинни, а ты уже должен знать, с чем я весь день проходил, и что прямо сейчас находится в моей дырочке… — произнес он томно, улыбаясь тому, насколько сексуально он сейчас выглядит. — Ты был в том магазине? Я не помню тебя, там было слишком темно.. — он старается сохранять спокойствие, но когда на твоём пенисе через ткань джинсов трутся задницей, в которой прямо сейчас находится анальная пробка, это сделать трудно. — Неудивительно… — Хенджин задержал дыхание, когда Феликс вдруг прекратил, — эй, Хёнджин-а, ты говорил, что не гей, но тогда почему у тебя стоит? Неужто на меня, м? — Ли опускает руку вниз, немного приподнимает зад и сжимает недавно образовавшийся бугорок, заставляя парня под ним застонать и откинуть голову назад. — Ой, почему ты такой чувствительный..? Давно секса не было, правда? — Заткнись, иначе я заткну твой шаловливый рот своим членом, и это не будет значить, что я гей. — Ёнбок улыбается и опускается вниз, туда же, где и пару секунд назад были его коротковатые пальцы. — Между прочим, у любого встанет, если будут делать так, как ты. — Ц, я не против заткнуть свой рот твоим членом сам, милый, – для подтверждения своих слов светловолосый начинает расстегивать золотого цвета ширинку, но его вновь прерывают. На этот раз стук в дверь. — О, Минхо. Ён встаёт и идёт открывать дверь самому желанному гостю. Лино проходит, а Бок вновь закрывает дверь. Учитель опешил, увидев двух парней на кровати, один который, по всей видимости задрых, а второй весь потрёпанный. Старший показывает руку, а точнее безымянный палец, на котором светиться золотое обручальное кольцо. Но Фел придерживается пословице «жена не стена — подвинется» и без смущения предъявляет это преподавателю. — Так, если ты вдруг решил затащить меня в постель то не выйдет, парень. — слишком самоуверенно. — Выпусти меня и всё обойдётся, я никому не скажу, ведь у тебя хорошая репутация. Ты не первый и не второй, кто хотел это сделать, — он осматривается. — О, Джисон, тебя тоже сюда втянули? Бедный. — В смысле «хотел»? Я хочу и сделаю это, ясно? — блондин взором указывает на кровать, на которой лежат двое парней, которых он так же хотел и хочет, и показывает, чтобы рыжий сделал то же самое, что и лежачие. — Мы займёмся сексом вчетвером, хотите вы этого или нет. — от такого заявления кудрявый подскочил и перестал притворяться спящим; он надеялся, что так его не тронут, но не тут-то было. — М-да…. ты хоть представляешь, в какой позе это все будет происходить? Понимаешь, что это будет похоже на человеческую многоножку? — Минхо еле сдерживает смех, его выдаёт улыбка. — Ну, хотя, все зависит от позиции. Вы пока придумывайте, а я пойду. Мне нужно проверить ваши тетради и плотно покушать. Твёрдый ответ «нет» и обладатель его встаёт возле двери, не давая прохода. Он упорный и иногда это хорошо, но в этом случае навряд ли... Старший Ли поднимает обе руки вверх, мол «сдаюсь» и начинает расстёгивать верхние пуговицы белой рубашки. — Только давай по-быстрому, ок? Самый младший уже который раз за сегодня удивляется, но почему-то доверяет учителю, что он прямо сейчас не возьмёт и не бросит парня, воспользовавшись недолгим ослаблением. Да, именно так и будет. Минхо раздевается до нижнего белья, а затем усаживается на кровати, подвинув ноги Джисона и Хёнджина. Он имеет хорошее тело, у него хорошо виден пресс, а также небольшой шрам, но небольшой изъян совсем не портит прекрасную картину. Лино грубым взглядом указывает, чтобы развалившееся на кровати парни тоже разделись, ведь не одному же ему страдать? Хотя, почему страдать? Феликс долго