Незаменимый.

На улице темная, холодная ночь. На небе не облачка. Луна освещает дорогу, а звезды мерцают где то в далеке. Слышно лишь сверчков, шелест листьев, а так же стук по железу и сварку. В одном из гаражей находился эндермен, делая робота похожего на своего возлюбленного, что пропал уже как два года назад. Все кое-как, но смирились, но ни как не он. В который раз, Райм пытался сделать точную копию Градуса по внешности, характеристике, но всегда не хватало одного. Его человеческого облика, мягких и теплых рук и таких же теплых и влажных поцелуев. Шатен сам по себе всегда был теплым, лишь изредка нет, и то зимой, когда ну уж совсем холодно. И этого тепла не хватало. Эта глупая железная кастрюля ни за что не заменит его. Он не умеет ничего из того, что умеет сам Градус. Просто бездушная железяка, и лишь жалкое подобие его. В очередной раз Райм сидел и делал, а точнее пытался сделать копию голубоглазого. В глазах его роботов не было жизни, и от части это пугало. Под глазами черноволосого появились большие синяки от кучи бессонных ночей и литров кофе, которое так любил его любовник. Он сильно исхудал. Как бы ребята ни пытались накормить его, он отказывался и уходил обратно в гараж или же выгонял их из него же, который он же сам и построил. Райм хотел сделать сюрприз парню, что так сильно хотел свой собственный гараж, а в итоге он на следующий день же и пропал. Эндермен безумно сильно истерил, бья всех и вся, вырываясь из рук друзей и рвясь на поиски любимого. В итоге тот впал в жуткую депрессию, не подпуская никого к себе. Джек и Влад отвели его к психологу, на что сам психолог просто разводил руками не понимая как вывести его из такого состояния. Он просто молчал на всех сеансах, не роняя и слова. Проходил он к нему пару месяцев, после чего психолог отказался от пациента, давая направление к более опытному врачу. Райм наотрез отказывался и дрался, в итоге его перестали водить по врачам, думая над тем, чтобы сдать его в психдиспансер. Эндермен уже жил в этом самом гараже, обустроив его под себя. Фиолетовоглазый отчаялся настолько, что стал делать кучу копий Градуса. То не получалась внешность, то голос, то характер, то вообще получался какой-то гуманоид! Но рук он не опускал, продолжая пытаться сделать его. На днях к нему заглядывал Джек, проверяя его состояние. – Ну, как ты тут? Все еще не отпускаешь попытки сделать его?– Спросила утка, обходя кучу мусора состоящих из разных гаек, гаечных ключей и другого хлама. Что-то выпало из робота, после чего послышалось бурчание и чертыхание. – Что ты снова здесь делаешь? Прошлого раза не хватило?– Райм отвечал холодно и резко. Джек потер глаз после всплывших воспоминаний. – Как никак ты наш друг, и мы волнуемся...– Как только он сказал это, в утку полетел гаечный ключ. Резко уклонившись от летящего предмета, он посмотрел на обладателя того самого ключа. – Друг? Друг?! Тогда какого черта вы не пошли на поиски Градуса, так еще и останавливая меня?!– Кричал на желтоволосого Райм. – Это могло быть опасно, дурная ты голова! Раз не думаешь о других, подумай о себе! – Я не собираюсь тебя слушать, проваливай от сюда! Вы мне не друзья, вы мне вообще никто! Были бы вы ими–то мы пошли бы искать его! Так какого черта вы просто сообщили это полиции, которая ни черта делать не собиралась?! "Надо чтобы прошли сутки после пропажи человека"– Делая глупый голос и пародируя полицейского, проговорил он.– Да с Градусом могло произойти что угодно за эти сутки! В итоге, они поискали его пять дней и все! А вы, придурки, даже не думали искать его, думая что найдется сам!– Срывая голос, истерил эндермен. Пряди волос спадали на лицо, на что фиолетовоглазому было абсолютно плевать. – Прошло два года, Райм! Отпусти ты уже его наконец!– В этот раз в Джека полетела сварка, что немного задела крыло того. Не критично, но больно. – Свалил от сюда нахер! Чтобы не тебя, не Влада и остальных я больше не видел тут! Да даже рядом с домом! – Райм, прекрати! – Пиздуй нахуй от сюда блять!