Angelic temptation of the Devil

      Пальцы осторожно и нежно касаются мягкого пера, поглаживая тонкую материю, отливающую золотистым перламутром на солнце. Ран нашёл это перо случайно, потому что ангелы редко теряют их, бережно следя за роскошными белоснежными крыльями, но Риндо даже здесь оказался особенным, потому что цвет перьев был не чисто белым, как горные вершины, а с мягким золотым отливом, совсем как волосы ангела.       Взгляд Хайтани с жадностью следит за изящными, полными лёгкости, движениями Риндо, который мягко ступает следом за человеком, которому предстоит сделать выбор, склоняя чашу весов либо к добру, либо к злу, что в дальнейшем определит судьбу души, и куда она отправится после смерти. Демон склоняет голову, прячет перо в карман свободных чёрных штанов и идёт за ангелом, ухмыляясь.       — К чему эти бесполезные старания, мой дорогой ангелочек? — Ран раскидывает руки в стороны, а вместе с ними за его спиной раскрываются огромные чёрные крылья — будто безлунная ночь опускается на помещение. Оба крыла антрацитово-чёрные, отливающие ярким блеском, точно сталь кинжала, и Риндо неосознанно засматривается на них, думая, что каждое перо в крыльях острее любого клинка. — Мы оба знаем, что люди мелочные и порочные, и этот — не исключение.       — Ты слишком плохого о них мнения, демон, — Риндо отворачивается от Рана, не видя, как темнеют фиолетовые глаза, а сам Хайтани облизывается, мечтая сорвать с ангела эти белые шёлковые одежды, скрывающие тело, которое так отчаянно желает Ран. Риндо ведь и не подозревает о своём прошлом — об их общем прошлом, — а демон твёрдо намерен вернуть себе того, кого у него отняли, так ещё и поместили их после смерти по разные стороны баррикад.       — Ран, мой милый, — нагло улыбается один из высших князей Ада, чуть склоняя на бок голову, увенчанную роскошными витиеватыми рогами, усыпанными золотистой пыльцой. Хайтани даже после смерти имел силу и влияние, легко расчистив себе путь на вершину, и всё для того, чтобы найти своего обожаемого младшего брата, с которыми их разлучили, а Риндо ещё и стёрли память о старшем брате, в насмешку делая невинным ангелом. — Я думаю, что вполне заслуживаю того, чтобы такой очаровательный ангелочек запомнил имя того, с кем работает в паре.       «А когда я верну тебе память, малыш, ты будешь это имя выстанывать, пока я буду брать тебя снова и снова», — Ран чувствует, как тело охватывает возбуждение, и жар от него не идёт ни в какое сравнение с адовым пламенем, превосходя его во много раз. Хайтани до зубного скрежета хочется схватить брата прямо сейчас и нагнуть здесь же, сливаясь с ним в одно целое. Демон изнывает от своей больной всепоглощающей любви, которая после смерти стала ещё яростнее и жаднее; Ран думает, что Риндо по первости придётся несладко, потому что утолить жажду старшего Хайтани будет совсем не просто.       — Может, тебе лучше просто помолчать и не мешать мне? — ангел склоняется над плечом человека, что-то нашёптывая ему на ухо, но внезапно зрачок в небесно-голубых глазах расширяется, оставляя после себя тонкую кайму. Риндо чувствует демона, что вплотную прижимается к нему сзади, обдавая затылок жарким дыханием, а крепкие руки обнимают за талию, собирая шёлк туники в складки.       — Что же ты замолчал, мой ангел? — шепот Рана подобен сладким искушающим речам змея, толкнувшего Еву на грех, и Риндо замирает, почему-то не в силах оттолкнуть от себя демона, что таскается за ним с тех самых пор, как он стал ангелом. Парень не помнит ничего из своей прошлой жизни — подарок небес, чтобы воспоминания не отвлекали, а вот Ран, кажется, знает о Риндо слишком много и не забывает сказать об этом каждый раз, как они сталкиваются. — Продолжай же свои благочестивые речи, посмотрим, как быстро ты сдашься и начнёшь стонать.       — Пусти, — всё происходящее слишком порочно и неправильно, и ангел чувствует себя неуютно, желая вырваться из тесного кольца демонических рук, но с телом что-то происходит, и оно рефлекторно выгибается сильнее, сокращая расстояние до минимума, так что над ухом раздаётся слабый стон Рана.       — Просишь пустить, но сам прижимаешься всё теснее, — демон утыкается носом в золотые локоны волос Риндо, а бёдрами толкается вперёд, упираясь стояком в соблазнительные ягодицы ангела. — А хочешь узнать почему так происходит, ангелочек? Твоё тело всё помнит, в отличие от тебя.       Ангел прикрывает глаза, пытаясь абстрагироваться от искушающих слов демона. Те обладали способностью возвращать ангелам их воспоминания через поцелуй, если божьи воины того пожелают. Однако, мало кто соглашался — воспоминания о былом наводили тоску и уныние, мешая исполнять свои обязанности. И всё-таки Риндо было ужасно любопытно узнать хоть что-то о своём прошлом, да и как могло бы быть иначе, когда каждый день он сталкивается с искушением в лице Рана?       — Прекрати, — тихо говорит ангел, но демон только расплывается в улыбке, а потом разворачивает его к себе, успев разомлеть от мягкости перьев, мазнувших по лицу. От них пахло сладостью земляники и мёда, и Рану этот запах ужасно нравится. Хайтани встречается взглядом с испуганными голубыми глазами, в который раз отмечая, что Риндо этот цвет совсем не идёт, но дети господа после обращения в ангелов, поголовно становились голубоглазыми. Ран напирает на Риндо, и тот упирается ягодицами в стол, попадая в ловушку из сильных рук демона, всё тело которого покрывает огромная татуировка.       — Один поцелуй, — ласково шепчет Ран, склоняясь к ангелу, что кладёт ладони на обнажённую грудь демона в попытке оттолкнуть от себя. Хайтани от этого только мурлычет, бесстыдно раздвигая ноги брата коленом и заставляя пустить его дальше, надавливая своим возбуждением на пах Риндо. — И я отстану от тебя.       Демона слишком много, как и его запаха — горячего и острого, проникающего глубоко в дыхательные пути. Вот только Риндо понимает, что носоглотку не жжёт, а сам ангел начинает дышать глубже и чаще, жадно вдыхая аромат Рана: перец, гвоздика и горький шоколад. Он с ужасом думает, что Ран слишком красив, даже с рогами и вертикальными зрачками внутри тёмно-фиолетовой радужки. Большие чёрные крылья и такого же цвета длинные волосы выгодно оттенком бледную кожу, украшенную широкими чернильными мазками. При каждом взгляде на демона, внутри всё сжималось, и Риндо почему-то слишком сильно хотелось поддаться своему искушению, первым касаясь красивых губ демона, сплетаясь с ним языками. От этих мыслей по щекам стремительно расползается жар, и Ран расплывается в улыбке.       — Как ты хочешь, мой сладкий, а? — демон склоняется ниже, уже не сдерживаясь и проводя языком по фактурной шее Риндо, дурея от вкуса его кожи. — Я сделаю всё, что ты попросишь, и тебе будет очень хорошо со мной. Может, мой невинный ангелочек хочет, чтобы его испорченный демон отсосал ему, м? Я всего тебя обласкаю, везде.       Риндо и сам не понимает, как это происходит, а он уже запрокидывает голову назад, пока жадные руки демона скользят по его телу, забираясь под шёлковую ткань туники и обрисовывая каждую мышцу, поднимаясь выше, к груди. Ловкие проворные пальцы накрывают соски, играясь с ними и выбивая тихие дрожащие стоны из ангела, что чувствует сладкое порочное возбуждение. Ран, дорвавшись наконец-то до младшего брата, сходит с ума, лаская тёплую кожу и оставляя на ней свои следы. Он бесстыдно трётся о пах Риндо своим членом, скрытым за тонким слоем ткани штанов, и от ощущения ответной эрекции рациональная часть сознания улетает в космос.       — Я тебя хочу, — как в горячке шепчет Ран, скользя руками на талию брата и прижимая ближе к себе. — Пожалуйста, вернись ко мне, малыш.       Демон почти дотягивается до приоткрытых губ ангела, когда тот находит в себе силы оттолкнуть от себя Хайтани и исчезнуть в ослепительной вспышке света, заставив Рана взреветь от ярости и сразу же последовать за Риндо, ловя его за лодыжку и опрокидывая на серый песок пляжа, где по правилам они должны разойтись каждый в свой мир. Ангел пинается и брыкается, но демон в конце концов скручивает его, нависая сверху и закрывая большими крыльями от тусклого света Срединного мира.       — Играть со мной вздумал, маленький птенчик, — рычит демон, удерживая руки Риндо над его головой. Даже сейчас младший брат кажется Рану сосредоточением сексуальности и соблазнительности, заставляя внутреннего собственника истекать ядом и ревностью — другие смотрят и не знают, кому принадлежит этот роскошный мальчик. — Ты мой, а я — твой!       — Пусти меня, — ангел изгибается в сильных объятиях, чувствуя, как медленно начинает сдаваться под столь жёстким напором демона, удерживающего его в своих руках. — Пожалуйста, Ран, отпусти.       Хайтани застывает, слыша своё имя, слетевшее с любимых губ, а потом стонет, вжимаясь лицом в сгиб шеи Риндо. Рану физически больно от того, что младший брат ничего не помнит об их прошлой жизни, об их запретной, но слишком сильной любви друг к другу. Они ведь созданы друг для друга.       — Я не могу без тебя, Риндо, — голос демона был наполнен тоской и болью, что ангел перестаёт трепыхаться, вслушиваясь в интонацию и слова Рана. — Просто позволь мне быть рядом, я умираю без тебя каждый день с тех пор, как нас разлучили.       Риндо не понимает, о чём говорит ему Хайтани, потому что фраза демона, однозначно, звучит так, будто они были близки в своих человеческих жизнях настолько, что Ран почему-то не забыл его и после смерти. Это разжигает любопытство до новых высот, и ангел сглатывает вязкую слюну, а потом всё-таки решается спросить:       — Ты знал меня, когда мы были людьми? — наконец спрашивает ангел, и демон кивает, продолжая удерживать брата в своих руках. Риндо закусывает губу, думая, что Ран вполне может его обманывать, чтобы сорвать поцелуй и заставить ангела вспомнить — а это помешает ему исполнять свою работу; однако, то, как демон говорит и ведёт себя, наталкивает Риндо на мысль, что Ран преследует совсем другую цель, какой-то свой личный мотив, который для ангела важен точно так же. — Если я соглашусь, то обещай мне…       — Всё, что захочешь, — Ран приподнимается, жадно глядя на младшего брата. Возможность вновь быть рядом с Риндо заволакивает сознание ослепительным счастьем, что начинает струиться по телу вместо крови.       — Ты дашь мне время, потому что я ничего не помню о своей человеческой жизни, — взгляд голубых глаз наполнен сомнением и надеждой, и Ран закусывает губу, потому что перспектива не видеть брата какое-то время отдаётся острой болью за грудной клеткой. — Не помню ничего о… нас.       — Я обещаю, — наконец говорит демон, а потом отпускает Риндо, и тот садится на песке, подтягивая колени к груди и глядя в глаза Рану. Длинные пальцы подрагивают, когда Хайтани ласково касается щеки младшего брата. — Я так долго тебя искал, мой возл…       — Поцелуй, — перебивает его Риндо, уже догадываясь о том, что его ждёт после этого, но страх и сомнения уходят на задний план, а сам ангел подаётся вперёд, обвивая руки вокруг шеи демона и касаясь пальцами длинных чёрных волос, что на ощупь напоминают дорогой китайский шёлк. Риндо слышит звук ветра, когда Ран снова закрывает их огромными крыльями, словно заворачивает в стальной кокон, чтобы никто не смог увидеть это интимное касание.       