Первый и последний

Он помнит, как Сайно рассказывал ему о предстоящей миссии, которая обещала быть опасной, угрожая его жизни. Тогда пушистые ушки слегка дернулись, а хвост прижался к бедрам, стараясь не выдавать напряженность их носителя. Тигнари всегда был серьезен и не смел делать поспешных выводов, особенно насчет заданий Сайно, случавшихся довольно часто. Но в тот момент мерзкое чувство начало скрестись в груди, пуская импульсы переживаний по всему телу: "А вдруг, что-то пойдет не так?", томно шептал внутренний голос, постепенно обволакивая эхом всю голову, лишая других мыслей даже малейшей свободы. Такие эмоции не получалось держать под контролем и волнение Тигнари сразу выдавало себя, но было пропущено мимо глаз, будто лицезрение таких эмоций отклонялось восприятием Махаматры. Он помнит, как перед днем отправления весь день был сам не свой, что тогда часто подмечалось коллегами. Как не мог сконцентрировать злощастное внимание на банальных записях и постоянно зачеркивал помарки, приходящие чуть ли не через каждое слово. Он помнит, как не мог уснуть в ту ночь и пролежал до первых лучей солнца в угнетающих раздумьях, содержащих в себе возможные исходы событий, большинство из которых заканчивались плачевно. Он помнит, как в день миссии перед отправлением Сайно пришел попрощаться. Тот не выражал никаких эмоций, но отчетливо давал понять свое состояние через взгляд, отблескивающий свет лучей. Тигнари же чувствовал, как не мог сдерживать в себе поток чувств в тот момент. Его кулаки сжимались до белых костяшек, а взгляд опускался в пол, стараясь этим задержать приближающуюся мокроту в глазах, а может даже скрыть. Он помнит, как Сайно развернулся, готовясь идти в путь, но остановился, разворачиваясь обратно. Он помнит, как грубые подушечки пальцев коснулись его щек, а после осторожно приподняли лицо, боясь сделать лишнее движение или отпугнуть. Он помнит, как его мягкие губы почувствовали шершавость на себе, заставляя легонько вздрогнуть и расслабится, распуская твердо сжатые кулаки. Он помнит, как Сайно осмелился прижаться сильнее, проскальзывая языком по губам, опасливо сминая их. Как сердце обоих начало биться в беспорядочном темпе распространяя жар по всему телу, и как он также бережно отстранился, даруя ему последний взгляд, теперь поддавшийся лучшему пониманию. Он помнит, как каждый день просыпался, с искрой надежды на получение нового письма от него. Помнит, как эта искра окончательно потухла после известий вернувшихся с миссии сопровождающих Махаматру. Он помнит и вспоминает до сих пор те моменты с улыбкой на лице, но пережить это снова позволяют лишь сновиденья, а увидеть — воспоминания.