ᴨᴏʍᴏщь дᴩуᴦᴀ.

Пятифан никогда не спрашивал, почему его друг всегда так долго одеваться, натягивая на себя куртку, бубня что-то под нос, долго собирает учебники в портфель, нервно перебирает сигарету в руке, затягиваясь едким дымом, сжимая свои пухловатые губы и выдыхая, и вообще вводиться с ним? Он просто тихо наблюдал со стороны и нервно перебирался с одной ноги, на другую, покорно ждя. Он был для него тем, с кем ему было настолько хорошо. Бяша, как звали его друга, на самом деле был Игорем, но все, всегда называли его именно так. Юноша никогда не обижался на такую кличку, а даже наоборот, гордился. Она ему нравилась больше. Парень был бурятской внешности, которая досталась ему от родителей. Темная, густая чёлка, чуть свисающая на глаза и легонько выбритый затылок. Тёмные, как ночь глаза, так и выедали собой. Пухлые чеки Когда разговор заходила в русло о родителях, парень нервно съёживался и прятался в глубь капюшона, бубня что-то себе под нос. Родители у него были строгие, но не смотря на это, парню всё равно удавалось прогуливать уроки, со своим другом. Когда парень приходил домой, заставал вопиющую мать, которая начинала читать нотации и учить жизни. Отец же, каждый день работал, с утра, до ночи. И то, когда бывал дома, то тоже пил. Жизнь у него в общем, не сладка. Единственное, что спасало, это общение в его другом и некой компанией. Рома. Друг нашего первого парня. Парень был по своему жёсток. Любил драки, чуть ли не на жизнь. Его любила каждая девушка. И это было понятно. Его острые черты лица, тонкие губы, острые брови, тёмные острые глаза. Это всё, что им нравилось. Да, он мог защитить, но его через мерная ревность, обычно ни к чему хорошему не приводила. Он часто мог дёрнуть, оскалиться, прожирая своим острым взглядом. Ему нравилось быть лидером. Он-и больше никто. _ Темнота, стоявшая за окном, поедала изнутри, заставляя закрывать поскорее окна, что-бы не увидеть ничего лишнего, запретного. Таёжный лес за окном, так и манил своей загадочностью. Всматриваясь в него, можно было увидеть многое. Вся деревня, в который они и жили, была одна большая загадка. В один момент красивая, привлекающая. Но тут не кто на долго не задерживался, называя это место «забытой дырой». Так оно и было. Вдыхая холодный воздух на улице, можно было почувствовать частицу чего-то того, о чём невозможно мечтать. Идя в лес и заходя всё глубже, мы застаём природную, только лишь себе самой. И больше никому. Воздух там ещё чище, чем можно ожидать. Атмосфера переполняет лёгкие и ты падаешь в неизвестность. Тёмный вечер. Рома сидит на диване, раскинувшись на нём звездой. Родители где-то снова пропадают. Но ему и так было отлично. Делать было нечего, поэтому он и лежал, смотря на потолок, котрый был в небольших трещинах, которые с каждым годом становились больше. Переведя взгляд на настенные часы, вчера было около 9 часов. Повернувшись обратно, юноша принялся дальше разглядывать потолок, думая обо всём, что пройдёт на ум. Например о будущем. Кем он будет? Какое оно. Будущее? Его мысли внезапно разрезал тихий, но настойчивый стук в деревянную дверь. Бросив на неё резкий взгляд и напрягшись, парень нехотя поднялся с нагретого места и по шуршал к двери. Подойдя к ней, Рома откинул щеколду и распахнул дверь. Пред ним, предстала не самая лучшая картина. Стоит бурят, в наспех накинутой одежде. На щеке была небольшая рана, из которой уже не текла кровь, так как высохла. Нос был поцарапан, а руки были покрыты мелкой дрожью. Всё тело будто было ватным. Если бы ещё чуть-чуть, он бы давно свалился без сознания. Глаза были красными от слёз, которые уже почти не текли. Парень иногда всхлипывал, разрезая тишину, воцарившуюся, от шока друга. -Это, кто тебя так? Выдал Рома, делая осторожный шаг к другу. Тот лишь шмыгнул носом, пытаясь что-то сказать. Но Пятифан уже не слушал его бубнёж, а лишь вцепился в друга мёртвой хваткой, обхватив еле тёплое тело товарища. Обвивая своими руками тушу, он чуть поглаживал друга по затылку. Бяша же, поддавшись, вцепился в ответ, чуть всхлипнув Роме в плечо. Так они и стояли некотрое время, выдыхая тяжёлое дыхание в воздух, которое превращалось в дым, уходящий куда-то далеко.