этого ждал, поэтому постарается сделать всё аккуратно. Он подходит к старшим и раздевается на их глазах, медленно, осторожно, скатывая по оголенной коже куски ткани. Любое движение младшего ужасно возбуждало, но он выполнял то, о чем его просили. Все уже раздеты до боксёров, и теперь они пытаются придумать позу в которой будут трахаться. Ну как сказать все? Только Минхо и Феликс пытаются, а остальным по барабану. — Джисон самый нижний, — вдруг выпалил старший. — Эй, с чего это вдруг?! — возмутился Хан. — Отличную оценку по английскому хочешь? — Джи открывает рот, чтобы ответить, но ему не дают закончить, — Конечно хочешь, так что замолчи-и… — А я бы хотел, чтобы меня трахали в зад и чтобы я одновременно тоже.. – говорит Фел. — Значит, я второй? Хёнджин предпоследний, а Минхо самый верхний. — Вот и решили, — Ли хлопает в ладоши. — Джисон, вставай раком. Кудрявый выполняет приказ, ему неловко, но одновременно интересно, что же будет дальше. Светловолосый устраивается почти также, как и нижний, но при этом облокачивается на него. Он снимает с Хана чёрные, такого же цвета как и пробка, находящаяся до сих пор внутри него, боксёры, а затем сжимает одну из упругих половинок, одновременно закусив губу. — Можно я откажусь от этой авантюры? — спрашивает Хван, и все сразу поворачивают голову в его сторону. — Я конечно, уже сомневаюсь в своей ориентации, но это... мягко говоря, отвратительно. Мин подходит к этому наглому парню, у которого кстати, подымается орган, и насильно тянет на кровать. Он всё же был сильнее, поэтому ставит, точнее толкает его на младшего, заставляя тех подавиться. Хо стягивает с Джина лишнюю одежду, а тот, в свою очередь, делает то же самое с Ликсом. Но когда бельё младшего оказалось на полу, Хёнджин заметил ту самую чёрную игрушку в красной дырочке Феликса и ухмыльнулся. Затем вытаскивает её и зачем-то облизывает... Хван тоже извращённый. — Я отдам тебе деньги за пробку и смаз.. — он не успевает договорить, его голос срывается на крик, ведь его нагинают и толкают вовнутрь уже быстро смазанный член. — Блядь! — Ах..не толкайся, Джисону тяжело. – шипит блондин. — Можешь не возвращать, но то, что ты мне сегодня написал — обидно, ты мне между прочим именно из-за этого скидку сделал. — Заткнитесь оба, — старший Ли делает паузу, чтобы Хван успел вставить и свой член в младшего. — Всё? Наконец-то… я, кстати, смазку в коробке той нашёл, ничего же страшного? Ответа не последовало, ведь теперь всех кроме рыжего долбят в зад. Кому именно из них повезло - неизвестно, каждый считает по-своему. Хан зарывается лицом в подушку, чтобы его стонов не было слышно, но Ли оттягивает его за волосы и кусает в плечо, оставляя красный след, а тот лишь стонет. Стонет громче всех. Или орет тупо. Им остаётся надеяться, что остальным ничего не слышно, но это навряд-ли, ведь по всей комнате разносятся полустоны-полукрики, а также шлепки двух тел. Ли впивается ногтями в упругие ягодицы Хвана и оставляет заметные полумесяцы. Каждое движение, каждая манера — все словно было вырезано из самой сущности вечерней тишины, создавая при этом ощущение замедленной реальности. Самым громким оказался Джисон, возможно из-за того, что на нём практически лежат три парня, а ещё плюс то, что в него вошли без капли смазки. Его стоны срываются на крики, его ноги дрожат, а спина болит. А Феликс так вообще в другом пространстве, ураган эмоций проносился по всему телу, сбивая какие-либо мысли. Не хотелось останавливаться, хотелось, чтобы этот момент длился вечность. Хёнджину повезло наполовину — Минхо груб, а Феликс — узкий. Ему больно и приятно одновременно. А Минхо просто считает это как будто его заставили, но на самом деле тоже ощущает некий кайф от происходящего. Все потные, а закрытые дверь и окна добавляют духоты. По спине и вискам каждого из них стекают капли пота, и Феликс, не выдержав, слизывает их с красивой по его мнению и ровной спины Хана, оставляя мокрую и длинную дорожку. Ему повезло оказаться в компании таких сексуальных и привлекательных парней. Он прикрывает глаза, а на длинных ресницах застывает солёная слеза. Набухший член заполнял узкую дырочку собой, и Ли чувствовал тех внутри себя. В одну руку учитель берёт телефон, всё также продолжая вдалбливаться в парня, имени которого он даже не знает. И вдруг задумывается, каким образом он докатился до того, что изменяет жене с какими-то тремя парнями, а точнее с двумя его учеников и с третьим вообще непонятно — кто это и откуда взялся? Хуй его знает. — Я вам прямо сейчас оценку поставлю. — Минхо заходит в электронный журнал и собирается сделать то, что пообещал, но Хёнджин резко сжимает свою задницу, мешая. — Мф… блять, парень, ты ýже, чем моя бывшая.. Все настолько увлечены процессом, что не замечают сказанного учителем. А он ведёт игру, иногда замедляется, заставляя Хёнджина и Феликса тоже, а иногда ускоряется, заставляя потеть остальных сильнее. Хёнджин приоткрыл рот, жадно хватая воздух, дёргаясь вперёд от резких толчков, из-за которых ему так же, как и Джисону было невозможно стоять в позе нормально. Самый нижний, то есть Джисон, сжимает белоснежную простынь, а на щеках видны две мокрые дорожки от слёз. Он уже на пределе, но остальные видимо нет, поэтому старается стерпеть. Но не проходит и пяти секунд, как простынь пачкается, а по худощавому животу стекает несколько капель белесной жидкости. Он обмяк и, уставший, лёг на живот. У него ни разу не было такого секса и навряд-ли, будет ещё когда-нибудь. — М-х..уже сдался?… тогда соси, друг мой, — говорит Феликс, вытаскивая член и, из-за этого насаживаясь на чужой ещё сильнее. — Хёнджин-аа, у меня очко разрывается… чуть помедленнее, прошу.. — Я не умею, пошёл на хуй! — съязвил Джисон, практически отдышавшись, — И вообще, не друзья мы больше, это уже вряд-ли дружбой назовёшь. Ты меня ебал! — Я… и так на нём.. – Феликс не успевает за быстрым темпом Хёнджина, который точно также не успевает за темпом Минхо. — Хан, просто во-ох..зьми в рот, я кончаю.. Друг не выполняет просьбы, поэтому Ли кончает на спину старшего, на один день , кудрявого парня, а вслед за ним и Хван. Сильно покрасневшая дырочка Ёнбока пульсирует и выпускает из себя сперму старшего, и желание затолкать туда два своих длинных пальца у тёмноволосого растёт. Поэтому он мгновенно делает это, а тот стонет и насаживается в ответ, несмотря на то, что только что кончил. Хёнджин закусывает губу и одновременно приподнимает уголки губ, но в него резко толкают член ещё глубже, хотя казалось бы, не куда. Минхо не церемонясь, входит по самые яйца. Не просто входит, я бы даже сказала, врывается, расстягивает и до того растянутое отверстие. А Джисон и Феликс ползут на кровати, чтобы развалиться на ней прямо как какие-то насекомые. Наверное, как сказал Минхо — многоножки. Ещё пара толчков и рыжий кончает вслед за остальными. Он опускает бедного тёмноволосого парня и он ложится рядом с Ликсом, а затем на немного дрожащих ногах встаёт и одевается, собираясь уйти. По всей комнате вновь раздаются звуки, только на этот раз другие - томные вдохи и выдохи. — Довольны? – спрашивает Ли, не оборачиваясь. — Я уверен, что да, так что бай-бай!