– Не сдержавшись, прокричал он уже почти охрипшим голосом. Беря все что попадется под руку, он бросал это в утенка. Тому же пришлось быстро выбежать, надеясь что в голову не прилетит какая нибудь тяжелая вещь или ключ, которые Райм так любит кидать. Эндермен упал на колени и громко заревел, вновь бьясь в истереке. Сил больше не было. Он сложился пополам, продолжая громко лить слезы. Он пробыл в этом состоянии долгое время, а после вернулся за работу. Включая очередного робота, послышался голос Градуса, но совсем не такой. Не настоящий, поддельный и с помехами. От этого глаза снова начало жжечь. Понимая что и в этот раз ничего не получилось, он думает идти лечь и отдохнуть. После небольшого, буквально четырехчасового отдыха, он разберет этого робота и примется за нового. На улицу он не выходил, разве что за запчастями которые затерялись где то в просторах гаража. Магазин был не подалеку, буквально в пяти шагах от дома. На самом деле, запчасти нужны ему были редко. Он закупался ими на год вперед как будто. И из за того что он выходил редко и не получал должной дозы воздуха, он часто болел и буквально валился с ног. Ну и конечно же, этому глупому эндермену было наплевать на это. Он пытался создать идеальную замену Градусу, понимая что сделать этого явно не сможет. Никто, никакая железяка не заменит его любимого. В очередной раз провал. Робот развалился прямо на глазах. Из руки выпал гаечный ключ, громко стукаясь об бетонный пол. После послышался и звук удара тела об этот же пол. Райм упал на колени, больно ударяясь ими и разбивая их, от чего из них пошла и кровь. Беря железную отвалившуюся руку с слегка темным оттенком краски, почти похожим на загорелый цвет кожи, из глаз непроизвольно потекли слезы. Безшумно плача и прижимая руку к груди, его взгляд упал на веревку. Какой смысл от жизни без него? Именно, никакого. Эндермен больше не мог терпеть, пытатся сделать его точную копию, что никогда не получится. А эти сны с ним... Райм просто устал. В его фиолетовых глазах давно не было той самой жизни, они были такими же как и у этих железяк. Светлый оттенок глаз потерял свой яркий свет и стал более тусклым. Звезда на груди давно не горела, а просто была. Убирая руку обратно, черноволосый встает и идет к той самой веревке, после беря в руки ее. Взгляд падает и на старую голубую рубашку Градуса. Если он умрет–то умрет в ней. Подходя и беря ее в руки, он поднес ее к носу, вдыхая запах, который уже давно пропал. Он точно помнит что шатен пах лавандой вперемешку с кофе. У него был шампунь с лавандой. Он мылся исключительно им, а если его не было в магазинах, то готов был переругатся со всеми продавцами в магазине, что случалось пару раз, после чего продавцы отдавали ему шампунь со склада с трясущимися руками. От этой мысли Райм устало приподнял уголки губ. Надевая ее, он вспомнил как Градус давал ее ему в первые дни когда они только начали встречаться. Слез больше не было, была лишь пустота и тоска, что пожирала того изнутри. Ища место для веревки, он увидел какую то штуку на потолке. Забыл как называется. В любом случае, эта информация ему точно не пригодится. Беря табуретку и вставая на нее, он закидывает туда веревку, проверяя ее на прочность пару раз дернув. Вспомнив про мыло, он слезает с табуретки, и на трясущихся ногах потопал в ванную, возвращаясь из нее уже с мылом в руках. Лавандовое. Вдохнув запах мыла, он вновь забирается на табурет и смазывает веревку. По всему телу было странное ощущение. Дышать становилось тяжелее, а все тело тряслось до безумия, да так, что стоять или держать что либо был невозможно. Хорошо смазав веревку, он откинул мыло в сторону. Просовывая голову и громко сглатывая, он готовился откинуть табурет. Еще немного, и он станет свободным. Он будет там, с ним. С его любимым Градусом. Эйфория протекала по телу, давая приятные ощущения до бабочек в животе. Глубоко вдыхая и выдыхая, он начал отсчет. Раз... Два... Не успев проговорить последнюю цифру, дверь в гараж резко и громко отворяется, стукаясь об стену и скорее всего слетая с петель. Абсолютно не радуясь тому что его потревожили от скорой встречи с Градусом, он быстро поворачивается назад, думая что это в очередной раз кто-то из ребят. Время словно застыло, когда он увидел его в проходе. Дышать стало сложнее, а на глазах появились соленные капли, что стекали на щеки друг за другом. Губы задрожали в приоткрытом виде. Спускаясь с табурета, он смотрел на него, а он на него. И спустя два года, он снова в его теплых обьятиях, с теплыми и влажными поцелуями и таким родным запахом лаванды и кофе.