Ненавижу тебя.

Холодный кафель, ободранные обои и кучи мусора по всему полу, там же лежат использованные шприцы и бутылки из-под алкоголя. В квартире стоит отвратительный смрад. Для Эндрю это не значит ничего. Весь мир сузился до Аарона и его разбитых колен. Тот,-который-нормальный сделать это самостоятельно не может. Всё тело жутко ломит от побоев, а в голове происходит полный балаган. Опять. Всё по одному и тому же сценарию. Эндрю поднимет взгляд и хмуро смотрит на брата. — Она снова сделала это, — охрипший голос эхо разноситься по комнате, — тебе не надоело? Аарон пытается сфокусировать взгляд и отрицательно мотает головой. Он не знает, что ещё ответить. — Как только эта тварь вернется в эту помойку, которую ты называешь "домом", я прикончу её. Эндрю мог. Только Аарон не хотел в это верить. Ребёнок не может убить собственную мать, ведь так? Собака никогда не укусит хозяина. Эндрю спокойно опускает взгляд на колени и аккуратно проводит смоченной ватой по открытой ране. Аарон слегка жмурится и пытается ослабевшими руками сжать простынь, хватаясь за неё, как за последнюю надежду. — Не надо. — Голос Аарона слегка дрожит. Нет сил разговаривать. Голосовые связки ещё не восстановились. — Не трогай её. — Почему? — Он не ждет ответа. Понимает, в чем причина. — Она продолжит делать это. Она сделает это снова. Аарон пытается расслабиться и прикрывает глаза, немного запрокидывает голову. — Я знаю. Миньярд встанет с колен и снова смотрит прямо в глаза брату. Они одинаковые. Буквально отражение. Но они такие чертовски разные. А разные ли? — Ты идиот. Аарон понимающе кивает не открывая глаза. Эндрю, как всегда, прав. Он тот ещё идиот. Полный придурок. Простой наивный ребенок, который пытается казаться хорошим. Эндрю рассматривает лицо брата, подмечая все ссадины, кровоподтёки и синяки. Их тоже нужно обработать. Хотя, сейчас больше хотелось исколечить только больше. Вмазать, по первое число. Так сильно, что на следующий день тот бы пришел на учебу со сломанным носом, синяком под глазом или, как минимум, разбитой губой. Но Аарон ничего не скажет . Он ведь тот ещё щенок. И всё же, Эндрю наклоняется, чтобы подобрать с пола аптечку и бросает её на диван рядом с Аароном, пока тот всё ещё не реагирует. Миньярд достает из неё новый кусочек ваты и заливает её перекисью. Он аккуратно берет лицо брата в ладонь и притягивает ближе к себе, ногой облокачиваясь на диван. — Смотри на меня. Аарон осторожно открывает глаза и смотрит затуманенным взглядом на своего близнеца. Сейчас нет сил даже на обычный кивок. Эндрю пытается сохранять самоконтроль, но когда ты видишь, как страдает дорогой для тебя человек, держать себя в руках просто не выходит. Хочется убить. И не понятно кого: Тильду, за её выходки в виде физического и морального насилия, или Аарона, за его сучью наивность. Идиот. Чертов придурок, пытающийся добиться внимания своей матери. Ей плевать на твое существование. И не нужно быть гением что бы это понять. Разве ты не видишь? Перестань пытаться. — Сука, — и Майкл слышит. Слышит его. Поднимет голову, пускай через силу, смотрит прямо в глаза брата. А эндрю от этого взгляда хочется зареветь, как маленький ребёнок. Как тогда, когда ему было всего семь. Бить руками этот ебаный потресканный кафель, что бы осколки полетели. Прижимать ослабевшее тело к себе, слышать его дыхание, стук его сердца.. — Ненавижу тебя. И Аарон смеётся. Смеётся блять. Через силу, но смеётся. На это больно смотреть. Больно настолько, что