Fitting In (Tiny Spaces)

Питер был новичком в Мстителях, настолько, чтобы всё ещё действовать в одиночку в боях. Он не привык к тому, что у него были товарищи по команде, и часто не мог заставить себя попросить их о помощи. Он жадно хватался за каждую возможность, дававшую ему проявить себя. Он продолжал сражаться, в основном, в одиночку на поле боя, не жалуясь, не прося о помощи. Питер мог это делать. Пока не произошла эта ситуация. Лежа на животе, в пространстве, едва ли достаточном для ребенка, Питер сделал глубокий, успокаивающий вдох, затем замер, когда его поднимающаяся грудь уперлась в почти полностью разрушенные обломки над ним. Масса сдвинулась, громко треснув, угрожая упасть и раздавить Питера. Хорошо. Ладно, двигаться было плохим решением. Питер сосредоточился на том, чтобы меньше дышать и не обращать внимания на боль в левом бедре. Что-то застряло у него в ноге, когда здание рухнуло, а он все еще находился внутри. Он был слишком далеко, чтобы успеть выбраться, озабоченный очисткой пространства от гражданских. Он ничего не мог видеть. Здесь солнце не могло достичь его, не было ничего, кроме кромешной тьмы. Что теперь? Думай, Паркер. Связь еще включена? Было трудно что-либо услышать, в его ушах все еще звенело от звука, издаваемого зданием, когда оно рухнуло вокруг тебя. Облизнув губы, Питер попробовал: — Алло? Голос его под конец был хриплым и надтреснутым, но Питер получил немедленный ответ: — Человек-паук, отчет о состоянии. — Я облажался, Кэп, — сказал Питер. У него было такое чувство, словно он вернулся в школу и признался учителю естествознания, что споткнулся и разрушил еще один ряд мензурок. — Есть какие-нибудь причинно-следственные связи? — Я вовремя вытащил всех гражданских, но здание… оно рухнуло, я не смог его остановить… — Это одно здание, — легко сказал Кэп. — Просто постарайся свести остальную часть побочного ущерба к минимуму. — Не волнуйся об этом, — сказал Питер, чувствуя, как клетка из обломков и сломанной ржавой стали давит на него. Его смех был хриплым и слишком высоким. — Я определенно не буду вносить свой вклад в побочный ущерб в ближайшее время. Обломки над ним снова сдвинулись, что-то поддалось дальше, и острый металл прижался к спине Питера, впиваясь в нее, разрывая кожу. Он вскрикнул и подавил желание отшатнуться. — С тобой все в порядке, малыш? — спросил Сэм, его голос частично был быстрым из-за ветра, с которым он боролся, летя где-то высоко в небе. Питер отдал бы все, чтобы быть рядом с Соколом, мчащимся по городу, а не здесь, запертым в темном пространстве. — Эм, типа того? — Человек-паук, доложи. Стив был краток и сосредоточен на делах. — Я немного пострадал, когда здание обрушилось, и не могу вернуться в бой на свою, э-э, позицию. — Новички, — сказал Тони, слегка посмеиваясь. Он не прозвучал грубо, но щеки Питера все равно горели. Он чувствовал себя униженным. Он должен был стать Мстителем. — Дай определение «немного», — сказал Стив, игнорируя Тони. В ответ Питер издал уклончивый, бесполезный звук. — Ты хотя бы в безопасности? — Ну, определите безопасность, — сказал Питер, — потому что в нашей профессии мы никогда по-настоящему не… — Насколько серьезно ваше положение? — прервал его Кэп. Через связь Питер мог слышать звуки выстрелов, шлепки тел об тротуар и стоны Кэпа. Питер сглотнул. Это