Возвращайся ночевать домой

— Извини, если покажусь грубым, но как твоё имя? Сидящая напротив девушка резко обрывает свой рассказ о том, как взяла из приюта длинношёрстного той-терьера по кличке… ладно, не стоит себя обманывать, Джисон даже не попытался запомнить, как зовут это пушистое безобразие с фотографий, что показали ему, кажется, минут десять назад. Он в целом перестал слушать, как только узнал, что блондинка предпочитает собак. Не кошек. Не то чтобы это было прямо-таки важно, но… — Прости? — она хлопает ресницами и улыбается, однако в глазах читается абсолютная растерянность. А Джисон только давит неловкую улыбку в ответ и молчит, не разрывая зрительного контакта, — Сумин. Кан Сумин. У тебя… плохая память на имена или что-то вроде того? Блондинка неуверенно смеётся, и Хан на автомате тянет уголки губ шире. — Верно, — ложь слетает с языка поразительно легко, и парень, глядя в экран вынутого из кармана джинсов телефона, строит притворное удивление, — Ох, чёрт. Он в пару секунд вылезает из-за стола и подхватывает со спинки стула ветровку. — Извини, надо бежать. У кореша что-то случилось, просит срочно приехать. Спишемся потом, окей? — протараторив это на одном дыхании, Джисон не оставляет девушке и шанса хоть что-то ответить. Вылетает из кофейни ещё до того, как она полностью осознает ситуацию и поймёт, что её откровенно кинули. Не спишутся, ведь они даже не обменялись номерами. Возможно, прямо сейчас она уже кроет его самыми тёмными проклятиями и клеймит законченным мудаком, но это справедливо. Джисон и сам не считает себя хорошим человеком. Быстро шагая к автобусной остановке, он в пару касаний набирает знакомый номер и прикладывает телефон к уху. Трубку снимают почти сразу. — Блять, Джисон, с вашей встречи прошло всего пятнадцать минут, если ты кинул её, даже не узнав, чем она увлекается, я тебя нахуй на порог не пущу, — Хёнджин обречённо хнычет в динамик и, судя по звукам, падает в кресло. — Она ходит на курсы немецкого и по выходным помогает маме в цветочном. Не доходя до остановки, Хан сворачивает в продуктовый. Во-первых, нужно чем-то задобрить друга, чтобы не выпнул из квартиры спустя пять секунд пребывания. Во-вторых, ему очень хочется накидаться. — Ты мразь, Джисон. Она подрабатывает волонтёром на выставках и посещает книжный клуб, — огрызается Хван, пока Джисон хватает с полок дешёвую лапшу, сухари и несколько банок холодного нефильтрованного. — Разве? А откуда я тогда… — Это была твоя очередная попытка на прошлой неделе, Джисон. Чхве Чанми, если ты ещё не забыл. — Ох, так вот кого она мне напомнила, — на искренне удивлённую интонацию парня Хёнджин снова плачется и несколько раз повторяет, какой Хан идиот, — В общем, примерно через двадцать минут буду. Коротко прощаясь, Джисон, едва не выронив из рук всё, что он решил тащить без корзинки, направляется к кассе самообслуживания. — Глаза б мои тебя не видели, честное слово. Хёнджин сбрасывает. Джисон с его желанием полностью солидарен.

***

— И чем тебе не угодили на этот раз? Закрывая за собой дверь, Хан уже не удивляется встречающему его Сынмину. У него особая чуйка на его неудачи. Материализуется рядом сразу, как только ощущает, что есть над чем поиздеваться. Поэтому сейчас он, привалившись плечом к косяку, соединяющему коридор и комнату Хёнджина, складывает руки на груди и мелко усмехается. Сам Хван, снимая наушники, поднимается из-за рабочего стола и шагает к Джисону, но лишь для того, чтобы бесцеремонно забрать у него пакет с продуктами. Назвать таковыми его содержимое нельзя даже с натяжкой, но питаться нормально Джисон будет не здесь. Верно. Адекватной пищей его накормят чуть позже. — Она собачница, — коротко отвечает Хан, проходя вслед за другом на кухню. Хёнджин, услышав это заявление, отрывается от заваривания лапши и почти истерично округляет глаза. — Какого хуя, Джисон? А Джисон даже оправдываться не хочет. Да, он придурок. Да, зря потратил время Сумин, хотя сам согласился на затею Хвана познакомиться с ней поближе. Он откровенный идиот и отрицать этого не собирается. С его стороны, в принципе, глупо было надеяться, что знакомство с людьми из реального окружения чем-то отличается от встреч с незнакомцами из тиндера. — А с тем пареньком что? — интересуется Сынмин, присаживаясь за стол и нечитаемым взглядом следя за Джисоном, лезущим в холодильник, — Ну, с которым ты виделся на прошлых выходных. — Он всю дорогу затирал про бывшего. Хёнджин закидывает в коробку специи и переставляет её на стол, тут же подлетая к Хану и перехватывая из его рук бутылку незаконченного вина, которое они не так давно распивали по случаю… да не было случая, просто Сынмин решил навести бардак в чужой квартире за совместным просмотром какого-то второсортного кино. — Я так и не понял, по какому поводу он там с ним разошёлся, но подгорело у него знатно. Так яростно мне что-то доказывал, будто это я его кинул, — Джисон страдальчески заламывает брови, смотря, как Хёнджин убирает бутылку на верхнюю полку кухонной гарнитуры, но вернуть её не пытается. Падает на свободную табуретку и ставит локти