мин хуо

Новые покои они обживают по полной программе, безвылазно просидев в них два дня. Ибо был прав, солнце с утра не норовит разбудить в этой стороне дворца, по этой причине они и на плотные шторы забили. Вечером вид с витражного окна на город, утопающий в закатных лучах, был очень красив, а после вставать, чтобы задернуть шторы, уже было слишком лень. Поэтому и сейчас, проснувшись, Сяо Чжань первым делом видит, как небо светлеет, окрашиваясь из нежно-розового в голубой. Сейчас раннее утро, но день точно будет ясным. Он спал на животе, развернув голову в сторону окна, а на спине приятно ощущался вес чужой руки. Шею щекочет мирное дыхание, и принц Мин знает, что повернувшись столкнется нос к носу с Ибо. Разве он может упустить такую возможность? Тот во сне выглядит ужасно мило. И не скажешь, какой вредина стоит проснуться. Губы поджал, щечки надул. Если рассматривать вместе с расцветающими засосами ниже по шее забавная картина получается. Сяо Чжань чувствует в теле приятную утреннюю негу и решает еще немного так полежать, прежде чем идти в ванную. Два выходных дня вышли совсем незапланированными, но учитывая, как они, не продыхая, трудились все эти дни, пойти со своей совестью на сделку оказалось несложно. Тем более это были абсолютно прекрасные дни. Сяо Чжань и не подозревал, что наедине с человеком может быть настолько хорошо, а для новых эмоций не обязательно скакать куда-то за пределы дворца. Они много говорили эти дни, и на серьезные, и на бестолковые темы, продолжая узнавать новые грани друг друга. А это очень приятное чувство, когда понимаешь, человек тебе искренне открывается, доверяя, на это нельзя не ответить тем же. Даже играли в детские игры, показывая друг другу игры своих Земель, но заканчивалось в итоге всё все равно одинаково. Горячими поцелуями, блуждающими по телу руками, уже изучивших каждый сантиметр. Сяо Чжань не знал, что может быть таким жадным до другого человека. Кажется, находясь где-то на грани он сбивчиво признается в этом Ибо, на что тот отвечает тем же, продолжая быстро вбиваться в податливое тело. Хотя принц Мин не был единственным принимающим. Уже на первое утро, познав чудеса болящей задницы, он наглядно продемонстрировал принцу Хуо как все прелести, так и последствия данной позиции. То, как они могут и в этом вопросе быть открытыми, обсуждая свои ощущения, Чжаню очень нравится, как и прямой нрав Ибо. В итоге позиция оказывается не так важна, они просто опираются на собственное настроение. Главное вместе, иметь возможность касаться, целовать. Сияющая прислуга приносила еду прям в покои, пару раз даже лично тетушка Сун Лан таскала дополнительно вкусности с кухни на перекус. Да, они и не скрывали, что не для рабочих дел собрались, но от начищенных до блеска улыбок прислуги, которая имела честь видеть их расслабленных в одной постели, соизволивших накинуть только нижнее одеяние, хотелось закатить глаза. И хоть в покои заходила только прислуга из их узкого круга, принцы не сомневаются, что за дверями все гудят об их состоявшейся супружеской жизни. Лучше б так работали. Сегодня начинается фестиваль. И как рассказали Сяо Чжаню, длится он всегда последние три дня августа. Празднование открывает императорская семья, выезжая на трибуны, так что их выходные в любом случае окончены. Принц только присаживается, собираясь встать, как сильная рука на его талии тянет обратно, укладывая. Ибо сгребает его в свои медвежьи объятья, тычась носом в шею, чем напоминает парню кота. От этого смешно, но Сяо Чжань прячет улыбку, надув губы. — Дай мне умыться, чудище. — Ы-ым, — мычит что-то отрицательное Ибо, не открывая глаз. — Ваше высочество, соизвольте вспомнить, что у нас сегодня мероприятие. — Мне даже вставать не надо, чтобы понять, насколько еще рано, — сонно бурчит, собираясь отстаивать присутствие своего жаворонка в постели до конца. — Я не собираюсь все делать в спешке, пусти. С этим тоном бесполезно спорить, Ибо уже знает, поэтому приходится только тяжело вздохнуть, подняв свои заспанные глаза на вполне уже бодрого мужа. Вновь приподнявшийся Сяо Чжань от такой картины умиляется. Наклоняется, чмокнув уголок губ, и упорхает делать свои водные процедуры. И если они в чем и не сходятся, то это в любви к ранним подъемам. Ибо бурчит еще что-то про рано встающих ведьм, а у самого губы трогает ленивая улыбка от полученной дозы любви с утра. Так и засыпает, сильнее в одеяло укутавшись.

