Мороз и солнце; день чудесный..

      - Пора, красавица.. очнись..       - Нет, Джером, не очнись, а проснись.       Это было абсолютно бесполезно. Они уже десять минут торчат на третьей строчке «зимнего утра». Никто (включая самого Джерома) не подозревал, что у того может быть настолько плохая память и концентрация. Он как будто специально над ними издевается. Хотя, обычно, эта прерогатива принадлежит Скэру. Только в случае со вторым всё происходит в точности наоборот: Джерома не заставишь открыть рот, а Лоу закрыть.       -Слушай, я читал пару способов, как можно выучить стих. - Готье перестал ходить туда-сюда по комнате, сел на кровать рядом со Скэром и подтянул к груди ноги. - Там есть пару способов. Например, ты можешь пару раз прочитать вслух стихотворение, или переписывать первое четверостишье, пока не запомнишь, или пропеть..       - Нет, всё, хватит. Ну что поделаешь, если мой рот не предназначен для декламирование стихов? - Джером обречённо выдохнул и слез со стола садясь между Готье и Скэром.       - Не буду спрашивать, для чего же он тогда предназначен. - Джером покраснел. - Слушай, ты можешь это сделать. Просто нужно чуть сильнее поднажать. Мы верим в тебя. - Скэр положил руку на плечо Джерома и улыбнулся.       - Ладно, давайте сюда свой сборник. Попробую прочитать вслух. Может хоть зрительная память меня не подведёт..       - Может всё таки попробуешь спеть. - Готье посмотрел на него щенячьими глазками.       - Ой, заткнись.       Весь оставшийся вечер Джером старательно читал, писал и даже пару раз пропел весь первый абзац стихотворения Александра Сергеевича, который, можно быть уверенными , вертелся в могиле на протяжении всей этот эпопеи.       Около девяти часов было уже достаточно прохладно. Была осень, но отопление всё ещё не дали и самым тепло одетым человеком был Джером в каком-то старом свитере. Остальные же вместо борьбы с холодом выбрали полное его игнорирование, несмотря на то, что уже дрожали от холода.       - Блин, ну что вы сидите и трясётесь, как осиновые листики. Если не собираетесь надеть вещи потеплее заберитесь хотя бы под одеяло. - Джером осуждающе на них зыркнул.       - Там т-тоже холодно. - у Скэра уже стучали зубы, но это почти не мешало ему продолжать стоять на своём. - Эх вот был бы человек готовый нас согреть..       - Да да, я слышал, что согреться можно только если обниматься.. нагими. - две пары глаз внимательно посмотрели на Джерома.       - Ну так вот, пожалуйста, два человека готовых раздеться и одна кровать. Хотите согреться - пожалуйста. Можете использовать любые способы которые захотите. Могу домой уйти, чтобы не мешать.       -Нуу знаешь, нам не хватает кого то высокого, чтобы он смог крепко обнять нас и согреть. - Скэр без единого намёка на шутку смотрел, казалось, прямо в душу Джерома, и тут до него дошло..       Да, это не был их первый раз, и даже не второй, когда они видели друг друга голыми, но это не означает, что Джером перестал быть тормозом.       - Аа, так вы.. это..       - Да, Джером. Мы усиленно предлагаем тебе раздеться и предаться прелюбодеянию. - Готье так невинно захлопал ресницами, что Джерому на секунду показалось, не послышались ли ему последние слова, но все посторонние мысли отпали, когда Готье встал, подошёл вплотную, потянул Джерома к себе вниз и поцеловал. Не невинно, как они обычно делали при встрече или наоборот, на прощание, а по-настоящему. Его язык скользил во рту Джерома проходясь по дёснам и сталкиваясь зубами, но они не обращали на это внимание. Даже когда тонкие струйки слюны потекли по их подбородкам. Это было очень мокро и очень.. горячо. По-другому и не скажешь. И Джером с придыханием заметил, что зубы у Готи перестали стучать.       - Согрелся?       - Ещё не совсем.       Хитклиф потянул его к кровати, где сидел Скэр и буквально уронил Батлера на него. Лоу оказался на спине, и у него между ног сидел Джером.       Он пришёл в себя только когда Готье стал снимать с него свитер. Лоу взял его за волосы и притянул для короткого поцелуя позволяя Джерому снять с него штаны.       Прошло три минуты, и вот, они все нагие. Скэриэл был очень гибким и податливым. Джером вёл линию языком от пупка до ключиц вызывая тем самым у того волну неконтролируемых мурашек и тянущее чувство тепла в животе. Он подрагивал и издавал низкие звуки, когда Батлер водил языком у него по шее и по чувствительному месту за ухом. Это была его эрогенная зона. А возможно он становился одним сплошным комком нервов именно с ними.       