на чёрную столешницу, зарываясь лицом в собственные ладони. — И что по итогу? — не унимается Сынмин, вынуждая друга тяжело вздохнуть и поднять голову. — Да ничего. Поперемывали кости ещё паре его бывших и разбежались. Он меня в инсте добавил, но я его блокнул. В пизду такое общение. Ким только поджимает уголок губ и мелко кивает, как бы говоря «справедливо», а Хёнджин заботливо ставит перед друзьями две оставшиеся коробочки с лапшой и уже через пару секунд протягивает палочки, расположившись с другого края стола. — А этого видел? — спустя минуту тишину проговаривает Хван, найдя нужные фотки в галерее телефона и показывая их поникшему Джисону, — С третьего курса стоматологии парень. Говорят, хороший. Был в отношениях с начала старшей школы и только недавно вышел из них, причём на хорошей ноте. Хан всматривается в милое лицо, внимательным взглядом сканирует проступающие на щеках ямочки, тёмно-зелёные, граничащие с серым глаза и цепляется за точёные, красиво выглядывающие из-под ворота рубашки ключицы. Изучает чужой силуэт настолько досконально, что в душе Хёнджина начинает теплиться надежда на то, что вот она — искра, то, что нужно его страдающему другу, однако тот в ту же секунду возвращает своё внимание к лапше и равнодушно бросает: — Прикольный, но причёска ни о чём. Сынмин, мельком заглянувший в телефон к Хвану, тихо прыскает и издевательски тычет палочками в сторону Джисона. — О, естественно, ни о чём. Тебе ведь бордовую шевелюру подавай. Куда обычному блонду тягаться с ней. — Неправда, — без энтузиазма упирается Хан, сам не понимая, зачем спорит со столь очевидной истиной, — Просто чёлка слишком длинная. Странно смотрится. — У Минхо такая же, — с набитым ртом встревает Хёнджин и от возмущения аж выпрямляет спину, переставая быть похожим на скрючившуюся креветку. Джисон его заявление тут же парирует. — Нет. Он подстригся пару дней назад. Хван всплёскивает руками и, даже не пережёвывая лапшу, пытается произнести: «Ну, извините, блять, не знал». — Окей, а что насчёт той девушки с театрального? — Сынмин поднимается со своего места и, выхватив из пакета банку пива, усаживается обратно, — Вы же вроде в кино гоняли, нет? — Было дело. Незаинтересованно отвечает Джисон, проверяя уведомления, заглушённые режимом «не беспокоить». В этом не так много смысла, ведь звук у него стоит лишь на одном человеке. Так что пропустить звонок или сообщения от него было бы просто невозможно. — Не сошлись в интересах, — протяжный выдох Хёнджина говорит красноречивее слов. Друзья ещё несколько минут молчат, доедая лапшу, пока в конце концов Хёнджин не зовёт двоих перекочевать в комнату. Сегодня обсуждать неудачные знакомства друга он больше не намерен. И Джисон, несмотря на то, что даже во время игры в приставку не может отвлечься от мыслей о своей проблеме, благодарен Хвану за это.

***

Домой Джисон возвращается только к девяти вечера, когда Хёнджин едва ли не за шкирку выкидывает его за порог своей квартиры, аргументируя это тем, что на сегодня общества Хана ему хватит. Сынмин ушёл раньше, ещё в семь, и те два часа, что Джисон пропитывал стены чужой комнаты собственными переживаниями, Хёнджин перенёс с трудом. Отвлечь друга было невозможно. И сейчас, неуверенно замерев перед тёмной дверью, Джисон не знает, чего хочет больше: поскорее увидеться с ним или, наоборот, по мере возможности избегать его, не загоняя себя в эту могильную яму ещё глубже. На самом деле, идеальнее Минхо, соседа было не найти. Джисон познакомился с ним ещё на первом курсе. Прожив в общежитии всего семестр, понял, что терпеть громких сожителей больше нет сил, потому принялся искать небольшую квартиру поблизости. И всё бы ничего, но стипендии и личного дохода Хана с мелких подработок на полную оплату хоть какого-нибудь адекватного жилища не хватало. Это не стало для него чем-то удивительным, но всё же порядком огорчило. Тогда Сынмин предложил поспрашивать у однокурсников, нет ли у кого желания съехать с общаги и поделить квартплату пополам. Но и эта затея не увенчалась успехом. Вернее, Джисон так и не решился подойти хоть к кому-нибудь из них. Ему не хотелось иметь с этими людьми что-то большее, чем простой контакт в университете. Они, разумеется, не были плохими, нет, все парни и девушки, с которыми он так или иначе общался и общается до сих пор, классные и забавные, но всё-таки Хан чувствовал, что такой формат ему не подойдёт. А затем появился Чан, третьекурсник с экономического, что как раз искал жилище поближе к своему корпусу, находящемуся несколько дальше основного здания университета. Джисон сдружился с ним быстро, и совместное проживание даже с таким малознакомым человеком оказалось вполне комфортным. Чан почти не появлялся дома, возвращался из-за подработки и дополнительных занятий лишь к ночи и, несмотря на усталость, всегда находил время, чтобы зависнуть с Ханом на кухне на час-другой и поболтать о жизни. Они прожили так три месяца, а затем на одной из таких полуночных посиделок Чан заявил, что в течение нескольких недель собирается съехаться со своей девушкой. И Джисону вновь