***

Официальная часть открытия фестиваля проходит гладко. Император Хуо громко приветствует всех собравшихся, как и знатных заграничных особ, приехавших посоревноваться, так и простой люд, собирающийся попытать удачу. Это единственный фестиваль, на котором все были равны, и любой уверенный в своей силе мог принять участие в различных видах спорта. Это было то, чем Ван Ибо действительно гордился. Однако в этом году рядом с отцом стоял император Сяо Юн, который был представлен как особый гость, которого впредь император Ван надеется ежегодно видеть на их празднике. Изначально его величество Мин должен был уехать из-за своего расписания, не дождавшись начала, но под уговорами друга сменил планы. Все-таки он прав, публично показывать свою полную расположенность друг к другу на таких крупных мероприятиях это то, что им нужно. За их спинами стоит все семейство Ван с принцем Сяо, и в отличие от Ибо, он с любопытством за всем наблюдает. В Мин похожего фестиваля нет, но, как он выяснил, в Хуо тоже нет их большого весеннего праздника цветения. В следующем году семья Ван обязательно должна будет приехать к ним на него, а пока Сяо Чжань рассматривает выстроившихся внизу участников. Их очень много и теперь понятно, почему фестиваль длится несколько дней. А зрителей и того больше, здесь точно помимо местных еще и много приезжих. А еще он был в невероятном предвкушении, потому что скачки проходят в первый день. Как только его величество Ван закончит свою речь, они с Ибо могут пойти в конюшню, проверить своих друзей. Тот тоже принял решение в этом году участвовать в скачках, и Сяо Чжань уже уверен, что с большой вероятностью забудет обо всех остальных, соревнуясь с принцем Хуо. У конюха на лице расцветает улыбка, стоит увидеть двух молодых принцев. Чжаню этот простой мужчина нравится, они быстро нашли общий язык еще в первые дни, поняв, что оба обожают этих четвероногих друзей с богатой гривой. — Ваше высочество! — кланяется им мужчина в опрятной, но простой одежде удобной для верховой езды. — Пришли за своими красавцами? — Хочу сделать небольшой круг перед началом, — улыбается ему Сяо Чжань, сразу направляясь к уже полюбившейся здесь лошади. Ибо выводит своего из стойла следом и видит, как счастливое выражение лица принца Мин застыло неестественной маской, стоило тому запрыгнуть в седло. Настораживается, не понимая такой резкой смены настроения. — Сяо Чжань? Что такое? Ему не отвечают. Посидев немного, тот аккуратно спрыгивает обратно на землю с самым мрачным лицом на свете. Отдает поводья растерявшемуся конюху, и то, что сопровождается все это действо тишиной, уже начинает пугать Ибо. Чтоб Сяо Чжань отказался от верховой езды? Сегодня что, конец света? — Сними мою кандидатуру со скачек, — бесцветным голосом заявляет, окончательно выбив почву из-под ног обоих мужчин, и на своих двоих направляется к выходу. — Ты можешь объяснить?! — ловит его на улице Ван Ибо, забыв и про своего коня тоже. А Сяо Чжань смотрит на него, как на главного предателя, прежде чем сказать: — Ван Ибо, прибить тебя мало!! И как после наших «выходных» в седле сидеть?! А-а-а, даже не вздумай ближайший час мне на глаза показываться, я должен остыть, — на пятках разворачивается, ошарашив Ибо такой новостью. — И почему я раньше об этом не подумал, небеса… — оставляет после себя шлейф нытья принц, прежде чем скрыться. Сяо Чжань настолько привык за эти дни к дискомфорту в определенной части тела, что на эмоциях и не подумал о том, какой это может стать проблемой верхом на коне. Медленную езду он еще в состоянии вытерпеть, но скорость, к которой он привык? Это же катастрофа! Опозориться, езжая вполсилы, он точно не может себе позволить, а если забить на себя и гнать вовсю, то на финише его точно придется снимать с седла с посторонней помощью. Еще и лекарь, к которому без вариантов придется обратиться, у виска принца империи Мин покрутит, поняв причину недуга. Того глядишь еще и в его умственных способностях сомневаться начнет, и Сяо Чжань, скрепив сердце, его понял бы. Так что это ситуация без выбора, ему придется пропустить свои первые скачки и ждать следующего года. Ну чертов Ван Ибо!! Упомянутый Ван Ибо тем временем его страданий не разделял, поняв причину, и очень старательно старался смех сдержать, памятуя, как второй принц хотел участвовать, но… Правда же до абсурда смешная ситуация вышла! Кто еще, кроме них, так проколоться мог? Однако к доброму совету Чжаня прислушивается и не идет следом, дав время самостоятельно переварить ситуацию. Вместо этого направляется распорядиться, чтобы обе их кандидатуры сняли со скачек. Во-первых, ему без него там делать нечего, а во-вторых, очевидно, он столкнется с той же проблемой. Проверять это как-то не особо хочется, он верит его высочеству Сяо на слово.