Ран обнимает брата за талию, подтягивая к себе и усаживая на свои бёдра, чтобы тут же утонуть в огромной волне любви, пронизывающей всё тело — как давно демон мечтал об этом моменте, когда Риндо сам попросит его о поцелуе? А Хайтани готов подарить их ему бессчётное количество раз, потому что сам слишком жадный и вряд ли сможет сразу насытиться. Ран кладёт ладонь на нежную матовую щёку, поглаживая большим пальцем контур соблазнительных розовых губ, вкус которых демон не забывал ни на секунду, а после резко впивается в них, раздвигая языком и чувствуя, как тело взрывается от возбуждения. Хайтани и не думает делать этот поцелуй нежным и бережным, потому что слишком долго его ждал. Демон терзает нежные губы ангела, кусает и жадно посасывает юркий язык Риндо, что глухо стонет, потому что целоваться с Раном оказалось слишком сладко, а ещё… так знакомо, будто они всегда это делали.       Внезапно его сознание будто раскалывается и в него потоком проникают многочисленные воспоминания о человеческой жизни, и в каждом фрагменте есть Ран — ещё человек, его родной старший брат.       Вот они совсем маленькие, играют на полу в просторной гостиной, а голоса родителей звучат с кухни, и Ран ласково треплет его по волосам, улыбаясь. Воспоминание окутано любовью и теплотой, но оно исчезает, заменяясь новым, где он и старший брат уже подростки, а на их телах набита парная татуировка — та самая, что сейчас красуется на теле демона. Риндо знает, что в этот отрезок времени они уже не окружены заботой родителей, убитых из-за склок в районе, который держал отец. Они, сами ещё дети, идут на разборки, чтобы забрать власть над Роппонги себе. Дальше колония, встреча с теми, к кому в дальнейшем Хайтани присоединиться, свобода и одна жизнь на двоих, когда и случилось то, что сделало братьев ближе, чем когда-либо.       Риндо видит их первый раз, видит, как разгораются их чувства, и им не видно ни конца, ни края, с каждым днём братья становятся всё жаднее и яростнее в желании обладать друг другом. Ангел чувствует все поцелуи и ласки брата на своём теле, слышит все сказанные слова любви и клятву, которую они дают друг другу — быть вместе всегда, даже на том свете.       Риндо первым отрывается от горячих губ демона, и Ран покорно выпускает его из своих рук, смотря на младшего брата загнанными глазами, безмолвно прося не уходить, но ангел, испытавший настоящий шок от увиденного, исчезает в завесе белого света, чтобы хотя бы попытаться привести чувства в порядок. ***       Младшему Хайтани, к которому вернулись все воспоминания, хватает трёх дней, чтобы понять — он безумно хочет к старшему брату, чтобы понять за что их так жестоко наказали и разлучили, а его ещё и памяти лишили, но пойти в одиночку в Ад Риндо не может — знает, что его разорвут прежде, чем Ран придёт к нему, поэтому ангел делает единственное, что приходит сразу на ум — оказывается на земле, подле последнего из людей, к которому они были прикреплены.       Риндо бесцельно ходит из угла в угол, бросая взгляд в пространство, потому что обычно его демон появлялся неожиданно и сразу же начинал пошлить, но сегодня что-то идёт не так, и Ран не приходит, заставляя ангела сходить с ума от нервозности и беспокойства.       — Да где ты? — шепчет ангел, до боли закусывая нижнюю губу. Он вдруг с ужасом думает, что теперь Ран вполне может и не появиться — Риндо так долго его отталкивал, делая больно, и даже потеря памяти сейчас не кажется младшему достаточно хорошим оправданием сделанному. В конце концов, ангел мог и не сбегать сразу после поцелуя, а взгляд брата в тот момент отдаётся сейчас острой болью за грудной клеткой, впиваясь тонкими ледяными иглами в рёбра и органы. Риндо нужно попросить прощения, а ещё больше ему нужен сам Ран, и ожидание доводит ангела почти до нервного срыва, как вдруг его спину обдаёт жаром, а следом раздаётся родной усталый голос:       — Я здесь, котёнок, — Риндо разворачивается к Рану так резко, что его крылья создают воздушный поток, взметая над столом документы, от чего человек, сидящий в кабинете, пугается. Вот только ангелу абсолютно плевать на это, потому что он видит только своего демона, глаза которого смотрят на него с затаённой надеждой и страхом — вдруг всё-таки сбежит, заявив, что их прошлая жизнь там и останется?       