пришлось искать, с кем делить эту несчастную, но такую удобную жилплощадь. Переезжать обратно в общежитие никакого желания не было, потому он даже переступил через себя и попытался предложить заманчивую затею паре ребят со своего потока, но неуверенные «я подумаю» и «ох, даже не знаю» никакой надежды не вселяли. Спасение снова пришло от всё того же Чана. Правда, сейчас Джисон предпочитает думать, что теперь оно стало его погибелью. Ли Минхо — студент третьего курса пиара и связей с общественностью, желающий перейти на заочное и ищущий хорошую квартиру в тихом районе. Чан случайно познакомился с ним на одной из совмещённых лекций и, разговорившись, так же случайно выведал, что парень уже третью неделю подряд пытается найти куда переехать. От такого шанса Джисон просто не имел права отказаться. Он соврёт, если скажет, что первое время не боялся Минхо. Хотя «боялся» громкое слово. Скорее, относился настороженно. Прожив с Ли неделю, Хан понял, что иногда забывает, что в квартире обитает не один. Минхо почти не выползал из своей комнаты, а если такое всё же случалось, то ходил по коридору так тихо, что Джисон не мог услышать его шагов. Пожалуй, в то время он потерял больше всего нервных клеток. Потому что когда ты спокойно завариваешь себе чай, а за спиной внезапно возникает чей-то силуэт и около уха слышится: «Любишь малиновый?», среагировать относительно спокойно просто не получается. А сколько раз Хан вздрагивал, когда старший появлялся в гостиной с извечным «Я в магазин. Тебе купить что-нибудь?», он и сосчитать не мог. И все эти непреднамеренные пугалки продолжались ровно до тех пор, пока Джисон, гуляя по торговому центру в поисках новой одежды, не наткнулся на белые пушистые тапочки с заячьими ушами. Долго думать не пришлось. Уже через двадцать минут он мчался домой, искренне желая проверить настолько очевидное решение своей проблемы. Джисон ворвался в чужую комнату без стука и нашёл весьма несправедливым то, что Минхо, сидящий на кровати с ноутбуком, из-за его неожиданного появления даже не дёрнулся. Зато, когда Хан поставил ему на клавиатуру пару больших мягких комков, его реакцию стоило видеть. «Это что?» — непонимающе спросил тогда Ли, на что Джисон тут же ответил: «В честь нашего сожительства. И чтобы ноги не мёрзли». И прежде чем тот успел ещё что-либо сказать, ускользнул к себе в комнату. Счастью Джисона не было предела, ведь незапланированный подарок и впрямь стал гарантией его душевного спокойствия на протяжении всего дальнейшего совместного проживания. Минхо носил тапочки постоянно, и Хан, слыша ленивое шарканье подошвы по коридору, всегда невольно тянул уголок губ вверх, понимая, что старший вот-вот подойдёт. А подходить он стал чаще. Джисон в целом не уследил, в какой момент присутствие Минхо рядом стало чем-то привычным, но как только он возвращался домой, из-за угла коридора уже выглядывала чужая макушка, а тёмные глаза, смотрящие на него, весело сверкали. Хан начал засиживаться в небольшой гостиной всё чаще, и всё лишь из-за того, что когда он находился там, на противоположный край дивана обязательно приземлялся Ли. Он быстро печатал что-то в ноутбуке и изредка заводил короткие диалоги, которые Джисон с удовольствием поддерживал. Всё начиналось со стандартного «Что хочешь завтра на ужин?» и постепенно переходило в обсуждение университетских будней и глупые шутки, которыми Хан сыпал направо и налево, становясь одержимым собственной фикс-идеей слушать смех старшего до тех пор, пока не надоест. Не надоело до сих пор. Но уже через полмесяца гостиная начала пустовать. Минхо стал находить Джисона в его комнате, и за этим моментом Хан, если быть честным, тоже не уследил. Их совместное времяпровождение практически никак не изменилось. Они всё так же занимались своими делами, перебрасываясь короткими фразами и иногда отвлекаясь на бессмысленную болтовню, или заваливались к спинке кровати и включали на фон низкосортные ужастики. Раньше Джисон думал, что такое прокатит только с Хёнджином и Сынмином, но смеяться над неудачными сюжетами вместе с Минхо оказалось не менее весело. Джисон падок на обычную заботу. И именно это спустя пару месяцев и привело его к тому, что в груди при виде чужой улыбки стало не хватать воздуха. Минхо был прекрасен во всём. В своей привычке уводить Хана на кухню, чтобы накормить недавно приготовленной домашней едой, в проверке прогноза погоды перед тем, как младший уходит ранним утром на пары, и в накидывании ему на шею тёплого шарфа, если градусная отметка кажется Ли хоть чуть-чуть потенциально грозящей простудой. Да даже того, как после совместного просмотра фильма он аккуратно поднимается с кровати и накрывает Джисона одеялом, обязательно подоткнув по бокам все края, парню уже было бы достаточно для того, чтобы сдуру позвать старшего под венец. Но Минхо делал сверх этого. Он заботился о Хане так, будто действительно был в него влюблён, но во вселенной самого Джисона это являлось чем-то невозможным. Как такой потрясающий и до безумия красивый Минхо мог проникнуться столь серьёзными чувствами к Джисону — первокурснику, что в первую неделю их совместного проживания больше походил на зашуганную мышь, вздрагивающую от каждого звука? Для Хана эти жалкие мечты были примерно на одном уровне с утверждениями о том, что земля плоская. Он думал, что сделать вид, будто собственной влюблённости нет, будет несложно. Если в каком-то виде спорта Джисон и мог дать фору остальным, так это в профессиональном избегании проблем. И даже несмотря на то, что друзья крутили пальцем у виска, продолжая говорить, что это глупо и долго он так не продержится, Хан не оставлял надежд на то, что сердце в скором времени успокоится. Смирится с тем, что в этот раз ловить нечего и забьёт так же, как Джисон когда-то забил на свой режим сна. Но всё оказалось куда хуже. Прошёл целый год, и желание Хана повеситься на шнурках своих любимых конверсов росло пропорционально бегущим мимо него одинаково тяжёлым дням. Джисон не мог себя контролировать. Не мог контролировать собственный пульс, не мог отказывать себе в по-прежнему тёплых вечерах, что почти не претерпели изменений, помимо того, что теперь Минхо утягивал его в объятия и обязательно вплетал руку в волосы, играя с ними так, словно идущий на фоне фильм и вовсе не был интересен. Джисон чувствовал, что готов взорваться от распирающего изнутри отчаяния, но ничего не предпринимал. Просто не смел. И вот тогда это всё и началось. Советы друзей признаться Минхо и не мучиться уходили в никуда, а потому Хёнджин, не выдержав вида затухающего с каждой неделей Хана, предложил ему попытаться переключить внимание. Джисон же, не найдя причин отмести эту затею в сторону, согласился. Он погряз в постоянных встречах с кем-то. Утонул в куче чужих профилей с фотографиями и забил голову одноразовыми именами и фамилиями, что оставались в памяти блеклым пятном и смутными очертаниями лиц. Джисон виделся со столькими людьми, что сбился со счёту, по сей день не понимая, перешагнул он отметку в сотню неудачных свиданий или нет. И всё шло более-менее нормально до момента, пока Хан не осознал, что пытается просто-напросто заменить Минхо. Вернее, это было понятно с самого начала, Хёнджин буквально это ему и предложил, однако всё оказалось несколько сложнее. Джисон пытался найти копию Ли. В его голове уже был идеальный портрет, фоторобот со списком качеств, которые подошли бы ему, как кусочки пазла, и он всего лишь ставил около них прочерки, приходя на очередную встречу в надежде, что однажды найдёт того, кто ему нужен. Было странно обманывать себя, понимая, что тот, кто ему в действительности нужен в это время наверняка готовит дома ужин и к вечеру уже привычно встретит Хана с рассказами о новом проекте, что успел недавно завершить и сдать. К этой осени в контактах телефона Джисона больше нескольких десятков сохранённых номеров, которые он почему-то всё никак не удалит, а в директе инстаграма полно заархивированных переписок и вовсе не принятых запросов. Три приложения для знакомств занимают память и открываются стабильно два раза в день, а анкеты людей пролистываются едва ли не на автомате. Хан окончательно потерялся. Перестал понимать, для чего всё это делает, и перестал надеяться, что встретит кого-то, кто мог бы ему помочь. Он привык к неудачным свиданиям так же, как привык к быстро скачущему из-за Минхо пульсу, а от привычек всегда отказываться трудно. Джисон закрывает за собой дверь и вбирает в лёгкие побольше воздуха, отсчитывая ровно пять секунд. С кухни доносится сладкий аромат свежей выпечки, и Хан уже заранее понимает, что старший испёк его любимые булочки. Внутри грудной клетки всё трещит по швам, а из комнаты раздаётся шарканье тапочек. — Ты поздно, — без какого-либо упрёка произносит Минхо и упирается плечом в стену. Джисон прикусывает внутреннюю сторону щеки. Бордовые волосы, отливающие тёмным рубином в приглушённом коридорном свете и больше не закрывающие глаза, выглядят как раскалённая магма. Хан сгорит, даже не успев коснуться. — Играли с Хёнджином и Сынмином в приставку, — пожимает плечами Джисон и старается не задерживать взгляд дольше положенного. Минхо на его ответ лишь тихо мычит и еле заметно кивает. Ждёт, пока младший повесит на крючок ветровку, уберёт в полку обувь, а после неторопливыми шагами подходит ближе. Джисон весь замирает, стоит старшему прижаться к нему со спины и, уложив подбородок на плечо, обвить руками талию. Ничего такого. Для Минхо это в порядке вещей, ведь Хан никогда не выставлял границ. Минхо знает, что ему можно так делать. — И как? Уделал их? — чужое дыхание касается линии челюсти, и Джисон ощущает, как рассыпается на кусочки. — Им не переплюнуть несколько лет беспрерывного задротства, — короткую улыбку перенимает и сам Ли, после чего, постояв так ещё несколько секунд, всё же отстраняется. — Обедали чем-нибудь? Джисон отмалчивается, давая Минхо понять всё и без слов. Чужой тяжёлый вздох заставляет его глупо потянуть уголки губ вверх. — Ты невыносим, — и пусть Ли говорит одно, руками он всё же толкает младшего в сторону кухни. А Джисон клянётся себе, что позволит тёплым чувствам выйти на свет в последний раз.