***

Юноша в богато вышитом наряде для фехтования бежит через всё поле к своему брату. Ножны с мечом, закрепленные на поясе, шумят от его быстрых передвижений, но он не обращает на это внимание, явно чем-то взволнованный. — Цзинъи! — кричит, стоит увидеть брата возле их шатра, у которого уже нет людей, только охрана. — Цзинъи, это… — хватает удивленного брата за плечи, состроив страшные глаза. — Это катастрофа!! — Что… — Там приехал его высочество Дилан из империи Мансай. Почему он приехал? Это ж на другом конце Земли, никогда не приезжал! — Ну и что такого? — склоняет набок голову двойняшка, не понимая причины для паники. — Приехал и приехал, нам-то какая разница? — Ты не понимаешь! Он там к нашему Чжань-гэ клеится!! — Что ты сказал?! — Да, я сам видел! И слышал! Он что-то рассказывал про то, что был наслышан о красоте его высочества Мин, но не ожидал, что настолько. Что был удивлен его браком, и если бы все это знал, то сам бы раньше, ну ты понял! — Прям так и сказал?! Он что, бессмертный?! — тут же заводится по темпераменту более пылкий Цзинъи, но в этот раз и Сычжуй от него не отстает. Мальчики успели очень привязаться к их гэгэ и теперь такое посягательство ревниво расценивали как объявление войны. — Он даже пытался коснуться Чжань-гэ, но тот что-то ему тихо сказал, что ему пришлось отступить, я не расслышал. Говорят, этот принц будет принимать участие в фехтовании, я собираюсь разгромить его! — В очередь, сначала я!! Как он вообще посмел посмотреть в сторону мужа нашего гэ?! — Кстати о нем, главное, чтоб Ибо-гэ не узнал об этом. Не знаешь, где он? — спрашивает, понизив громкость, но по тому, как резко сбледнул, будто язык проглотивший, брат, становится не по себе. — Цзинъи? Подол шатра расходится в стороны, и оттуда выходит вполне реальный Ван Ибо. Цзинъи, который только сейчас вспомнил, что изначально ждал, пока старший брат в костюм для фехтования переоденется, стоит, не смея обернуться. Из-за новостей от младшего брата он совсем забыл о старшем! Сычжуй, увидев, какая улыбка появляется на лице Ибо-гэ, стоит ни жив, ни мертв, как на смертном приговоре. — Так где, говоришь, моего мужа увести пытаются? Двойняшки по своей ментальной связи сходятся во мнении, что война все-таки начнется.

***

Сяо Чжань может дать адекватную оценку принцу Дилану, как и любому человеку. Хорош собой, тренировками, очевидно, не пренебрегает, а нетипичная для их Земель внешность привлекает взгляд окружающих. Черные чуть вьющиеся волосы едва достают до плеч, в то время как у принца Мин они чуть выше талии, светлая кожа, а главное — голубизна глаз, присущая только людям с другого конца Земли. Уже этого хватило бы, чтобы все местные девушки положили на него глаз, но принц Мансай вдобавок еще и обладатель красивых черт лица. Но на это все, будем говорить откровенно, Сяо Чжаню глубоко плевать. Возможно, не будь он так сосредоточен на собственной душевной травме (он снова мог только наблюдать за скачками!), то благосклонно подарил бы принцу Мансай часть своего внимания, но, увы. Что что-то не так Чжань понимает, когда речь рядом стоящего принца становится тише, а он сам ближе. Надо признать, что хоть это и некрасиво, но до этого Сяо Чжань даже не вникал в то, что ему говорят. Подметил краем сознания, что заграничный принц видимо какой-то принцессы расположение не добился и теперь почему-то ему душу изливает, и все. Дальше ему было неинтересно. Ну в самом деле, что к нему прицепились? Почему бы этому принцу не найти своих если не друзей, то земляков для праздных бесед? — Какие у его высочества планы на этот вечер? — ближе, чем позволено в приличном обществе, говорит с присущим их Землям акцентом принц Дилан. И вот тут сделавший от него в сторону шаг Сяо Чжань понимает, что пора включаться. А еще злится, что ему даже пострадать в одиночестве спокойно не дают! — Уединиться с супругом, — холодно бросает, надеясь, что откровенность оттолкнет навязчивого собеседника. А на Ван Ибо у него действительно планы, о, он у него всю моральную компенсацию за сегодня отработает! — Надолго? И если до этого Сяо Чжань считал, что принц Мансай должен быть умен, то теперь крупицы сомнения в нем начали зарождаться касательно этого предположения. В этот раз он показал больше эмоций, выразительно выгнув бровь, и недвусмысленно ответил: — Очевидно, до утра. — Ваше высочество Сяо, — усмехается принц, развернувшись полностью к нему, — вы меня совсем не слушали? Или настолько жестоки? Сяо Чжань никогда на свою соображалку не жаловался, котелок ежедневно варил — дай боже каждому, но моменты, когда ему стоит впервые за несколько лет ослабить бдительность и перестать контролировать всё окружающее его пространство, и именно в эту минуту что-то происходит, он искренне ненавидел. Потому что приходится резко включаться в рабочее состояние, отматывать время назад и анализировать ситуацию. О чем ему говорили? Симпатия упущенная? А кто объект? Неприятное подозрение возникает в голове, а потом укрепляется, стоит улыбнувшемуся на молчание принцу Дилану сделать шаг вперед, попытавшись коснуться его руки. Сяо Чжань не