звучало нехорошо. — Вам грозит непосредственная опасность? — перефразировал Кэп. — Собираешься ли ты истечь кровью или умереть в ближайшие полчаса? Питеру следовало бы высказаться, потому что, если честно? Да, возможно. Его ситуация не казалась, настолько ужасной, чтобы всё бросить, но это было нехорошо. Питеру следовало рассказать им о растущей липкой влажности на спине и бедре, где Питер почти уверен, что его ударили ножом или, по крайней мере, зацепили; рассказал им всем о всё нарастающем онемении его тела, из-за давления тяжелых обломков над ним, о страхе, душившем его, из-за того, что в пространстве, созданном рухнувшим зданием, почти не было места. Но Питер все равно чувствовал себя неуклюжим и глупым рядом с более опытными супергероями. Он не хотел распускать нюни и требовать, чтобы кто-нибудь подошел и взял его за руку. Все было не так уж плохо. Питер мог бы заткнуться и смириться. В конце концов, это было частью того, чтобы быть Мстителем. Когда Питер не ответил, Стив сказал: — Паучок, у них подкрепление. Мы здесь столкнулись с небольшой проблемой, и я не думаю, что кто-нибудь сможет помочь тебе какое-то время. Думаешь, ты сможешь сидеть тихо, пока мы будем разбираться с этим? Давление на его поясницу и ноги становилось слишком сильным. Питер с трудом сглотнул, борясь с паникой. Он мог бы справиться с этим. — Да, — сказал Питер. — Я могу это сделать.

***

После этого Питер замолчал. Обычно он прибегал к ужасным, вызывающим насилие шуткам, когда был тяжело ранен или напуган. Однако, оказавшись в ловушке в темноте, с тяжелым одеялом из обломков за спиной, Питер сосредоточился на том, чтобы справиться с этим. Он хотел вынуть коммуникатор из уха и заглушить его ладонью, чтобы другие Мстители не услышали, на случай, если у Питера действительно случится приступ паники, или он начнет кричать, или вопить — или, что еще хуже, плакать, — но он не мог дотянуться до своего коммуникатора. Там не было места для движения. Ни на дюйм. — Я не хочу торопить вас, ребята, — сказал Питер после того, как, по его ощущениям, прошел час, но, скорее всего, было ближе к пятнадцати минутам, — но, э-э… как продвигается миссия? — — Не забивай свою хорошенькую головку этим, — сказал Тони. — Просто ляг на спину, сделай передышку и… Черт, Сокол, проверь свои пять часов. Влажность, которую чувствовал Питер, к этому моменту скапливалась под ним, делая землю под ним, и без того усеянную осколками стекла из разбитых окон, скользкой. Питер подавился, борясь с желчью. Боже, он ненавидел кровь. Однако он был почти уверен, что его целебный фактор восполняет его кровь достаточно быстро, чтобы не дать ему умереть от потери крови. — Я понимаю, — сказал Питер, стараясь говорить беззаботным тоном, — идут драки, плохие парни с большими пушками и все такое, бла-бла-бла, но не мог бы кто-нибудь, пожалуйста, забрать паука-негодяя как-нибудь в ближайшее время? Пожалуйста? Клинт фыркнул. — Мы доберемся до тебя, когда доберемся, малыш. — Не могли бы вы поторопиться… — Оставайся в своих штанах из спандекса. — Но… — Еще один взвод приближается с юга, — сказал Стив. — Тор, ты со мной. И Паучок? Мы доберемся туда, когда сможем, хорошо? Питер глубоко вздохнул, затем еще раз и с трудом обрел дар речи. — Хорошо, — тихо сказал он. Его голос прозвучал громко в крошечном темном помещении.