***

Мыслями он не здесь. Джисон всё ещё пытается согреться воспоминаниями о всех прошедших вечерах, в которых засыпал под боком у Минхо, и, погружаясь в фантомные ощущения чужих касаний, совсем забывает о том, где находится. — Привет! — парень, присаживающийся напротив него, сверкает яркой улыбкой и почти ослепляет отвлёкшегося от реальности Хана, — Долго ждал? Джисон старается улыбнуться в ответ и отрицательно мотает головой. Он рукой подзывает к себе официанта, и пока светловолосый парень делает заказ, непонимающим взглядом проходится по его лицу. Лёгкий прищур тут же ловится с поличным. — Что-то не так? — всё с той же улыбкой хлопает глазами парень, и Джисон несколько теряется. — Разве… мы с тобой не встречались позавчера? Хан не помнит. Совсем не помнит. Черты лица этого миловидного паренька мешаются с десятками других лиц, и всё, что Джисону удаётся вспомнить — имя героя сегодняшнего одноразового свидания. Кан Сонджун. — Что? О, нет, мы видимся впервые, — он мягко посмеивается и, кажется, на неловкий вопрос совсем не обижается, — Ты плохо спал? Выглядишь уставшим. Джисон снова натягивает кривую улыбку и несколько раз кивает, произнося короткое «в точку». — Всё в порядке, не парься. Если хочешь, могу напомнить, — очередной смешок в ситуации, что парня явно забавляет, — Я Кан Сокджин. Мы добавили друг друга в инсте несколько дней назад. У меня на аватарке ещё красный гриб из Марио стоит. Ох, всё-таки не Сонджун. Ну, по крайней мере, он был близок. — Да, это я помню, — неловко усмехается Джисон, делая ещё один глоток из чашки с остывшим кофе. Мысленно он ставит таймер. Хан бы ушёл сейчас, но сливаться вот так сразу уж совсем некрасиво, поэтому он даёт этому парнишке полчаса. Сокджин милый. Правда, очень милый, яркий и жизнерадостный. Джисону нравятся такие, так что у него нет ни единой причины уходить так рано, не давая парню даже шанса на короткую прогулку, но… Тридцать минут проходят. За это время Джисон допивает свой кофе и уже окончательно перестаёт слушать рассказ Сокджина о том, как ему удалось попасть на какую-то крутую стажировку в Пусане. И Хан чувствует, как с каждой секундой ему всё необходимее услышать от Хёнджина осуждающее «Ну ты и мразь, Джисон». Иначе он точно сойдёт с ума. Этот парнишка определённо не заслужил такого откровенно незаинтересованного собеседника, как он. — Слушай, я не очень хорошо себя чувствую, может… Джисон не успевает договорить, как парень тут же обрывает: — Ох, всё нормально! Если честно, ты выглядел не очень с самого начала. То есть нет, ты красивый, но было ощущение, будто тебе не здоровится. Он активно жестикулирует ладонями, и Хану становится искренне жаль, что это псевдосвидание обернулось для него вот так. — Да, я понял, извини. Спишемся потом, окей? — приевшаяся фраза успевает вырваться раньше, чем Джисон прикусывает язык. Он идиот. Нужно было просто попрощаться, а не закапывать себя глубже, давая ложную надежду. — Тебе вызвать такси? Сокджин выуживает из кармана джинсовки телефон, чтобы открыть приложение, но Хан быстро тормозит его. — Нет-нет, спасибо. Правда, не нужно. Тут автобусная остановка через улицу, я доберусь. Он ещё раз неловко машет рукой на прощание и спешит покинуть кафе, ощущая, как его провожают взглядом. Джисон чувствует себя ещё хуже, чем до этой встречи. Кусая губы и слушая идущие из динамика гудки, он быстро шагает к остановке и пытается подавить накрывающие волной ощущения. Разрыдаться прямо на улице кажется не лучшей идеей. — Удали уже мой номер, блять, я умоляю, — уставший голос Хёнджина на мгновение приводит в чувства, рождая кривую улыбку. — Ты дома? — без всяких церемоний спрашивает Джисон, вставая в нескольких сантиметрах от края тротуара. — Дома Сынмин. Опять хочет какой-то позор киноиндустрии посмотреть. — А ты где? — В магазине, — на фоне слышится тихое гудение морозильников, — Ищу для него йогурт со вкусом крем-брюле. Гад пользуется мной. — Захвати мне пару штук с киви. — Перебьёшься, — огрызается Хван, но Джисон может услышать, как в корзину летят ещё несколько упаковок. — Опять со свиданки сбежал? На невесёлый смешок друг только вздыхает и продолжает выискивать нужные продукты. — Сегодня допоздна сидеть не дам, полетишь домой к шести. Понял? — Понял. — Вот и отлично, — Хёнджин сбрасывает, и Джисон убирает телефон в карман ветровки, пряча туда же и ладони. Подъезжающий автобус прячет его от внешнего мира и увозит подальше от очередной неудавшейся встречи.