***

На следующее утро, хотя, для кого как.. на часах пол первого дня, и Феликс только сейчас начинает просыпаться. По тихоньку открыв глаза он не замечает своей комнаты, только белые стены и двух парней, лежащих и мирно спящих по бокам от него. Он будит их, Джисона подушкой в лицо, а Хёнджина поцелуем. Даже не смотря на нечищенные зубы, старший ему отвечает, кладя одну руку на его веснушчатую щёку. — Доброе утро, — любяще шепчет Хван. — Ага, доброе, – бубнит Хан, который явно недоволен очень болящим телом и методом пробуждения. — Вы как парочка голубков, а один из вас утверждал, что не гей и вообще ничего не хотел делать. — Заткнись, он просто наконец-то понял, какой ориентации. — шикнул Ли, — и в этом ему помогли мы. Джин пытается встать, но приняв сидящую позу, замычал от боли — задница невыносимо болит, ему придётся лежать целый день, и Ликсу тоже. Блондин тянет парня назад на постель и тот конечно, поддаётся. Младший берёт свой телефон и набирает какой-то текст. Ну у Хёнджина нет привычки заглядывать в чужие телефоны и он её никогда не нарушает. Вдруг, на телефон Джи приходит уведомление. Он разблокировал телефон и на панеле уведомлений увидел сообщение от Ёнбока: "я лишился девственности" — Ты еблан? – не шуточно, а со злобой спросил Сон. — Я обещал тебя и Хёнджина оповестить, когда я потеряю девственность. — спокойно ответил Бок. — Кудрявый, завались, а. Не до тебя и твоих возмущений сейчас, – сказал Джин, хмыкнув. — Мне нужно принять душ, Ликс, пойдем со мной? Светловолосый кивает, и они, захватив два белых халата, направляются в ванную. Сон, пока те не видят, показывает им язык вслед. — Настрой воду так, как тебе нужно, — Хван доверяет это дело Ли, и тот незамедлительно включает горячую воду, так, как делал это позавчера. Пар, поднимающийся к потолку, напоминал облака, окутывающие их желания. — Пиздец блять, ты меня сварить решил? Блондин цокает и делает ее чуть холодней, она становится тёплой, но всё равно немного горячеватой. Феликс глубоко вздохнул, впитывая влагу, которая наполняла пространство, и вдыхая тот аромат, который всегда ассоциировался с чем-то новым, свежим, волнующим. Он почувствовал, как жар, исходящий от воды, проникает в него, растапливая предвкушение и желание. Они заходят в душевую кабину и берут мыло. Он с закрытыми глазами ощущал, как капли горячей воды касаются его кожи, будто с каждым мгновением тело становилось все более готовым к близости, а душа — к нежности. В голове младшего сразу же мельком пролетают моменты его прошлого принятия душа. С волос брюнета падают капли и приземляются на его подкаченную грудь, а затем стекают по прессу. Феликс без контрольно кладёт маленькие ручки на пояс старшего. Одна ложится на рёбра, вторая водит по кубикам живота. Длинные пальцы Хёнджина перехватывают запястья Ли и он начинает смотреть своими карими, невинными глазками снизу-вверх. — Ты не хочешь этого? Я не настаиваю, но... — его затыкают поцелуем, запястья всё также находятся в крепкой схватке, но стоит Ликсу только дёрнуться — Хван отпустит. Руки поднимаются над головой, Джин освобождает одну руку и скользит ею по бедру, всё также целуя младшего. Феликс ощутил, как его мышцы расслабляются под зорким взглядом первого. На мгновение мир вокруг них исчез, оставив только их, голых и свободных. Каждое прикосновение горячей воды обжигало их кожу, заставляя мурашки ползти по телу. Поцелуй углубляется, язык тёмноволосого исследует всё до конца. Зубы, язык, внутренние стороны щёк и нёбо — всё под властью Хёнджина. Вот и зубы почистили, классно, правда? Все, о чем они могли думать сейчас — о них их взгляды, их прикосновения, о том, как горячая вода растекается по их телам и превращает душ в место, полное страсти. — В твоей дырочке ещё остались остатки моей спермы, её нужно оттуда достать. — шёпотом произносит старший куда-то в шею. — Ну так достань, — также тихо говорит блондин. Хван, будто озверев, поворачивает его и резко впечатывает в стену. Шум за дверью не смущал их; наоборот, он добавлял ощущения полной свободы и необузданного восторга. Они были в своем собственном мире, и ничто не могло развеять эту магию. Время теряло свое значение, когда у тебя есть тот, кто разделяет с тобой такие моменты.