***

— Люди моего возраста получают работу, где нужно готовить бургеры, — пробормотал Питер себе под нос, — но я? Нееееет, я должен принять решение о спасении мира. Хорошая работа, Паркер. Посмотри, как хорошо все получилось. Питер прикинул, что прошло около получаса с тех пор, как он попросил кого-нибудь заехать за ним. За это время он предотвратил полдюжины надвигающихся приступов паники и к настоящему времени был истощен как физически, так и эмоционально, борясь за то, чтобы оставаться в сознании. Это было сочетание давящей усталости и потери крови, из-за чего он чувствовал холод во всем теле, головокружение и тошноту. К этому времени Питер почувствовал странную отстраненность, достаточную для того, чтобы его некогда сокрушительный страх улетучился, а чувство юмора вернулось. — Эй, ты все еще можешь переворачивать бургеры. У тебя есть эта возможность, — сказал Клинт ему на ухо. Питер вздрогнул бы, если бы мог пошевелиться. Связь. Верно. Он постоянно забывает о вещах — где он находится, как долго он здесь, о своих товарищах по команде, о том, что его не бросили. Нет, это не так. Они все еще приближаются. Питер просто забывает. — И, эй, — продолжил Клинт, — ты можешь сделать мне сэндвич в любое время. Мне нравятся мои бургеры с двойным сыром. Запомни это, малыш. — Я поджариваю тосты, — сказал Питер. — Пока у тебя сыр не подгорит, мне все равно — ох, дерьмо! — Соколиный глаз? На линии раздался голос Стива, такой же сильный и уверенный, как всегда. — Соколиный глаз, докладывай. Хриплый ответ Клинта был едва слышен из-за его хриплого, неровного дыхания: —Я… я в порядке. Ох. — Что-то у тебя нехороший голос, — сказала Наташа. — Я сейчас на пути к вашему местоположению. — Вот почему ты не разговариваешь по телефону, — сказал Тони. — Только что вы обсуждали правильное количество сыра в бутербродах, а в следующую минуту истекаете кровью. — Как будто ты из тех, кто может говорить, — выпалил Клинт в ответ, все еще звуча так, словно он задыхался, возможно, согнулся пополам, вероятно, хватаясь за ребра. Питер почувствовал прилив беспокойства за старшего Мстителя и проглотил это неприятное чувство. Он ненавидел быть бесполезным. Это пугало его; ничего хорошего никогда не случалось, когда Питер был беспомощен. — Я в доспехах, — съязвил Тони. — Крутой металлический костюм, со взрывчаткой и толстыми защитными слоями. Я могу говорить столько, сколько захочу. Наташа прервала их, очевидно, прибыв, чтобы помочь Клинту: — Соколиный глаз–Клинт, не двигайся. Кэп, он ранен. — Все не так уж плохо, — попытался возразить Клинт. Очевидно, Кэп не доверял собственной оценке Клинта, так что он сказал: —Черная вдова? — Сломанные ребра, ушиб головы, вероятно, сотрясение мозга, подозрение на прокол легкого. На заднем плане было слышно, как Клинт влажно кашляет. — Определенно пробито легкое. — Вы слышали ее, ребята, — сказал Кэп, обращаясь теперь ко всей команде. — Давай на этом закончим. Сэм издал звук ’не-а’. — Вечеринка только начала налаживаться! — Да, ты портишь всё удовольствие, Бартон, — сказал Тони. — Кто-нибудь, заберите Человека-паука, — приказал Стив. — Наконец-то, — тихо пробормотал Питер, словно вознося благодарственную молитву. — Где ты, Паучок? — спросил Тони. — Тот, кто окажется ближе всех, может захватить тебя. Если ты будешь слишком далеко, я подлечу и подниму тебя. Питер улыбнулся, уткнувшись в землю. Наконец-то, наконец-то. Он выходил. — Ты помнишь, где находилось то здание, которое рухнуло? — Тони издал звук подтверждения. — Я нахожусь под этим». Тони рассмеялся, хотя это прозвучало в основном смущенно, немного неловко. — Ты имеешь в виду рядом, верно? — Нет, — сказал Питер, — под. Я не знаю, насколько далеко… довольно далеко? Я был внутри здания, когда оно рухнуло. Эм, здесь много битого бетона и металла, и почти нет свободного места, если это поможет? Питеру захотелось спать. Из-за потери крови все казалось намного легче, поэтому, когда на его коммуникаторе долгое время не было ничего, кроме