sleepaway

не зря говорят — вся жизнь мимолетно пролетает перед глазами в преддверии смерти. ужаснее ничего и придумать нельзя, пока не осознаешь: твоя смерть ничто, а его, его. пронзает ножом словно совсем не чужие органы — свои собственные хочется сплюнуть, растоптать вместе со страхом, наполняющим нутро до краев и непозволительно выше. вырвать легкие вместе с чернотой, что льется по губам и капает с подбородка, ведь по-настоящему страшно до этой самой секунды и не было никогда. никогда. он не может просто исчезнуть, так? что за жизнь без жизни твоей? высеченный на веках, кистями вырисованный по коже, в воздухе и под потолком. второе имя ему — твой без остатка. одеялу рассказывать сказки теперь? стены давят и красные глаза слишком нарочито перекликаются с кровью на диване. как в одночасье может поменяться всё? «я бы умер за тебя и, что еще тяжелее, я бы жил ради тебя, долго-долго» — шепчет в подушку и сжимает ее до боли в костяшках. будто та может исчезнуть, испариться. глупость. просыпаются ото сна только дураки, а он, не по воле своей, собственными руками присваивает этот статус себе изо дня в день, изо дня в день. ни в коем случае не добровольно. когда в последний раз на их улице был праздник и почему он всегда проходит мимо, не заглядывая? без него и даром не надо. проваливайте все, только верните все на свои места. дайте пальцам запутываться в белоснежной макушке, а кошмарам уйти, убежать, исчезнуть. дайте воздуха в легкие, а не боль на завтрак, обед и ужин. позвольте лишь уснуть. уснуть обнимая его, а не пустоту внутри.