позволяет, разумеется, теперь четко расчертив границу, но внутренний шок испытать успевает. Какого хера? — Его высочество Дилан, кажется, что-то неправильно понял, — несмотря на официозность, интонация грубая, такое нужно пресекать на корню. — Я не заинтересован в ком-либо, кроме своего супруга. Вам следует обратить свое внимание на незамужних принцесс или княгинь. — Какая досада, что с Вами им трудно сравниться. — Действительно, досадно, но ничем помочь не могу. — Мне кажется, что Вы рубите сгоряча. — А мне, что Вы не понимаете нашу речь. — Любимый, — на талию ложится уже очень хорошо знакомая большая ладонь, — а я тебя искал. Сяо Чжаню хватает одного взгляда в глаза, которые, вопреки улыбке на лице, не улыбаются, чтобы понять — он все знает. Это значит, что кто-то успел подслушать монолог принца Мансай, пока он не обращал на внешний раздражитель внимания, замечательно! Если пойдет молва, что к нему клеился другой принц, то Сяо Чжань самостоятельно выроет себе могилу и удобно устроится в ней, присыпав сверху землицей. Этот цирк пора сворачивать, но Ибо он все же подыграет. — Какое совпадение, я тоже тебя найти планировал. Скоро начнется фехтование, пошли, нужно поддержать Сычжуя с Цзинъи. — Успеем. А это, — обращает свое внимание на спокойно слушавшего их третьего человека, — должно быть его высочество Дилан из Мансай? Благодарю, что почтили наш скромный фестиваль в этом году. — Ваше высочество Ван Ибо, — несмотря на ответную любезность, оба принца поддерживают холодную атмосферу, из-за чего у Сяо Чжаня точно начнутся мигрени. — Хуо славится своим прощальным летним фестивалем и для меня большая честь быть здесь. Признаюсь, всегда очень хотел попасть на него и, к счастью, в этом году мне это удалось. — Приятно слышать. Тогда его высочество не будет против принять непосредственное участие? — Что Вы предлагаете? — Ближайшее на очереди фехтование. Почему бы нам не сразиться? Это должно быть занятно. — Вы правы, будет глупо с моей стороны упустить такой шанс. В таком случае, позвольте мне откланяться, нужно подготовиться. Они говорят еще немного про детали, что прислуга Ибо непременно найдет его позже для сопровождения, но Сяо Чжань уже не слушает. Он не может воспрепятствовать запущенному процессу. Поднимать шум и подрывать авторитет кронпринца Хуо у него тоже ни малейшего желания нет, но и как смириться с тем, что вся эта ситуация выглядит как дешевый бульварный роман — он не понимает. Как будто у Чжаня был шанс не уловить подтекст. За него реально собрались два принца драться?.. Стоит принцу Мансай уйти, как он переводит на Ибо самый осуждающий взгляд, на который способен. — У нас существует традиция, что победителю в битве на мечах его возлюбленная дарит поцелуй на арене, — старательно игнорирует чужое недовольство Ибо. — Так что когда я выиграю, кронпринц Мин должен поцеловать меня. — Ну уж нет, в нашем случае после победы тебе придется сражаться со мной, так что не рисуйся сильно. Закончи этот раунд быстро, мне нужно, чтобы у тебя осталось как можно больше сил, иначе будет скучно, — улыбается, увидев проблеск удивления на родном лице. — Церемония открытия вот-вот начнется, пойду займу свое место. Так они и расходятся в разные стороны, но у Ибо внутренний зверь удовлетворенно рычит. Ему безумно нравится то, как они уверены в силе друг друга. А еще появляется азарт. Если изначально он планировал лишь поставить на место одну особу голубых кровей, то теперь у него намечается очень интересный матч после. Они с Сяо Чжанем после того единственного раза в Мин, в день их первой встречи, больше совместных спаррингов не проводили, оценивая друг друга со стороны. А ничья в Мин до сих пор любопытство распаляет. Достойные соперники на дороге не валяются. У принца Дилана никогда не было проблем ни с поклонницами, ни с самооценкой. Он трезво себя оценивал, хоть и имел нарциссические наклонности. Однако умом также обделен не был. Были ли у него серьезные намерения относительно его высочество Сяо? Разумеется, нет, но развлекаться это ему никак не мешало. Он привык получать то, что хочет, а принц Мин оказался как вышедший из его головы идеальный типаж. А то, что знатные особы никогда не гнушались развлекаться и со своим полом в том числе, ни для кого в их кругах секретом не было. Люди везде одинаковы. Разница лишь в том, что и в Хуо, и в Мин это считается запретной темой, в то время как у них в Мансай никто не делает из этого большого дела, считая рутиной. Поэтому новость о браке двух принцев этих Земель действительно потрясла его. Императоры были готовы даже на такой шаг?.. Однако сюрпризы на этом не закончились, когда, прибыв в их столицу, он услышал городские сплетни. Все только и обсуждали двух принцев и их роман, а кто-то даже не стеснялся выдвигать собственные теории. Такими темпами и до постановок с книжными сказками недалеко, наверняка местные творческие личности уже этим заняты. Любопытство принца Дилана также подстегивало то, что с Ван Ибо он все же пересекался несколько лет назад, а вот личность Сяо Чжаня оставалась загадкой. Мансай с Мин не имели тесных контактов, да и судьба