Он опускается на колени, а Ли раздвигает ноги и ждёт, когда в него войдут два желанных, длинных пальца, но вместо этого, вокруг сфинктера кружит язык. Шершавый, шаловливый и влажный. Ли охает и выгибается ему навстречу. Этот блядский язык, которым он говорил, что не гей, прямо сейчас ловко и быстро двигаются внутри Ёнбока. — Бо-оже… — глаза слезятся от удовольствия, мало что можно разглядеть, но можно ощутить, что здесь температура слишком сильно повышена, слишком горячо, а плюс ко всему этому он моется вместе с очень сексуальным парнем. – Я-я вот-вот… Юноша чувствует, как его тело начинает заполняться теплом, исходящим от Джина, как пламенным потоком, наполняющим их обоих. — Кончай,— разрешает, как будто у него спрашивали. Он высовывает язык и его вместе с колечком мышц связывает вязкая слюна, которая тянется, но её, спустя пару мгновений обрывает струя воды из душа. — Вы там долго ещё?! Я тоже хочу помыться, если что, — кричат и стучат в дверь настолько сильно, что такое ощущение, будто она не выдержит и слетит с петель. Светловолосый поворачивается к всё ещё стоящему на коленях парню и берёт за волосы, насаживая его на свой член. Он кончает прямо в тёплый рот и обволакивает белесной жидкостью всё горло, заполняя его до краёв. Тот попёрхивается и тыльной стороной ладони вытерает губы, а Ён гладит по чёрным волосам и извиняется. Они выключают горячую воду, которой осталось немного и выходят из душевой, надевая халаты, тапки и встречаясь со злобным взглядом Хана. Нет, Феликсу по прежнему нравятся все трое, просто сейчас он проводит время в основном с Хёнджином, чтобы тот привык к этому и, вообще, полюбил младшего и остальных. — Всю воду израсходовали, ебанутые! — донеслось из душевой, а затем и вышел сам Джи, который был весь в мурашках и, по всей видимости, совсем не захотевший мыться в холодной воде. — Нам нужно заплатить за отель, но у меня нет такой суммы, максимум ее половина.. — сказал Джин. — Ащ, точно.. я заплачу, — тут ударение можете ставить куда угодно, и то и то подходит.. Парни, корчась от боли, встали с кровати и начали одеваться. Вся одежда помята, будто в жопе побывала, честное слово. Проковыляв до лифта они конечно, зашли в него, и, прибыв на первый этаж, пошли к ресепшну, чтобы заплатить. — Какая там сумма?... – парни втроём облокачиваются о стойку, точнее даже раскладываются на ней. — Ваш номер уже оплачен каким-то рыжим молодым парнем, – ответил администратор. — Он передал, чтобы вы оставались тут, он скоро вернётся. — То есть мы зря сюда шли?! — возмущается Хан. — Меня вообще ноги не держат, мне кажется, вы их мне пообломали! — уже шипит. — Вы можете заплатить вдвойне, нам только лучше. — спокойно отвечает мужчина. — Ну уж нет, мы откажемся, спасибо, – Джисон, Феликс и Хёнджин, перекинув руки на плечи друг-друга пошли к выходу, возле которого стояли пять красных кресел. Они опустились в них, выдохнув с облегчением. Хён прикрывает глаза, откидывает голову назад и пытается задремать, как вдруг его кто-то бьёт по голове. Тот, кто до сих пор обижается за израсходованную воду. Кто-то за массивным окном сигналит и все оборачиваются на звук. В прозрачной раме они заметили красный кабриолет и сидящего в нём Минхо, который кстати, был в крутых солнцезащитных очках. Он пригласительным жестом подозвал младших, и те, конечно, последовали. Они вышли из отеля и вопросительным взглядом пронизали старшего Ли. — Я ездил по очень важным делам. Я развожусь со своей женой. Теперь вы мои, сосунки, — растоптал все вопросы с порога рыжий. — Садитесь, живо. — Мне девятнадцать, — сморщив нос, ответил тёмноволосый, но всё равно подошёл к машине. — Ах, хорошо, тогда можешь ехать спереди, — шутливо сказал Хо. —Эй, Ёнбок, я твоей матери всё рассказал. Ну, почти всё, про себя не упоминал, чтобы меня не уволили, надо же на что-то жить. — Без проблем, Минхо-хён, — с улыбкой на лице произнёс блондин. — Только пожалуйста, купите мне хорошую бритву, если хотите, чтобы я каждый вечер как свеженький лежал в вашей кровати! А кем бы вы оказались в данной ситуации? Агро-Джисоном или Хенджином, который сначала ничего не понимал, а потом вошел во вкус? Или Минхо, который ради троих парней-долбоебов разводился со своей женой? Или же все-таки Феликсом, который эту кашу и заварил? В самом конце того важного дня последний понял, что вся жизнь — это и есть игра. Играть в нее или наблюдать из тени — вот в чем вопрос… а можно быть ее создателем, как извращенный, девственный и, до дрожи в коленях, сексуальный Феликс, например.