хочется порвать его на части здесь и сейчас. Вырвать эту злоебучую улыбку с его лица. Какой бред. — Я знаю, Эндрю, — как то разочарованно. Как то обиженно. Как то.. слишком. Эндрю лишь вздыхает, сжимая кулаки, больно впиваясь ногтями в ладонь. Это ненормально, настолько ненавидеть человека, тем не менее, быть готовым умереть за него. К слову, Миньярды никогда не были нормальными. Эндрю берет руку брата в свою и рассматривает все ссадины. Все места с содранной кожей. Ему даже думать не хочется, откуда на руках Аарона взялись легкие порезы. Мыслей настолько много, что они путаются между собой, создавая паутину из красных ниток. Паутину, из которой невозможно выбратся. Он все так же осторожно обрабатывает раны, а после клеит пластырь сверху. Хочется приговаривать: "заживай скорее. Пожалуйста, заживай скорее". Аарон сидит смирно. Не рыпается, не пытается выбраться из хватки брата, не убирает руки. Просто молча сидит. А потом смотрит на свои руки, на которых теперь красуются пару пластырей со зверушками. И опять смехом заливается. Идиот. — Эндрю, — все тот же хриплый голос,— можешь меня обнять? Просто идиот. Аарон уже не смеётся. Просто с неким интересом рассматривает до дикости странные пластыри. А Эндрю пытается переварить услышанный вопрос. Что на это отвечать? Он аккуратно кладет руки на плечи брата и просто смотрит в глаза. Будто в них он найдет ответ. Радужку почти не видно. Больно. — Да или нет? — Что за глупая игра в слова? — Аарон хихикает, а Эндрю думает, что брат всё равно ничего не вспомнит на утро. Не вспомнит ведь? — Да. Эндрю нервничает. У Эндрю трясутся руки. Он думает, почему не сожрал Аарон ещё в утробе к ебаной матери? Всё бы было намного проще. В конце концов Эндрю всё же осторожно, что бы ненароком не причинить ещё больше боли, притягивает брата к себе. Закидывает руки на шею и утыкается носом в плечо. По телу пробегают мурашки. Руки ощущается неправильно. Так противно и ужасно неправильно. Но Эндрю не отталкивает. Наоборот. Аарон только усугубляет ситуацию когда нежно, словно боясь чего-то, приобнимает в ответ и вздыхает Эндрю прямо на ухо. Придурок. Фантомное ощущение чужих грязных рук начинают всплывать где-то в сознании. Где-то на подкоре. Это грязно. Это противно. Это неправильно. Хочется отпрянуть. И, желательно, закурить. Срочно. Но мысли Эндрю уходят на второй план, когда Аарон тихо шепчет: — Прости меня, — он жмурит глаза, — я просто хочу, что бы мы были счастливы. Я такой идиот. Идиот. Идиот. Идиот. Да. Какой же ты идиот, Аарон. Просто ебаный даун. — Я не думаю, что когда-нибудь это произойдет, — шепчет в ответ Эндрю. Аарон только шмыгает носом. Эндрю зарывается рукой в блондинистые волосы, перебирая их, изредка накручивая на пальцы светлые локоны. Такие же, как у него. Паника куда-то уходит, оставляя за собой лишь неприятный осадок. Эндрю проглатывает противный ком, застрявший в горле, стараясь унять дрожь в онемевших пальцах. И только ближе прижимает. Придурок блять. И кто из нас ещё наивный ребенок? Аарон мямлит что-то не совсем разборчивое, полностью расслабляясь в чужих руках. Его слегка потрясает. Эндрю отпускает его лишь когда Майкл полноценно проваливается в сон. Он укладывает его на этом же диване, накрывает одеялом и садится рядом. Ждет чего-то. Будто должно произойти чудо. Завтра он проснется и ничего не вспомнит. Ничего. Пожалуйста. На этой неделе Эндрю убьет Тильду, что бы больше никогда не слышать извинения. Что бы больше не умирать изнутри.