как-то не благоволила их случайной встрече. «И очень зря…» — думает принц Дилан, изначально со стороны рассматривающий точеный профиль его высочества Сяо. Мысль о желании закрутить с ним роман даже толком в голове сформироваться не успела, как он уже знакомился со скучающим принцем. Не заметить, что тот пребывал в дурном положении духа, было невозможно, но принц Мансай решил, что так даже лучше. Поднять настроение собеседнику — один из лучших способов произвести хорошее первое впечатление. Тем более его узаконенного мужа рядом не наблюдалось. Однако лед, вопреки его прогнозам, не тронулся. Скорее, наоборот, с чем упрямый по натуре Дилан не мог так просто смириться. Появление принца Хуо и его демонстративное поведение неприятно щекотало самолюбие, вызывая раздражение, которое он не менее профессионально, чем собеседник, умел скрывать. Так что вызов, а это был именно он, не принять не мог. Более того, он был ему очень рад. Легально начистить самодовольную рожу принца Хуо, кто от такого откажется? Однако то, что раньше они в подобных условиях не сталкивались, соответственно, об уровне способностей друг друга не знали, на руку не играло. Люди на арене смотрели с замиранием сердца за их поединком, а принц Ван оказался не так прост. Дилан был уверен в своем мастерстве, из-за чего довольно заносчив, на что постоянно сетовал его учитель. «В силу своего таланта Вы горды и упрямы, но силен не тот, кто всегда побеждает, а тот, кто знает горечь поражения». И как назло именно наставления учителя приходят в голову, когда одна маленькая ошибка стоит ему победы. Ван Ибо невозмутимо держит холодный клинок у его горла, который без труда пустил бы кровь по его бледной шее, не будь это дружеским спаррингом. Тишина длится всего два его вдоха, после чего арена взрывается криками. Судья объявляет победителя, а принц Ван убирает меч в ножны, разворачиваясь в сторону, где сидит императорская семья. И только тот факт, что на его лице нет самодовольной улыбки и высокомерного взгляда, направленных на проигравшего, заставляет Дилана задать вопрос. — Ваше высочество, — карие глаза возвращают свое внимание ему, — скажите, в Вашей жизни были проигрыши? Ван Ибо просканировал его серьезным взглядом, прежде чем ответить: — Разумеется. В прошлом я всегда искал соперников на ступень выше, чем я. Сейчас уже, правда, с этим сложнее. Ибо понимал, что на фоне произошедшего поединка ответ довольно резкий, но не собирался об этом беспокоиться. Он не нянька, а человек перед ним — не принцесса, чтобы переживать о раненных чувствах. Да что уж таить, даже с ними честному Ибо не всегда удавалось подбирать выражения помягче. Однако принц Мансай его удивил, лишь кивнув чему-то у себя в голове. Смену атмосферы Ван Ибо не сразу уловил. И только стоило ему зафиксировать, что принц Дилан смотрит куда-то ему за спину, а оживившиеся люди снова притихли, как теплые ладони берут его за обе щеки, разворачивая. То, что Сяо Чжань выполняет традицию, на которую не подписывался, он понимает уже в процессе поцелуя. Еще не сошедший адреналин в крови снова набирает скорость, и он удобно устраивает руки на талии, воспринимая окруживший их галдеж как фоновый шум. Принц Мансай разочарованно усмехается, направляясь прочь с поля, а возбужденный народ и не думает затыкаться. В отличие от местной знати, присутствовавшей на балу, они-то только по слухам да домыслам знали об отношениях молодых принцев, но теперь, получив подтверждение, их уже было не остановить. Женщины не могли сдержать восторженного писка, но тут кто-то выделился, крикнув традиционное поздравление для новобрачных на устаревшем языке Хуо. Эту идею вмиг все поддержали, и вот уже вся арена скандировала: — Шоуци де хуачжоу вэй ифу тьен ар ла! Шоуци де хуачжоу вэй ифу тьен ар ла! — Что они кричат? — почувствовав мощное дежавю, улыбается Сяо Чжань, чуть отстранившись. Он помнит, что самые искренние пожелания здесь говорят на этом языке. — Традиционное поздравление со свадьбой. «Будь благословлен союз двух любящих сердец, что был создан на небесах», — так же нежно улыбается Ибо, одной рукой все еще удерживая за талию, а другой убирая выпавшую прядь волос за чуть порозовевшее ухо. — Какие в Хуо романтичные традиции. Жаль их прерывать, но вторую часть уговора я тоже собираюсь выполнить, — Сяо Чжань ловко выбирается из объятий и уходит в сторону, обнажая свой меч, чем ставит всех присутствующих в растерянность. Один Ван Ибо смеется, не теряя времени подозвав судью. Тот выслушивает условия принца, удивленно хлопая глазами, а потом спешит объявить следующий поединок. Кронпринц Хуо Ван Ибо против кронпринца Мин Сяо Чжаня. Особое условие: поединок будет завершен по истечении времени в песочных часах. Поскольку это условие просили добавить, только когда соперники признавали силу друг друга и не были уверены в выявлении лидера, им редко пользовались. Зачем вообще идти на поле боя, не веря в собственные силы? К тому же мужчины, принимавшие участие, зачастую были гордецами, кто захочет признавать силу другого? Поэтому эта деталь, которую решил добавить Ибо, так много значила и о многом