тишины, Питер не придал этому значения. Затем Клинт тихо спросил: — Что за хрень? — Что? — спросил Питер. Теперь можно было поговорить, верно? Больше не нужно быть терпеливым, больше не нужно ждать в темноте, сдерживая вздохи боли. Верно? — Ты только что сказал, — сказал Тони, — что находишься внутри горы из металла и бетона? Потому что это прозвучало ужасно похоже на то, что сказал ты, и это, это прямо сейчас не может быть правдой-» — Это правда. — В коммуникаторе послышались сдавленные звуки, стоны гнева, яростные ругательства. Питер нахмурился. — Что, что случилось? — Он это серьезно? — спросил Сэм голосом более высоким, чем обычно. —Пожалуйста, кто-нибудь, скажите мне, что он шутит. — Я не думаю, что он шутит, — мрачно сказала Наташа. —Я собираюсь убить его, — решил Клинт. Он немного поворчал, что было странно, а затем обратился к Питеру с раздраженным язвительным оттенком в голосе: — Почему ты, черт возьми, не сказал, Паркер? Питер закрыл глаза. Они были слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми. — Вы, ребята, были заняты, — сказал он. Его слова были невнятными. — Наташа, отвези Клинта в больницу, — сказал Стив. — Сокол, Железный человек, доберитесь до Питера как можно скорее. Осмотрите местность, посмотрите, что вы можете передвинуть. Тони, ты можешь… — Сейчас отслеживаю его связь. — Хорошо. Питер? — Хмм? — Произносимые слова были слишком трудными. То, что Питер выдавил в ответ, было больше похоже на набор невнятных звуков: — Что сейчас происходит? Тяжесть над Питером смещалась, двигалась. Холодная металлическая перчатка с шумом пробилась сквозь обломки и опустилась вниз, коснувшись его окровавленной спины. Сдавленный, полный ужаса звук вырвался из горла Питера. — Мы здесь, хорошо? — успокаивал его Тони. — Не спи, малыш- Питер был едва в сознании и долго он не смог бы продержаться. Он так устал. Он был измучен. Еще больше шума, скрежет металла о металл и треск бетона. Давление на конечности Питера ослабло, а затем внутрь хлынул солнечный свет, от яркости которого глазам было больно даже под закрытыми веками. Он смутно ощущал, что его двигают, поднимают, что с ним разговаривают люди; он был слишком далек от этого, чтобы понимать, что происходит. Питер ничего не помнит сразу после того, как его вытащили из темной дыры. Он проснулся некоторое время спустя, когда они были на борту «Квинджета», достаточно надолго, чтобы приоткрыть глаза и осмотреться. Первое, что он увидел, были перья механического крыла, слегка накинутые на него, как одеяло. Питер поднял глаза и увидел Сэма, сидящего справа от него, Стива — слева. Сэм смотрел в сторону, разговаривая с кем-то другим, но Стив смотрел прямо на него. Стив улыбнулся ему, слегка и грустно. — Привет, Пит, — тихо сказал он, недостаточно громко, чтобы привлечь внимание других Мстителей. Питер, моргая, посмотрел на него снизу вверх. Стив сглотнул и выдавил из себя мрачное: — Мне так жаль. У Питера слишком пересохло во рту, чтобы издать хоть звук, но он поднял дрожащую руку и провел пальцами по тыльной стороне ладони Стива. Стив уставился на него, и Питер осторожно покачал головой: — Нет. — Нет, я должен был что-то сделать, — продолжил Стив. Он выглядел физически подавленным чувством вины. Все остальные разговоры в Квинджете стихли, когда остальные услышали Стива и увидели фигуру Питера в сознании. — Я лидер. Я несу за тебя ответственность, я должен был знать, что тебе больно. Питер снова покачал головой, на этот раз сильнее. Движение причиняло боль, но Питер не обращал на это внимания, упрямо глядя на руководителя своей команды. Стив ни за что не взял бы это на себя. В этом был весь Питер. — Тем не менее, мне жаль, — сказал Стив. — Нам всем жаль. Если бы мы знали… — Питер выдохнул, позволив своим глазам закрыться. Он слишком устал. — Мы бы не оставили тебя там, если бы знали, Питер. Питер позволил себе снова заснуть. На этот раз по бокам от него не было ограждающего бетона, только присутствие двух знакомых Мстителей.

