Солнце и Луна

Палящее солнце возвышается на бескрайним песчаным морем, которое искрится в его лучах золотом. На горизонте нет ничего. И лишь один корабль бороздит эту дикую местность, стремительно и с лёгкостью преодолевая дюны. Чёрные стёкла очков защищают от ослепительного света ещё более чёрные глаза. Защищали. Ныне аксессуар был снят и повешен на ворот худи. Очи, будто без радужек, отвели взор от сферы на небе, ныне глядя на песок. Такой обычный и блеклый в повседневности, но такой яркий сейчас, напоминающий что-то важное... Кое-что важное, что снилось этой ночью. Будто всплывшие воспоминания, которых быть не должно. Будто услышанная когда-то давно легенда, которая во снах преобразилась в зримую для парня реальность. Сзади послышались шаги. Лололошка не оборачивался. Задумался, оперевшись локтями об борт. А из мыслей его выдернуло движение со стороны. Леди Окетра встала рядом, взирая на солнце, песок, а потом и на своего абда, который предложил такую авантюру. Он же тоже перевёл взгляд на чужие очи. Привычка смотреть именно в глаза при разговоре. А юноше казалось, что именно это его и ждёт. И не ошибся. – И часто ты так путешествовал? – спрашивает Окетра, тоже складывая предплечья на борту. – Да, – кратко отвечает странник. Как всегда. – И не надоедает, что ли? – вскидывает брови госпожа, поворачивая голову к пескам. – Всё такое однообразное... – Надоедает, – кивнул странник, переводя взгляд на солнце. Он уже понимал, почему вдруг хозяйка начала расспрос. Ей скучно. И его задача – что-нибудь придумать. – Но мне всегда есть о чём думать. – И о чём же ты думаешь сейчас? – с лёгкой ухмылкой спрашивает девушка, подпирая подбородок рукой и с прищуром глядя на абда. – Я...что-то вспомнил во сне, – на это заявление она вопросительно хмурится. – Одну легенду из...возможно, моих краёв. Или вовсе других, очень далёких. Я не знаю, почему вспомнил именно это, а не, например, кто я, откуда, но... – вернув взор на госпожу, Лололошка тоже улыбнулся, но по-своему – легко и беззаботно, радостно. – Хотите, расскажу? Естественно, ответ он уже знал. Поэтому и сидит сейчас перед Окетрой, прикрывая глаза для лучшей концентрации. – Мрак. Лишь он был в начале и лишь он будет в конце... – медленно, низким, даже несколько зловещим тоном начал юноша. «Безграничная тьма окутывала мир в момент его создания. Во тьме не было ничего и никого. Не было тогда ни жизни, ни смерти. Ни богов, ни простых людей. Ни радости, ни печали. Кто-то кличет это утробной пустотой перед зарождением света. Кто-то – лучшим временем, без боли и страданий. Кто-то – неминуемым будущим, которое ждёт каждого в его конце. Каждую погибшую душу. И в конце, когда сгинет последняя материя, мир снова вернётся в первозданный вид – вечную тьму. А после снова вернётся к этому моменту. История циклична. Кто знает, сколько раз она уже повторялась? Может, это первый раз? А может, последний? А началось всё с того, что во тьме на короткий миг заблестела первая искра. Тускло, вовсе незаметно, но пустота в тот момент вздрогнула, что уже означало, что она начинает трескаться, пропуская в себя свет. Медленно, одна за одной появлялось всё больше искр из тех трещин. Белые, жёлтые, голубые... И каждая ярче предыдущей. Искры становились больше и ярче, постепенно обретая сознание. И неуверенно, с опаской изучая тьму вокруг, освещая совсем небольшие участки собой, они оставляли след из блеклых песчинок. И чем больше и увереннее в себе становились искры, чем быстрее и смелее рассекали пустоту, тем больше и ярче оставался след за ними. Пути пересекались и вскоре вся тьма то тут, то там была усыпана звёздным небом. Звёзды сплетались между собой, обретая твёрдую, менее яркую форму, образуя кристаллы. Блекло золотые, такие, как в комнате Вашей. А под светом этих звёзд