говорила. Недовольные единицы на трибунах между собой шушукались, что их принц совсем головой поехал, а более рассудительные люди, знающие и тонкости мастерства, и личные качества хорошего воина, коим они считали своего принца, искренне заинтересовались, предчувствуя славный бой. Никто из них не видел кронпринца Мин в деле, но догадывались, что плох он не мог быть, что и подтвердил только что их принц. Что до главных героев события, им на пересуды людей было без разницы. Сяо Чжань вспомнил, как они, не замечая времени, дрались в Мин, и одобрительно кивнул Ибо. С временным ограничителем будет действительно сподручней, они же не одни здесь. Он и так вне очереди влез, воспользовавшись статусом, а ведь своего поединка ждут и остальные участники. Песочные часы переворачиваются, и время начинает свой обратный отсчет. Мечи двух принцев встречаются в ту же секунду. Больше недовольных на арене не осталось. Если за поединком принца Ван Ибо с принцем Диланом люди наблюдали с любопытством, то на поединок двух кронпринцев они смотрели завороженно, раскрыв рты. Они словно порхали по полю, не давая друг другу передышки. Ходили по грани, используя свои приемы и стиль ведения боя, но не позволяли себя вывести из равновесия, будучи абсолютно сконцентрированными. И дрались они как будто на смерть, не щадя друг друга… Будь на месте одного из них кто-то другой, у людей сомнений нет, он был бы уже мертв. Не видь они собственными глазами, как некоторое время назад принцы самозабвенно целовались, никто бы в это уже не поверил. А те, кто возмущался, как мужчина может так открыто признавать свою слабость, прося ограничить время, пристыжено замолкли, жалея, что слов назад не воротишь. Позже их непременно упрекнут дома в недальновидности и глупой самоуверенности, выставив дураками. Но кто ж знал! На поле взглянешь, так там и вовсе не люди сражаются как будто! И если уж даже те, кто ничего в боях не понимал, не могли оторвать взгляда, то что говорить о тех, кто владел данным мастерством. Но даже они не могли уловить все приемы кронпринцев, отчего ужасно сожалели, что, вероятно, следующий их поединок им вряд ли в ближайшее время увидеть получится. И ведь не подойдешь, не спросишь совета, дороги к принцам даже у живущих во дворце открытой нет, что уж о простом люде говорить. Время заканчивается в тот момент, когда два принца отпрыгнули в разные стороны. Скрестить мечи снова они не успевают, судья бьет в диск из бронзы, оповещая, что время вышло. Тогда они убирают мечи в ножны, подходят, кланяются друг другу и уходят с поля. Все это происходит так быстро, что шокированный народ даже не успевает сообразить. Восторженный шум нагоняет их уже у выхода, но они не оборачиваются. Вернуться в свои тихие покои сейчас хочется, как никогда, сильно. И если забыть, что после их фурора остальным участникам уже было неловко выходить, а со звездами обожания в глазах двойняшки завалили их вопросами и вытащили вечером в тренировочный центр во дворце, то все последующие два дня прошли без происшествий. Сяо Чжаню очень понравилась атмосфера, в которой они обучали мальчишек. Стены дворца были не в состоянии полностью скрыть шум праздника за ними, поэтому временами доносились приглушенные голоса счастливых людей. Дворец был практически пуст, а на тренировочном поле никого, кроме них, все отдыхали. Небо окрасилось закатными сумерками, меняя свой цвет, погода радовала долгожданной прохладой, а не удушающим зноем. Воодушевленные двойняшки слушали старшего брата, который то и дело делал им замечания, доводя и без того их хорошие навыки до идеала. Сяо Чжань в этом процессе тоже принимал активное участие, пока не завис, присев и поняв всю прелесть момента. Как ему сейчас хорошо, нравится происходящее. Ибо ему подмигивает, заметив пристальный взгляд со стороны, наблюдающий за ними, и улыбка на лице становится шире. А еще резко появляется желание срочно утащить своего горячего мужа в их покои. Да, отличная идея, пожалуй, этим он и займется. С мальчиками они уже и так достаточно позанимались, тем более такой день насыщенный, пускай шуруют если не отдыхать, то веселиться. Ван Ибо на то, как его нагло забирают у растерянных братьев, только смеется громко. Те, конечно, с «все большие молодцы, на сегодня хватит, теперь наша очередь с вашим братом работу над ошибками делать» вообще не согласны, но что поделать. С Чжань-гэ не поспорить! В покои они прям так и заваливаются, начав целоваться еще в коридоре. Отрываются лишь раз, когда Сяо Чжань замечает краем зрения двух офигевших стражников у их дверей, боявшихся даже шелохнуться. — А они что тут делают? — несильно толкает в плечи, отстраняя от себя. — А? — хрипит Ибо, недовольный, что Чжань отвлекается, а потом цокает, заметив причину. — Я еще не отдавал распоряжение возвращаться. Вас его величество отправил? — после их «развлечения» голос стал ниже, отчего и без того невеселая интонация вышла еще грубее. — Да, ваше высочество! — смотря исключительно в одну точку в стене, хором ответили мужчины. — Возвращайтесь, до завтрашнего утра вас здесь быть не должно, ясно? — берет все в свои руки