***

Питер моргнул, просыпаясь, и застонал, подавившись своим первым вздохом с тех пор, как пришел в сознание. У него болело все тело, головная боль в постоянном темпе билась о череп, а глаза были сухими и липкими от песка. Мир вокруг него был темным, таким темным, слишком темным. — Нет, — пробормотал Питер, лихорадочно бегая глазами по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, хоть какое-то подобие света. Больше не было ничего, никого, только темнота, напирающая со всех сторон, окружающая, заманивающая в ловушку- — Питер! — Комнату залил свет, когда Брюс ворвался внутрь, щелкнул выключателем и бросился к нему. — Эй, все в порядке. Теперь с тобой все в порядке. Тони вошел вслед за Брюсом. Он бросил один взгляд на Питера, отчаянно хватающего ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и оттолкнул Брюса с дороги. — У тебя приступ паники, — прямо сказал ему Тони. — Тебе нужно делать глубокие вдохи. Питер покачал головой; он не мог, он не мог. — Нет, тебе нужно. — Тони схватил одну из рук Питера и прижал ее к своей груди, делая глубокие, преувеличенные вдохи и выдохи. — Дыши вместе со мной. Вдох. Выдох. Вот так. Вдох. Выдох. Вдох. Все в порядке, приятель, ты меня слышишь? Выдох. Ты в порядке. Питер проследил за дыханием Тони еще дюжину вдохов, затем неуверенно улыбнулся и убрал руку с торса другого мужчины. Он чувствовал себя сбитым с толку и смущенным, но теперь он мог дышать, и вокруг были люди и свет. Тони отошел, чтобы сесть на край кровати, и его место занял Брюс. Халка не было с ними на задании, поэтому Брюс Баннер, приветствовавший Питера, выглядел не потрепанным в старых джинсах, а чистым и собранным в нетронутый лабораторный халат. — Ты ранен, — объяснил он. — Довольно плохо, но твой целебный фактор сейчас приносит тебе много пользы. — Брюс и Тони обменялись взглядами. — Но… нам нужно поговорить. О, нет. О, нет, нет. — Ты в порядке, — быстро сказал Брюс. — Мы просто хотели прояснить некоторые вещи, хорошо? Питер пожал плечами и слегка кивнул. Тони воспринял это как подтверждение и спросил: — Пит, ранее, когда это здание рухнуло вокруг тебя… Неужели ты действительно думал, что мы сказали бы тебе подождать почти час, прежде чем помочь? В той ситуации, в которой ты оказался? Питер облизал губы. Был ли это вопрос с подвохом? — Да? — У Брюса и Тони были мрачные выражения лиц, и Питер поспешил поправиться: — Я имею в виду, нет? — Ты действительно думаешь, что мы оставили бы тебя там так надолго? — тихо спросил Тони. Питер снова пожал плечами. Брюс покачал головой. Он снял свои очки в проволочной оправе, протирая их, чтобы было чем занять руки. — Ты, казалось, не был смущен, когда они немедленно помогли Клинту, — сказал он. — Ну, да. Он Мститель, я имею в виду, более взрослый. Он более ценен, чем я, и ты его знаешь. Ты заботишься о нем. Я рад, что ты вытащил его оттуда, когда он был ранен. — А ты? — настаивал Брюс. — Ты Мститель. Ты тоже был сильно ранен. Возможно, даже хуже, чем Клинт. Питер играл с белым одеялом, глядя на свои длинные пальцы, наполовину покрытые бинтами, измазанными красным. Его руки были сильно изрезаны, несколько пальцев сломаны и, как позже узнал Питер, неправильно срослись до того, как Мстители добрались до него. Им пришлось заново сломать и вправить ему пальцы, чтобы они как следует зажили. — Я не знаю, — пробормотал Питер. Чего именно они от него хотели? Тяжесть их