искры загорелись желанием создать что-то в пустоте. Из песка, их следов, была создана первая земля, а сами искры стали первыми обитателями мира нового. Они всё ещё светились, а форма их была неоднозначна. Свет их помогал не страшится тьмы. Так и стали жить искры на земле, созданной ими же, преобразуя её так, как угодно. Но со временем они стали меняться. Всё больше они становились похожими на нынешних людей, у них появлялись конечности, лица, голоса. И меркнул свет. До последнего самоуверенные искры не желали что-то с этим делать, игнорируя проблему, пока вовсе не перестали быть таковыми, погаснув. Мир окутала тьма. Крики и плач были слышны отовсюду, бороздя всё пространство. И лишь эти голоса давали понять, что здесь всё ещё была жизнь. Не видно было ни земли, ни друг друга, а звёзды на небе совершенно не освещали землю. И даже песок не отражал их света. Лишь вода. У озёр и собирались бывшие искры, видя свои силуэты лишь в кристальном отражении. Давно они утратили свои силы к созиданию – тогда же, когда утратили и свет. А звёзды были так высоко, что рукой не дотянуться, даже не согреться и осветить свои ладони, вернуть сияние хотя бы на миг. Но богоподобные сущности осознали свою беспомощность лишь когда стали смертными. И пока все искры теснились у водоёмов, во тьме были двое – девушка с бледной, как большинство звёзд, нежной кожей, и парень, чьи улыбка и блондинистые волосы раньше светили ярче кого-либо. Первая, самая тусклая искра, и последняя, самая яркая. Две любящие фигуры сидели во тьме, прижимаясь друг к другу. С каждым вздохом всё сложнее было держаться. Они, как и собратья, сходили с ума без света. Но уже почти отчаявшись, нашли способ, как вернуть всё к жизни. Они должны были сгореть. Искра внутри, не смотря ни на что, всё ещё горела, поддерживая жизнь в телах. И дабы она засветилась, как прежде, надо было разжечь её так, чтобы она сожгла внешнюю оболочку. Без раздумий парень, чьё имя Солнце, приступил к исполнению задуманного. Грудь его засветилась пламенем изнутри, вырывая из глотки болезненные крики. Девушка же, Луна, не могла смотреть на страдания возлюбленного, не хотела, чтобы он жертвовал собой ради всех. Она бросилась к нему, прижимаясь всем телом, да так, что тоже загорелась. Искра в ней откликнулась на первобытное тепло, на короткий миг загоревшись так же сильно и снова начав гаснуть. Но оба тела были сожжены дотла, а на их месте появились две необычнайно яркие сферы. Взмыв в воздух, жёлтая сфера Солнца осветила тьму, подарив долгожданный свет и зрение. А Луна, боясь гнева любимого за попытку помешать ему возродить мир, скрылась за горизонт, восходя на небо и тускло освещая землю лишь когда он уходил отдыхать. И лишь иногда две искры встречаются на небосводе на короткий миг, вскоре вновь уходя по своим постам» – ...На этот короткий миг Луна добивается своего, закрывая собой Солнце и отстраняя его лучи от земли, что прозвано было затмением, – заканчивая рассказ, парень открывает глаза и видит перед собой восхищённую госпожу. И не может не улыбнуться. Почему-то так приятно радовать её. – Вау, Лололошка, это было потрясающе! – улыбнувшись, девушка тихо похлопала. – Какая интересная история создания мира! А детали! Ты даже те кристаллы из моей комнаты сюда приплёл! И как тебе вообще такие сны снятся? – Не знаю, но... Я как будто своими глазами видел всё это. Это странно, – как минимум, потому что обычный человек физически не мог бы наблюдать за созданием мира. – Тем не менее, я рад, что смог рассказать Вам. – Какой же ты, всё таки, хороший рассказчик. С нетерпением буду ждать, пока тебе ещё что-нибудь приснится, – хихикнув Окетра потрепала своего абда по голове, который смешно зажмурился, невольно опуская голову и подставляя её под руку. – Приплыли! Хара мне в рожу...