Ран издаёт стон, когда Риндо оказывается около него и крепко обнимает, пряча лицо в изгибе шеи демона, что закрывает его от всего мира своими чёрными крыльями, складывая их прочным коконом вокруг них. Хайтани-старший опускает голову, осыпая нежными поцелуями макушку брата, а потом тот поднимает к нему лицо, и Ран восхищённо ловит его руками, с жадностью глядя в родные аметистовые глаза.       — Почему, Ран, почему они разлучили нас? — шепчет Риндо, обхватывая запястья брата длинными пальцами. Теперь, зная правду, он ужасно боится вновь потерять старшего Хайтани.       — Это наказание за мою жадность по отношению к тебе, малыш, — Ран привлекает его ближе к себе, обнимая ангела за талию, а второй рукой поглаживая любимое лицо. — Я слишком сильно тебя люблю, и, как видишь, даже после смерти не смог отпустить.       — Я никуда не хочу уходить. Забери меня с собой, — просит Риндо, и его демон оскаливается, а потом льнёт губами ко рту брата, утягивая в долгий страстный поцелуй, во время которого Ран переносит их в Ад, бережно закрывая золотистые крылья брата от адского пламени, которое сожгло бы нежное оперение за пару секунд. Они оказываются в огромном замке князя Ада, который послужит хорошим защитным куполом для его нежного ангела, что доверчиво прижимается к старшему брату, покорно раздвигая для него губы и позволяя хозяйничать в своём рту.       — Мой единственный возлюбленный, — Риндо не понимает где они, пока его спина не соприкасается с прохладным красным шёлком постели Рана. — Станешь снова моим?       — Я твой, — шепчет ангел, жадно глядя на красивое лицо демона, а потом касается его щеки пальцами, убирая в сторону длинные локоны чёрных волос. Глаза Рана хитро мерцают, и Риндо чувствует, как по его телу расползается возбуждение, смешанное с дикой необъятной любовью, которую ангел мечтает отдать своему демону без остатка. — Прости, что так долго делал тебе больно.       Демон кладёт ему на губы ладонь, прижимая своим телом к огромному ложу, балдахин на котором опускается сам собой, скрывая братьев от всего окружающего пространства. Ран вклинивается торсом между ног Риндо, на мгновение прикрывая глаза от яркого спазма, пронзившего всё тело острым возбуждением, потому что Хайтани чувствует стоящий колом член младшего брата.       — Ты ведь всё помнишь теперь, котёнок, правда? — лукаво усмехается демон, свободной рукой забираясь под тунику ангела и вырисовывая пальцами ажурные узоры на тёплой коже. — Будешь послушным, малыш?       — Я и человеком тебе отказать не мог, — усмехается Риндо, заново вспоминая все жаркие касания брата к себе, что теперь ощущаются ещё мощнее и ярче, потому что младший так долго был их лишён. — Я буду послушным.       Ран припадает к губам брата, легко раздвигая их языком и начиная неистово вылизывать тёплый рот, сплетаясь с языком Риндо, что глухо стонет в этот поцелуй, обхватывая демона за затылок и привлекая ближе к себе, так что они оба соединяются в тесном любовном объятии, и младший Хайтани закидывает ноги на бёдра брата, скрещивая лодыжки на пояснице Рана. Ангел выгибается в тёплых объятиях, бесстыдно трётся членом о пах брата, не зная, какую неукротимую жажду будит в нём, и скоро она вся, вместе со страстью, голодом и любовью, обрушатся на Риндо, вновь делая их единым целым.       