суровых взглядов была слишком велика, слишком тяжела. Он так долго провел в темноте, что у его ног громоздилась неумолимая груда обломков. Ему не нужно было больше давления, больше веса на его избитое тело. Тони встал, тяжело дыша и скрестив руки на груди. — Послушай, Питер, — сказал Тони, — мы бы пришли за тобой. Мы бы так и сделали. Ты мститель. Ты в команде, независимо от того, как недолго ты в ней пробыл. Нам не всё равно, пострадаешь ты или нет. — Он раздраженно ткнул пальцем в Питера. — И если ты когда-нибудь снова окажешься в подобной дерьмовой ситуации, позвони нам, хорошо? Несмотря ни на что. Не занимайся неоправданным самопожертвованием, когда жизни не подвергаются риску. — Жизни могли быть в опасности, — сказал Питер. Брюс и Тони остались равнодушными. — Ладно. Извини, я не буду, эм. Да. Прости за всё это. Тони потер висок. — Не… не извиняйся. — Правильно. — Питер неловко откашлялся. — Поспи немного, — сказал ему Брюс, поднимаясь на ноги и поправляя капельницу Питера, вводя в нее болеутоляющие, или успокоительные, или и то, и другое вместе. Тони уставился на него в изножье кровати, в его взгляде было что-то нечитаемое и печальное, прежде чем вздохнуть и сказать: — Джарвис? Предупреди остальных. Дай им знать, что Питер проснулся. Питер закрыл глаза, тело уже немело, боль прогонялась сном.

***

Когда Питер проснулся в следующий раз, его тело болело меньше. В комнате горел яркий свет, прогоняя любые тени, которые могли задержаться в медицинском кабинете, и вокруг комнаты толпились Мстители. Сэм сидел, привалившись к Стиву, в маленьком кресле, и они оба спали. На футоне рядом с кроватью Питера растянулся Брюс в коматозном состоянии, очки съехали набок, он слегка похрапывал. На сундуке у дальней стены виднелись следы пребывания Тони: перчатка Железного человека, сложенная лишь наполовину, лежала на крышке. Несколько мгновений спустя Наташа вошла и увидела, что Питер смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Она поставила тарелку на прикроватный столик, бросив взгляд на трех спящих Мстителей вокруг них. — Ты их напугал, — сказала Наташа. Она не смотрела на него печально, ни с чем похожим на жалость, ни с чем похожим на сожаление. Несмотря на это — а может быть, и благодаря этому — Питер чувствовал себя увереннее в ее присутствии. — О, — тупо произнес Питер. Он заметил тарелку, которую принесла Наташа, и заморгал, глядя на нее. — Это сэндвич с сыром? — От Клинта, — объяснила Наташа. Она пожала плечами. — Знаешь, ты его тоже напугал. Он чуть с ума не сошел от беспокойства. Это было неправильно. Питер вспомнил, как Брюс объяснял, насколько сильно был ранен Клинт, как этот человек был прикован к постели и едва мог сидеть. У него не было преимущества целебного фактора Питера, и выздоровление заняло бы у него больше времени. Старший Мститель, конечно, не стал бы готовить бутерброды с сыром в его состоянии. Питер с улыбкой уставился на Наташу. — Просто Клинт, да? Наташа повторила его ухмылку, откидывая назад непослушные локоны, упавшие ей на щеку. — Просто Клинт, — сказала она. Она оглядела его с головы до ног, внимательно осматривая его раны. — Он не хочет, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. — Теперь я это понимаю, — сказал Питер. Наташа кивнула. — Хорошо, — сказала она и вышла из комнаты, оставив Питера с тремя спящими Мстителями, домашним сэндвичем и мягкой, загадочной улыбкой.