Пока Джером вылизывал его шею и рот, Готье нашёл баночку со смазкой под кроватью и устроился у Лоу между ног. Он слегка развёл его колени в стороны, легко проводясь пальцами по внутренней стороне бедра, и выдавил на два пальца приличное количество смазки.       Готье всегда любил его растягивать. Он считал, что выглядит неуклюже и как-то глупо, когда мечется по кровати пока Лоу или Джером толкают в него пальцы, но Скэриэл не выглядел глупо. Он, раскрасневшийся, запыхавшийся, который смотрел на него слезящимися глазами переполненными желанием, выглядел слишком хорошо. Как произведение искусства, но не как то, которое ставят в комнату просто, чтобы заполнить свободный угол, а то, для которого строят этот самый угол, чтобы оно радовало не только глаз, но и душу.       Хитклиф медленно вводил первый палец внутрь смазывая, и затем, не тратя много времени ввёл второй, сначала медленно двигая их взад вперёд, а затем разводя их в стороны, как ножницы, в поисках заветного комка нервов.       Джером в это время переключился с шеи на грудь Лоу, играя с сосками того. Один он тёр между пальцами, а со вторым играл языком, время от времени легонько кусая только чтобы послушать шумные выдохи любимого парня.       Если до того момента Готье и Джером ещё как-то отдавали отчёт своим действиям и могли остановится, то после того, как Лоу выгнулся и громко простонал на то, как Готи с силой нажал на его простату, остановиться уже не считалось возможным.       Хитклиф старался не спешить, сделать всё медленно и нежно, чтобы его любимому не было больно, но терпеть уже не оставалось сил, поэтому, в спешке добавив третий палец и наскоро растянув разгорячённое нутро Лоу, он вытащил пальцы под разочарованный выдох и поменялся местами с Джеромом.       Они коллективными усилиями поставили не соображающего Скэра на колени и пристроились спереди и сзади.       Эта поза нравилась всем. В особенности Джерому, потому что перед ним открывался просто невероятный обзор.       Джером просунул руку между ног Скэра, заставляя развести их немного в стороны, и начал входить. Он сконцентрировал всю свою выдержку на то, чтобы войти медленно и осторожно, причинив минимум дискомфорта, поэтому он решил перенаправить часть крови из члена обратно в голову и вспомнить стих, который учил сегодня.       -«Морз и солнце; день чудесный.»       Он вошёл до конца. Скэриэл резко втянул воздух через зубы показывая, что это было не лучшее его решение. Готье взял его за подбородок и притянул голову к своему паху напоминая о своей «проблемке».       -«Ещё ты дремлешь, друг прелестный.»       Джером подождал, пока Скэриэл возмёт Готье хотя бы наполовину и начал двигаться , пытаясь отыскать простату. Он схватил Лоу за бедро, ещё чуть шире расставляя его ноги, и нашёл правильный угол.       -«Пора, красавица, проснись:»       Они трахали его с двух сторон, то медленно и размеренно, то быстро и ритмично выбивая стоны сладостного удовольствия. Они не стеснялись быть жёсткими ведь знали, как Лоу это нравится. Так Батлер не боялся в порыве страсти размашисто ударить его по ягодице, а Хитклиф не стеснялся толкаться в его рот, до конца касаясь головкой стенки горла.       -«Открой сомкнуты негой взоры.»       Ещё одна вещь нешуточно заводившая из всех, - это зрительный контакт. Готье брал большим и указательным пальцем Скэриэла за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Джером пожирал взглядом их двоих, разглядывая их потные разгорячённые тела, как Лоу античные скульптуры. Искусство.       -«Навстречу северной Авроры.»       Готье сжал пальцы на длинных чёрных волосах Скэра и кончил ему в рот. После того, как он вытащил, он чмокнул Скэра в уголок губ и отполз подальше на подушки стараясь отдышаться.       -«Звездою севера явись.»       Джером сделал последний толчок и излился глубоко внутрь. Они кончили почти одновременно. Он постарался максимально аккуратно выйти, потом подтянул к себе Скэра, Готье и одеяло, укрыв их. Спустя какое то время они смогли отдышаться и просто лежали в тишине наслаждаясь теплом друг друга.       - Согрелись?       - Да. - одновременно с разной степенью усталости ответили Готье и Скэр.       - Ты ещё помнишь стих?       Джером слабо ухмыльнулся, прижал Скэра ближе к себе и ответил:       -«Морз и солнце; день чудесный.»