Рядом с вами крепко спится

      — Парзифаль Зимферс — очень важная фигура для истории музыки, поскольку он, как адепт, долгие годы был директором музыкальной школы, названной в честь его фамилии.       На свету солнца кожа Юргена казалась апельсиновой, а золотые кольца и чокер бросали Маркусу в глаза острые блики. Шторы раздувались весенним ветром, где-то во дворе академии очень громко играли дети, которых Юрген отпустил с урока пораньше, чтобы порепетировать перед Маркусом лекцию.       — Музыкальная школа Катальмы была основана в двухтысячном году, и это послужило началом нового потока знаний и возможностей для наших жителей…       И вся интересная, действительно завлекающая лекция Юргена скаталась в тягучую ириску, очень сладкую, но неприятно липнущую к зубам. Маркус старался слушать, даже подмечать детали, которые вызывали у него особый интерес или вопросы, и оценивать картинку в целом. Вот Юрген прошел от стола к доске, где на самом выступлении у него будут висеть фотографии государственного театра, с которым сотрудничала школа. Затем Юрген элегантно махнул плащом и стал что-то говорить с такой очаровательной искрой в глазах. Наверное, какая-то тема нравится ему больше остальных, но Маркус не мог уловить, что он говорит. Майский ветер залетал ему в одно ухо и вылетал через другое, оставляя в голове только одну бесконечно крутящуюся мысль: Юрген — это само воплощение искусства.       Внезапно Юрген требовательно постучал каблуком по полу:       — Кажется, моя аудитория начинает дремать.       Маркус подскочил на месте и дал самому себе такую звонкую пробуждающую пощечину, что Юрген даже встревоженно потянулся к нему руками:       — Не сильно больно?       — Ничего. Продолжай, — энергично замотал головой Маркус, но, как только Юрген с сомнением в глазах отвернулся к доске, он снова устало потёр глаза и подпёр голову рукой.       Бросив через плечо весьма колкий взгляд, Юрген снова поднялся на подиум и зашуршал бумагами. Он бормотал под нос что-то благозвучное и крутил в руке крошечные шарики с водой, которые иногда принимали форму маленьких рыбок.       — Так… а на чём мы остановились, мой дорогой слушатель? — обернулся он снова к Маркусу, который во все глаза смотрел на Юргена, но все равно медленно опускал веки. Водные рыбки испарились, когда Юрген прекратил двигать пальцами.       — Новая эпоха искусства для Ликрейтии или вроде того, — устало проговорил Маркус, даже чуть приободрившись после такого приятного обращения к нему, но лишь чуть-чуть.       — Это было предложений десять назад, но все же… — Юрген сначала хитро прищурился на Маркуса, а затем набрал побольше воздуха и продолжил вещать.       Смотря за каждым жестом и следя за каждой фразой Юргена, Маркус опять начал клевать носом. Аудитория перед глазами начала смазываться еще сильнее, только синий плащ и голубая открытая блуза Юргена маячили перед глазами. Его мягкий голос окутывал голову Маркуса шелковым шарфом, и держаться в бодрствующем состоянии становилось совсем тяжко.       — А я, как бывший ученик школы, закончивший ее с отличием, могу смело сказать, что нынешние владельцы хорошо продвинулись в творчестве и поддержании жизни этого заведения! — Юрген еще раз пересмотрел бумаги с планом лекции на столе и покосился на Маркуса, который чуть прикрытым взглядом смотрел то мимо Юргена, то на него.       Поразительно, Юрген еще и музыкальную школу с отличием закончил… Хотелось спать. Хотелось послушать лекцию Юргена полностью и помочь ему с репетицией, быть участливее, чем обычно. Маркус не мог уловить, что из этого ему хочется сильнее. Руководствуясь правилом «если не можешь выбрать из двух вариантов, найди третий», Маркус напряг все остатки мыслей и попытался заставить свой мозг выдать третий вариант.       — Маркус, если ты не прекратишь раздевать меня взглядом, то я перейду к практической части выступления.       Его аж как ледяной водой окатило. Маркус быстро заморгал впервые за последние минуты и поднял взгляд на мило улыбающегося Юргена, который успел втихую подойти к его парте.       — В твоем выступлении есть практическая часть? — растерялся он, потирая плечи, резко покрывшиеся мурашками. — Как в лекции про создание музыкальной школы может быть практическая часть?       По-доброму рассмеявшись, Юрген бросил взгляд в сторону прикрытой двери кабинета, присел на стол Маркуса и наклонился к нему:       — Тебя от жары в сон клонит?       — Нет, от двойной рабочей смены, — вздохнул Маркус. — Зато премию за смены второго фельдшера выплачивают мне, и на том спасибо.       Снова посмотрев на Юргена, Маркус уловил в его лице волнение. Такое добродушное волнение, после которого обычно следовал ряд вопросов о здоровье и состоянии, а потом какая-нибудь приятная нежность в качестве поддержки.       — Давай ты позже мою лекцию послушаешь, — Юрген погладил Маркуса по волосам и наклонился еще поближе, очень медленно целуя его в лоб.       Маркус задержал дыхание на мгновение, растягивая удовольствие и кладя свою тонкую руку на крепкую руку Юргена.       — Я очень хочу тебя послушать, Юрген, но я совсем устал, — покачал головой Маркус. — Раз уж ты смог заинтересовать сонного меня, то бодрых слушателей-любителей точно выйдет.       — Иначе и быть не должно, — прищурился Юрген на солнце, прижимаясь щекой ко лбу Маркуса. — Пойдем домой, Маркус. У меня есть пирожные и граммофон.       Под «домой» Юрген всегда подразумевал именно свою большую светлую квартиру, которая Маркусу очень нравилась. Если Маркус говорил, что идёт домой, то Юрген обязательно уточнял, куда именно он идёт (и чаще всего трагично вздыхал, когда Маркус подразумевал свой дом, а не его).       — Переезжай ко мне и всё, — довольно прикрыл глаза Юрген, размахивая поясом от халата и случайно путаясь в нем.       — Айма расстроится, мы ведь с ним уже давно сжились, — покачал головой Маркус, ловя пояс Юргена в полете, потому что тот своими выкрутасами чуть не сшиб стакан с водой с тумбочки.       — Хочешь расскажу, как я в студенчестве сделал свой сценический образ из одежды своей семьи, а потом получил по заслугам?       — Кажется, ты мне это уже рассказывал, — неуверенно покачал головой Маркус, хотя ему нравилось слушать, как рассказывает Юрген, даже если вдруг история повторялась несколько раз.       — Нет, это была другая история, про украденную у сестры сетчатую водолазку, а эта будет про жилетку из папиного пиджака.       — У тебя много историй про порчу одежды.       — Не порча, а дизайнерское решение.       — Так ты у нас несостоявшийся дизайнер одежды? — скептически поднял брови Маркус.       — Именно! — кивнул Юрген с важностью. — Но если бы я был еще и дизайнером одежды, то мир бы просто не смог вынести моего культурного давления.       — И то верно, — зевнул Маркус, кладя голову на плечо Юргена и стараясь снова держать глаза открытыми.       — Итак, однажды я увидел в шкафу у папы пиджак в полосочку с карманами в клеточку — эдакий дизайнерский кошмар, не знаю, откуда папа в те времена смог его достать, да и я бы не сказал, что мой папа любил носить такие вещи…       И все повторилось снова. Убаюкивающий голос вместе с оживленной интонацией и множеством не всегда нужных в рассказе шуток действовали по-домашнему успокаивающе, и Маркус будил сам себя, периодически царапая своё предплечье.       — …И в мою поразительную самоуверенную юную голову закралась идея взять этот пиджак и переделать под себя — ведь тогда на сцене сразу будет понятно, кто лидер этой группы!       Да-да, Маркус слушал и представлял молодого Юргена на сцене с длинной четырёхструнной гитарой в руках и полосато-клетчатой жилетке на голый торс. Нужно попросить его достать фотоальбомы, их у него на шкафу полным-полно. Может, даже найдется похожее фото, подходящее к этому рассказу.       — А то некоторые еще удивляться успевали, что лидер группы у нас не гитаристка, а басист…       Уткнувшись щекой в его плечо, Маркус переводил взгляд по спальне с одного объекта на другой. Сначала смотрел на граммофон, потом на шкаф с зеркальным дверцами — в них отражался артистично махающий руками Юрген, и Маркус мог одновременно лежать на его плече и видеть его в полный рост, какое удобство!       — И потом мне пришлось отрабатывать целое поле картошки за то, что взял и модернизировал папин пиджак. А ведь он его даже не носил!       — И правда несправедливо, — невпопад согласился Маркус, очень широко зевая. Основную массу истории он прослушал, но предполагал, что в ней Юрген представлялся гениальным дизайнером среди всего университета, а семья с ним не соглашалась. — А потом?       — Я все равно забрал его пиджак — уже жилетку — и выступил. Всем понравилось, мне больше всех, хотя наказание было ужасное. Но зато каков процесс создания!       — Это хороший конец. — С каждым словом Маркус становился тише и медленно скатывался с плеча Юргена в фиолетовую бездну снов.       Мягко переложив Маркуса с плеча на подушку, Юрген погладил его по волосам долго смотрел в его уставшее лицо.       — Ладно, если не уснешь, то я найду еще историй, — покивал сам себе Юрген, вставая с кровати, прекрасно зная, что Маркус вырубится как только закроет глаза дольше, чем на секунду.       — Отлично, Юрген, — едва слышно ответил Маркус.       Повесив халат на ручку двери ванной, Юрген напоследок еще раз обернулся к кровати и слегка улыбнулся, увидев, как Маркус спокойно засопел на своей половине с куском одеяла в объятиях.