***

— Я больше не могу так, — обречённо бормочет Джисон, отвечая сразу нескольким людям в директе. «Давай перенесём, завтра точно никак» «Прости, дело не в тебе» «Слёг с температурой, сорян» «Как насчёт следующего вторника?» Голова идёт кругом, и он просто выходит из сети, вновь ставя режим «не беспокоить». — Ага, — безучастно бросает сидящий неподалёку Сынмин, листая на компьютере каталог с фильмами, — Ты лучше скажи, будем смотреть «Кокаиновую акулу» или «Метамфетаминового аллигатора»? Он поворачивается к Джисону, но, не увидев в его глазах энтузиазма, тихо цыкает и возвращает внимание к монитору. — Завязывай с этим, — уже более серьёзно произносит Ким, бегло читая синопсис к недавно вышедшему триллеру, — Тебе нужен он и никто другой. Просто признайся. — Не могу, — тут же мотает головой Хан, измываясь над покусанной кожицей губ, — Мы живём в одной квартире. Если он… если ему станет противно, что я буду делать? Я не хочу заставлять его съезжать. И сам уезжать тоже не готов. Я, в принципе, не готов обрывать с ним общение, а иначе и не получится. Сынмин, оставляя мышку, откатывается на кресле к кровати. — Откуда ты всё это берёшь? С чего ему должно быть противно? Почему иначе не получится? Сука, может, ты ещё скажешь, что фаза луны не та? Планеты не так стоят, поэтому признаться не можешь? — Это очевидно! — взрывается Джисон, отрываясь от большой ортопедической подушки, — Он в курсе, что я чуть ли не каждый день хожу на встречи с людьми из приложений для знакомств. В курсе, но так ни разу и не затронул эту тему. Ему всё равно, с кем я гуляю, и всё равно, как заканчиваются эти свидания. Ему неважно, с кем я встречаюсь, потому что он не заинтересован во мне, как в парне. Мы соседи, понимаешь? Соседи, близкие друзья, но не более, и этим всё сказано. Хан чувствует, как стучит сердце, а к горлу подкатывает комок обиды. И он не понимает, на что именно обижается. На Минхо или на своё дурацкое поведение. Возможно, просто сдают нервы. Сынмин же неопределённо хмыкает и обводит Джисона прищуренным взглядом. — Что хочешь говори, а я предпочитаю доверять собственным глазам. И знаешь, что я видел, когда две недели назад приходил с Хёнджином к тебе в гости? Боже, да на меня родная мать таким взглядом не смотрит, каким он на тебя. Я на сто процентов уверен, что если бы ты начал нести чушь в духе «вода не мокрая», то он бы всё равно продолжал слушать тебя так, будто ты кандидат ебучих наук. И даже не спорь со мной на этот счёт. Можешь что угодно думать, но если ты всё-таки признаешься ему, то он точно не возненавидит тебя. Негативной реакцией там и не пахнет. Сынмин вновь откатывается обратно к столу с компьютером и щёлкает по фильму, на котором остановился. А Джисон и сказать ничего не может. Он понятия не имеет, как смотрит на него Минхо. Просто не мог уследить, ведь постоянно был занят тем, как бы не засмотреться самому, потому сейчас слова Кима звучат странно и кажутся чем-то невозможным. И проверять их, если быть честным, не очень хочется. Джисон знает, что ничего хорошего из этого не выйдет.