Сяо Чжань, сжалившись над и без того бледными мужчинами, просто выполняющих свою работу. Те быстро кланяются и уходят, слушаясь. И прежде чем Ибо успевает что-то сказать в адрес заботливого отца, принц Мин возвращает его внимание к тому, на чем они остановились, на ощупь открывая массивные двери. — И какие у нас на сегодня планы? — хмыкает принц Ван, оставляя мокрую дорожку на шее мужа, пока руки ловко развязывают первый слой одежды. — Наказывать одного не думающего о последствиях упрямого принца. — Знаешь, скачки проходят не только во время фестиваля. В первый месяц зимы тоже есть соревнования, хоть и не такие масштабные, на них только люди Хуо присутствуют. Так что если не хочешь ждать год- — Правда?! — перебивает тут же воодушевившийся Чжань, умиляя Ибо своей искренней радостью. Ну что за ребенок. — Правда. В Хуо нет и не будет ни одного запрета для тебя. Я открою для тебя любую дверь, можешь быть уверен. — Как слащаво, ваше высочество, — наигранно морщится, но улыбка сдает с потрохами его настоящие чувства. — А вот за то, что я стал таким, уже ты должен нести ответственность. И что там с принцем Мансай? — А что с ним? — прикидывается дурачком. — Отдам должное, вкус у него превосходный, — толкает на кровать Сяо Чжаня, нависая сверху. — Но принц империи Мин бесповоротно и очень сильно занят. — А еще прекрасно владеет мечом и рукопашным боем, — усмехается Чжань и приподнимается, на ухо тихо сказав: — И до ужаса влюблен в одного неугомонного принца. Не знаешь такого? Ван Ибо, говорят, зовут. Весь последующий разговор тонет в поцелуе. Ибо низко стонет в него, когда Сяо Чжань, абсолютно испортив его внешний вид, пробирается рукой под нижнее одеяние. Касается затвердевших сосков, опускается на напряженный, из-за положения, пресс, а затем ниже, ныряя в штаны. Они оба возбуждены и настроения нежничать пока не наблюдается. Может, на следующем заходе, а пока Сяо Чжань растворяется в том, как его жадно глубоко целуют. Языки кружат вокруг друг друга, Ибо его засасывает, тут же сам насаживаясь глубже. Сминает податливые губы, пока у Сяо Чжаня приятный рой мурашек от интимных звуков, что они создают. Он не знает, насколько это нормально, но кожа все еще становится, как оголенный нерв, каждый раз когда Ибо его касается. Хочется больше, хочется ближе, хочется никогда не отпускать. Небеса, как он собрался в Мин уезжать?.. А это, разумеется, все равно происходит. И только заканчивается фестиваль, следующим же утром им обоим приходится вспомнить, кто они. Утро выдалось солнечным и приятно теплым. Перед богатой каретой и ждущими их чуть поодаль охранниками стояла вся императорская чета. Семья Ван в полном составе прощалась с императором Сяо и его сыном, который все выглядывал своего мужа. Ибо с утра ему сказал, что куда-то ему срочно надо, так что увидятся на улице. Но вот они уже готовы уезжать, а того все нет. Еще минута, и Сяо Чжань забудет, как это бывает рядом с супругом, о своей рациональной стороне и обидится, послушав эмоциональную. Тот, как будто мысли прочитав, показывается на горизонте, торопливо спускаясь по ступенькам. Родители этого чуда, уже сами начавшие его открыто ругать за непунктуальность, только вздохнули, увидев, как тот торопится. — Прости, Сяо Юн, мы вас задерживаем, — обреченно улыбнувшись говорит Ван Бэй Вей. — Они нескоро увидятся, пускай, — поддерживает друга, заметив, как сын испарился, стоило принцу Ван поманить его куда-то в сторону. — Ты совсем с ума сошел?! Мог бы уже и не приходить! — шипит Сяо Чжань, когда они скрываются в тени дерева, растущего у ступеней дворца, и замолкает, стоит увидеть деревянную коробочку ручной работы. На ней вырезаны красивые бутоны, раскрашенные красной краской, в таких обычно украшения дарят. — Нужно было пару деталей доделать, прости, — говорит наконец отдышавшись Ибо. Хотя по его растрепанному виду и так было видно, что очень торопился. — Это мне?.. — Да, я, — смущенно отводит взгляд, — я очень хотел сделать тебе подарок, но это должно было быть что-то особенное. Я вообще всегда буду дарить тебе только все самое лучшее, редкие драгоценности, трудно доступные даже людям высшего сословия, но для первого раза я подумал, что хотел бы, чтобы это напоминало обо мне, ты ведь уезжаешь надолго. Небеса, это невыносимо, мы должны переехать на нейтральную территорию! И вот… Я раньше таким не занимался, но учитель сказала, что вышло неплохо, поэтому… Это черта характера, что на нервах Ибо начинает говорить все, что думает, слишком очаровательна. И если обида была, то сейчас она превратилась из грозовой тучки в легкое облачко, что рассеялось на ветру. Ван Ибо поцеловать хотелось нещадно, но он все еще помнил, что хоть они и не находятся в зоне прямой видимости, родителям все еще достаточно просто повернуть голову, чтобы их увидеть. Только это и держало. Принц Хуо замолчал, стоило стройным пальцам забрать коробочку с его рук и сразу же открыть. Внутри лежало самодельное темное кольцо из эбенового дерева, в центр которого был зафиксирован алмаз синего цвета. Ничего вычурного, простое в своем дизайне, однако Сяо Чжань пришел в восторг