***

Следующая неделя становится для него добивающей. Хан каждый день сбегает на встречи, так же быстро ускользает с них и бродит по улицам города, понимая, что чем раньше вернётся домой, тем быстрее встретит взволнованный взгляд. Минхо проницателен. Ему было нетрудно заметить, что в последнее время Джисон просыпается так, будто через час ему прямая дорога на гильотину. Но на все вопросы Хан лишь отнекивается, заверяет, что всё в норме, и просит не ждать к ужину. «Ты всё чаще пропадаешь вне дома. У тебя всё хорошо?» Ничего не хорошо. Джисон прокручивает десятки переписок с людьми, которых уже не помнит, и ощущает откровенную безысходность. Чего он добивался весь этот год? Кого хотел обдурить? Себя или собственные чувства? Это не имеет значения, ведь в любом случае ничего не вышло. Возможно, не реши он съехать тогда из общежития, ничего бы и не было. Возвращаясь домой только к двенадцати, Джисон пытается быть как можно более тихим. Свет везде погашен, значит, Минхо, вероятнее всего, спит. Хан пробирается в свою комнату и падает на кровать, вновь открывая чаты. Там несколько сообщений от поставленных на беззвучный парней и, на удивление, от Хёнджина. Hyunjin: Сынмин написал, что когда вечером ходил в магазин, видел тебя одного в парке. Всё ещё убиваешься? Прекращай. Лучше соберись и подъезжай в клуб. Выпьем немного и потанцуем. Может, даже познакомишься с кем-нибудь. Последнее вызвало у Джисона лишь невольное отвращение, но перспектива забыться на одну ночь в алкоголе и банально отвлечься вполне привлекала. Ответив согласием, он дождался, пока Хёнджин скинет геолокацию, после чего выцепил из гардероба те вещи, что не надевал, кажется, уже полгода. Чёрные кожаные джинсы и такой же изорванный свитер поверх бежевой водолазки. В его планах сегодня только пара шотов чего-нибудь крепкого и громкая, пробивающая перепонки музыка. Этого должно хватить, чтобы не думать о проблемах хотя бы до следующей половины дня. Он тихо выбирается в коридор и принимается зашнуровывать ботинки, но вздрагивает, слыша непонимающее: — Куда ты так поздно? Джисон тут же поднимает голову и встречается взглядом с заспанным Минхо. Спросонья не нашёл тапочек и прошёл в коридор без них. Забавно. Хан уже и забыл, как бесшумно способен подкрадываться старший. — Хёнджин позвал в клуб. Настолько честно, что он и сам пугается такой откровенности. А Минхо лишь слегка хмурит брови и, опираясь плечом о стену, складывает руки в карманы пижамных штанов. — Ты говорил, что ни разу не ходил туда. Нервный смешок вырывается сам собой. — Ну, всё когда-то бывает в первый раз, — Джисон снова наклоняется, чтобы зашнуровать второй ботинок, а Ли отрывается от стены и подходит чуть ближе. — Что происходит, Джисон? Я знаю, что это, наверное, не моё дело, но ты ведёшь себя странно. Где ты пропадаешь? Ты всего десять минут назад вернулся домой, а теперь снова уходишь. Избегаешь меня? — Нет, — глухо отвечает Хан, смотря в пол и полностью игнорируя остальные вопросы. — Тогда на что это похоже? Ты и раньше днём постоянно убегал на встречи с кем-то, но хотя бы вечера мы проводили вместе. А в последнюю неделю… Если я сделал что-то не так, тебе достаточно сказать об этом. Джисон поджимает губы и мотает головой, делая неуверенный шаг к двери. Чувство паршивой вины растекается по венам. — Ты ничего не сделал. И я не избегаю, просто… я сам разберусь с этим, ладно? Прости. — За что ты... Джисон не дослушивает. Покидает квартиру и торопливо сбегает вниз по лестнице, удерживая в уголках глаз подступившие слёзы. Он не хотел обижать Минхо. Не хотел, чтобы он думал, что в чём-то провинился. Однако одно его нехотенье действительности не исправит. Ему придётся подумать об этом чуть позже, а пока Хан вызывает такси и мчится к Хёнджину, надеясь, что если тот и попытается вправить ему мозги, то у него это получится. Но Хёнджин не пытается. Он встречает его около барной стойки и угощает коктейлем, название которого Джисон и не запоминает. Он осушает бокал почти залпом, и Хвану остаётся только удивлённо смотреть на него, медленно потягивая из трубочки собственный напиток. К своему разочарованию, отвлечься у Хана не получается. Его мысли даже под градусом четки настолько, что первое посещение подобного чересчур шумного заведения совсем не вызывает у него тревоги. Ни забитый танцпол, ни содрогающиеся от выкрученных на максимум колонок стены, ни очередной стакан чего-то горького, который он умудряется смешать с другим коктейлем, ничего не способно заставить Джисона перестать думать о том, что разрывало его изнутри весь последний год. Хан пытался танцевать, пытался слушать разговоры Хёнджина с миловидным блондином-барменом, который, как оказалось, учится в том же университете, что и они, но ни одна из этих попыток так ни к чему и не привела. Джисон тонет в размышлениях, как кубики льда в его бокале, и теряет счёт времени. Пару раз к нему кто-то подсаживается, улыбается и предлагает угостить, но Хан даже не отвечает. Его тошнит от знакомств. Настолько, что кажется, что если он услышит ещё хоть одно новое имя, его вырвет прямо на барную стойку. А люди отстают, не настаивают, и это, вероятно, можно счесть за удачу. Джисон сидит так долго. Плавит взглядом полупустой бокал и изредка падает головой на стойку, прикрывая глаза и пытаясь отдохнуть от мигающих прожекторов. Печально, но первый раз в клубе оказывается куда тоскливее, чем он себе представлял. Проблема, правда, только в нём, но ситуацию это не исправляет. Телефон в кармане джинсов вибрирует. Один раз, второй, третий, пока до ватного рассудка Хана, наконец, не доходит, что в режиме «не беспокоить» уведомления не заглушаются лишь на одном человеке. Джисон выуживает устройство и смотрит на три пропущенных. А затем поступает и четвёртый вызов. Он держит телефон в ладонях и испуганно смотрит на подпись звонящего контакта, так и не решаясь взять трубку. Пытается оправдать себя тем, что Минхо всё равно не услышит его из-за музыки и шума, но на самом деле понимает, что просто не готов разговаривать с ним. А затем приходит сообщение. Minho: Можешь не отвечать на звонки, но возвращайся ночевать домой. Я буду ждать. Джисону хватает ровно секунды, чтобы подорваться и едва ли не упасть с высокого стула. Хёнджин, испугавшийся внезапно ожившего друга, пытается прокричать что-то вслед, но Хан уже проталкивается через толпу к выходу. Он оставляет громкие басы за своей спиной, вдыхает холодный уличный воздух, от которого почти кружится голова, и озирается по сторонам, выискивая простаивающее такси. Ему везёт. Свободная машина довозит его до знакомых районов за десять минут, и вот Джисон уже бегом поднимается по лестнице, не обращая внимания на размякшее из-за алкоголя тело. Свет в их квартире горит только на кухне, и он, ожидая, что Минхо выйдет именно оттуда, смотрит вперёд. Старается отдышаться, привести бешено скачущий пульс в норму, но знакомый звук шаркающих тапочек раздаётся прямиком из комнаты старшего. Ли, появляющийся в коридоре всё в той же домашней одежде, смотрит на него удивлённо и неверяще, так, словно не ожидал, что Джисон действительно вернётся. А Джисон и сам не думал, что всего пара строчек заставит его так скоро оказаться здесь вновь. — Чайник ещё горячий, — тихо произносит Минхо и проходит в сторону кухни. Джисон, молясь за своё неспокойное сердце, стаскивает ботинки и шагает за ним. Пакетик малинового чая опускается в кружку, и Хан невольно задумывается о том, что с того дня, как старший увидел в полке кухонной гарнитуры яркую коробку с ягодами, никакого другого чая в их квартире и не водилось. Разве что чёрный, который приходилось заваривать в отдельном чайничке, но тот всегда был для гостей. Для Джисона Минхо брал исключительно малину. Может, на него действует алкоголь, может, внезапно всплывшее наблюдение трогает его израненную переживаниями душу, но, так или иначе, Джисон осторожно подходит ближе и жмётся к чужой спине. Обвивает поясницу руками и утыкается щекой в ткань домашней растянутой футболки. Минхо не замирает, продолжает возиться с чаем и добавляет в одну из кружек три ложки сахара. А когда заканчивает, самостоятельно ослабляет хватку на своей талии и разворачивается. Хан успевает подумать, что Минхо хочет отстраниться, но вместо этого старший только притягивает его к своей груди и успокаивающе ведёт ладонью по волосам. И у Джисона не остаётся никаких сил, чтобы беспокоиться хоть о чём-нибудь. Он тает в чужих руках без возможности остановить этот запущенный процесс. Приглушённый свет кухни защищает их от ночи, и пока малиновый чай стынет в стороне, чувства, переливающиеся через край, лишь распаляются. — Ты так сильно ищешь отношений, но всё, что тебе нужно, могу дать один я, — еле слышно шепчет Минхо, зарываясь носом в пряди тёмных волос. Джисон от этого, кажется, перестаёт дышать, — Я не хочу… смотреть, как ты из раза в раз уходишь. Останься со мной, пожалуйста. Хан не в состоянии даже выдохнуть. Он жмётся к старшему ближе, цепляется пальцами за футболку на спине и быстро-быстро кивает. — Я буду лучше их всех, лучше каждого, кого ты встречал, только не сбегай больше никуда, — продолжает тихо Минхо, совсем не замечая невербальных ответов. — Я хочу остаться с тобой. И этих слов хватает, чтобы старший расслабил напряжённые плечи. Джисон обязательно расскажет ему обо всём чуть позже. Завтра, когда проснётся в его объятиях и поймёт, что всё произошедшее — не сон, когда вспомнит о коротком поцелуе в лоб, оставленным Минхо перед тем, как Хан окончательно сомкнул от усталости веки, и когда осознает, что всё-таки Сынмин был прав. Минхо действительно смотрит на него так, будто считает в его глазах созвездия.

***

Идут короткие гудки, но трубку, как и всегда, снимают быстро. — Отъебись от меня, Джисон, я сейчас вот вообще не в ресурсе, чтобы разговаривать с тобой, — только что проснувшийся Хёнджин звучит хрипло и почти угрожающе. — Что я вчера пил? — без приветствий начинает Хан, ища в аптечке нужный блистер с таблетками, — Голову на части рвёт, по ощущениям будто умираю. Хван раздражённо усмехается. — Ты угараешь? Думаешь, я помню? Но если судить по тому, как тебя размазало, это было что-то, чем заправляют технику. — Чего? — непонимающе выдаёт Джисон, всё-таки находя таблетки и запивая сразу две водой. — Ну, тракторы там всякие, бульдозеры. На фоне слышится такое же хриплое «С кем разговариваешь?», и Хан, секунды помолчав, узнаёт в чужом голосе миловидного бармена из клуба. — Это же… — Забудь мой номер, Хан Джисон. Хёнджин сбрасывает.