от него. — Надень его на меня, — тут же выставил левую руку, и Ибо без лишних слов надел кольцо на безымянный палец. Они знают, что на другом конце Земли именно так люди и скрепляют свой брак. Это чужой обычай, не имеющий к ним никакого отношения, но тем не менее… Это оказалось очень приятно. — Оно прекрасно, — со всей искренностью говорит Чжань, любуясь кольцом на своей руке. — Спасибо большое, Ибо, я буду беречь его. А почему синий цвет? — Это цвет моря, а ты как оно. Непокоримый, сильный, в один момент можешь быть смертельно опасен, а в другой ласков. Завораживаешь своей красотой, а еще мной безумно любимый. Ибо смотрит в глаза, не отводя взгляда, и даже ёрничать, какая речь сладкая, никакого желания нет. Принц Хуо был свидетелем того, как колючие снежинки в глазах Сяо Чжаня, что были в их первую встречу, растаяли, открыв вид на глаза цвета шоколада. Такие прекрасные в своей теплоте. — Моя очередь. Дай руку. Ван Ибо удивляется, но просьбу выполняет. Глаза становятся еще больше, когда он понимает, что Сяо Чжань снимает свое кольцо, которое носил, не снимая, все это время, и надевает на него. Ибо не знает о его значении, но уверен, что оно очень важно Сяо Чжаню, поэтому не спросить не может: — Уверен? — Абсолютно. Я хочу, чтобы дорогая мне вещь была у моего сердца. Когда Ибо понимает смысл сказанного, глаза широко распахиваются, а Сяо Чжань тупит взгляд, кажется, впервые действительно покраснев. Он сам от себя таких речей не ожидал, никогда не говорил же! Бедное сердце Ван Ибо к такой атаке готово абсолютно не было, так что то, что в итоге он не сдержался и поцеловал его, полностью лежит на Сяо Чжане, который сразу же ответил. — Ну они опять!! — Цзинъи, которого отправили поторопить голубков, развернулся на полпути с самым страдающим видом на свете, стоило увидеть, как брат полез обмениваться слюнями со своим мужем. — Я не пойду! Парни медленно отстранились, услышав его, но их уже поймали с поличным. И не только мелкий, но и родители, внимание которых он сразу привлек. А найти причину проблем не составило. — Теперь точно пора, — вздыхает Сяо Чжань, заметив, какое бурное обсуждение началось у кареты. — Да, — тихо соглашается второй, напоследок прислонившись лбом и потершись носами, как тактильный кот. Сяо Чжань улыбнулся на это, закрыв глаза и поддавшись ласке, но только на пару мгновений. Чем дольше они тянут, тем легче не становится. В карету он садится, не оборачиваясь. И, уезжая, в окно не выглядывает. Кто-то мог подумать о хладнокровии принца Мин, но отец, видящий, с какой силой закрывший глаза сын подол своего ханьфу сжал, все понимал. Обернуться сейчас равносильно удару мечом по уязвимому сердцу, так что мужчина решил промолчать, позволив ему справиться самостоятельно. И даже более озорной по натуре Ван Бэй Вей ничего не стал говорить, стоило увидеть, как старший сын перед собой хмуро смотрит. Туда, где еще минуту назад стояла карета с его любимым человеком. Он не проводил его даже взглядом, как будто так удерживал себя на месте. Императрица же замечает, как он новое кольцо на пальце крутит, и узнает его. Удивление сменяется теплой улыбкой, которую она не так часто показывает. — Это подарок от Сяо Чжаня, — не вопрос, констатация факта, что привлекает внимание хмурого парня. — Как ты поняла? — Это кольцо его покойной матери, я еще в Мин его на принце узнала. — Что?! — оживает, забыв проконтролировать громкость вопроса. Вот то есть настолько ценная вещь?! — Я абсолютно уверена. В молодости мы пересекались с ее величеством Хуа Аи, близкими друзьями нас не назову, но она была прекрасным собеседником и человеком. От нее я узнала про фамильное кольцо, которое она носила, не снимая. Она хотела в будущем отдать его мастеру, чтобы подогнать размер под сына, раз нет дочери, и отдать его ему на совершеннолетие, но, к сожалению, покинула наш мир много раньше. Однако Сяо Юн, как мы видим, ее желание исполнил, — она замолчала, о чем-то задумавшись, а Ибо не знал, что сказать. То, как Сяо Чжань любит свою маму, которую даже толком не помнит, ему очень хорошо известно. Они говорили об этом в один из летних вечеров, пробираясь в сердце друг друга глубже. У кронпринца Мин даже выражение лица менялось, стоило подумать об рано ушедшей женщине. Их связь, установленная в детстве, удивляла своей силой. И вот теперь ему доверили… — Могла ли я представить, общаясь с Хуа Аи тогда, что ее драгоценность в итоге достанется моему неугомонному сыну? — качает головой женщина, понимая, что жизнь никогда не перестает удивлять. — Нет, точно нет, даже и подумать бы не догадалась. Ван Ибо стоит под градом обрушившихся чувств, не в состоянии и шага сделать, потому что не знает, куда его ноги понесут. В конюшню и следом за каретой или погребать себя под документами, чтобы не думать. — А-Бо, пойдем, — мягко взяв его под руку, повела в сторону дворца мама, решив дилемму. По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз она так ласково к нему обращалась, но сейчас у Ибо не осталось моральных сил обратить на это внимание. Для него теплое солнце покинуло Земли Хуо. Наступила холодная осень.