Демон чувствует, как кровь вскипает внутри его вен, а вместе с ней по телу растекается наслаждение, которое разрастается с каждой секундой, как Ран соприкасается с братом, глухо стонущим под ним и отвечающим на глубокий влажный поцелуй, которым они оба никак не могут насытиться. Старшему Хайтани кажется, что он может взорваться в любой момент — так много в нём голода и желания, направленного на Риндо, поэтому демон просто разрывает шёлковую белую ткань, отбрасывая её прочь, и в тот же момент отрывается от распухших губ брата, опускаясь ниже и засасывая кожу на шее и груди. Ран не может себя контролировать, знает, что делает Риндо больно, оставляя после себя яркие кровавые следы зубов и багровые засосы, но он так давно мечтал об этом, что способность мыслить ясно испаряется, а младший будто и не против, сильнее выгибаясь под Раном и прося ещё.       Вкус кожи Риндо подобен лучшему деликатесу во вселенной, и демон жадно вылизывает его, оставляя после себя алые и багровые цветы, которые постепенно расползаются на весь торс и грудь младшего Хайтани, что загнанно дышит, а потом снова притягивает брата к себе, врезаясь в его рот жадным и горячим поцелуем, а руками скользя вниз по телу, с любовью и трепетом оглаживая плечи, грудь и пресс Рана. Риндо кажется, что быть идеальнее, чем старший брат невозможно. Как бы банально это не звучало, но Хайтани-старший был дьявольски красивым, буквально источающим порок и сексуальность, от которой внизу живота завязывался тугой горячий узел, и ангел сходил с ума от жарких ласк, которыми его одаривал Ран, не скупясь.       — Ты такой же жадный, как и прежде, — усмехается демон, оставляя после себя череду обжигающих поцелуев на шее Риндо. Младший прикрывает глаза, чувствуя язык брата, скользящий по его ключицам, влажной лентой спускаясь ниже к соскам, один из которых накрывает умелый рот и начинает посасывать, иногда прихватывая зубами, от чего сладкая волна удовольствия накрывает Риндо каждый раз, как Ран совершает подобное действие. — Такой чувствительный. Вот интересно, а если я поласкаю тебя здесь, как громко ты будешь стонать?       Ладонь Хайтани ложится на член Риндо, слегка поглаживая через тонкую ткань, и младший стонет сразу же, до крови царапая широкие плечи брата, расплывающегося в безумной улыбке. Ран обхватывает пальцами подбородок младшего, заставляя смотреть себе в глаза, до краёв наполненные похотью и вожделением.       — Я хочу, чтобы ты попросил меня, любимый, — соблазнительно тянет демон, продолжая наглаживать член Риндо через одежду. Горячая упругая твёрдость манит Рана, а рот наполняется слюной, но старший хочет услышать, как его котёнок умоляет отсосать ему. — Скажи это вслух.       Рука старшего брата творит волшебство, дразня и лаская плоть младшего Хайтани сквозь штаны, что выгибается и без конца стонет, раздражаясь от бездействия Рана, продолжающего только дразнить его; хотя Риндо бедром чувствует стояк брата — горячий и твёрдый, и как Ран потирается им о младшего, издавая еле слышные стоны.       — Пожалуйста, — на выдохе произносит младший, и рука брата проскальзывает под ткань, обхватывая горячий, твёрдый как палка, ствол. Риндо громко стонет, запрокидывая голову назад, а ему в шею снова впиваются жадные губы, ласкающие его. Около уха раздаётся шёпот:       — Ещё, малыш, мне нужно ещё, — Ран плотнее прижимается к ангелу, чувствуя под плечом мягкое крыло Риндо, которое расправлено по постели. — Я хочу чувствовать, что ты нуждаешься во мне.       Младший поворачивает к нему голову, встречаясь взглядом с дикими фиолетовыми глазами, подёрнутыми возбуждением, а на дне чёрных зрачков рассыпаются красные угли страсти, в которых Риндо предстоит сгореть. Ангел облизывает губы, слегка постанывая, потому что рука Рана по-прежнему хозяйничает между его ног. Младший разводит колени шире, кладёт свою руку поверх братовой, стягивая с себя штаны, а потом улыбается.       — Я люблю тебя, Ран, — глаза брата сверкают, и он жадно вслушивается в голос Риндо. — Мне нужен только ты один. Пожалуйста, мой единственный, поласкай меня, дай кончить от твоих касаний.       — Ты с ума меня сводишь, — отвечает Ран, кладя большой палец на чувствительную головку и размазывая по ней смазку, от чего младший загнанно стонет, приподнимая бёдра навстречу ласкам брата. — Я люблю тебя больше жизни, малыш. Ты же хочешь меня?       — Хочу, — Риндо пронизывает наслаждение, а рассудок куда-то стремительно уплывает под дразнящими ласками старшего брата, уже покрывающего грудь младшего жадными поцелуями. — Я хочу тебя, Ран.       По позвоночнику проходит огненная волна, и демон понимает — порабощён окончательно, что в человеческом обличии, что в своей загробной жизни — он всегда будет верен только одному сердцу, которое сейчас часто бьётся за слоем мышц и костяной клеткой под губами Рана. Без Риндо старший Хайтани никогда не сможет быть счастливым. Демон проходится языком по торсу брата, обрисовывая каждую мышцу и впадинку, стараясь максимально обласкать каждый сантиметр обожаемого тела. От длинных пальцев в собственных волосах, Рану хочется мурчать и выгибаться, подставляясь, но он упрямо опускается ниже, чувствуя жар, исходящий от плоти Риндо.       — Покажи мне себя, — шёпот старшего точно гипнотическая песня, и младший не может противиться, слегка приподнимая голову и глядя на Рана, усевшегося между его ног. Риндо раздвигает колени шире, чувствуя одно сплошное наслаждение, без капли смущения, потому что взгляд демона наполнен восхищением и голодом. Хайтани-старший кладёт руки на щиколотки брата и ведёт ими вверх, а сам медленно опускается обратно, так что горячее дыхание касается чувствительной плоти, и Риндо шумно вздрагивает, а потом низ живота пронзает яркая вспышка удовольствия — проворный язык брата оставляет широкий влажный след языком по всей длине ствола, довольно мыча. — Вкусный.       Ангел все равно краснеет, но глаз отвести не может, жадно смотря на Рана, что обхватывает губами член Риндо, начиная жадно сосать, будто это леденец. Младший ощущает гибкий язык, ласкающий головку и щель, как он слизывает обильную смазку и обводит толстые вены, змеящиеся под тонкой кожей; ощущает тепло и влажность рта демона, который вбирает горячую плоть всё глубже, заставляя ангела буквально тонуть в тягучем густом наслаждении, будто в меду. Риндо стонет, подаваясь бёдрами навстречу движениям рта Рана, что умело качает головой вверх-вниз, заставляя ангела сходить с ума от удовольствия.       Сам демон готов взорваться от происходящего, ощущая на языке идеальную тяжесть члена Риндо. Брат воистину везде был красивым, и Ран с жадностью ублажал его сейчас, стараясь доставить как можно больше наслаждения. Плоть ангела приятно пульсировала во рту, оставляя на языке нежно-пряный вкус смазки, который нравился Рану чрезвычайно, и он стремился довести своего любимого до яркого финала, чтобы ощутить, как тот кончает, выстанывая имя старшего брата.       Демон на мгновение выпускает член брата изо рта, сразу же расплываясь в улыбке, когда слышит жалобный протестующий стон. Он поднимает взгляд к Риндо, облизываясь, а потом говорит:       — Трахни мой рот, малыш, — и младший срывается, с силой надавливая на затылок Рана, что послушно подчиняется, сходя с ума от такого дерзкого раскрепощённого ангелочка, что глубоко и грубо имеет его рот, вбиваясь жёстко и сильно, но демон чувствует наслаждение от этого, радуясь возможности сделать Риндо приятно.       Младшему Хайтани хватает всего несколько мгновений, чтобы ощутить, как внизу живота всё сводит, а в следующее мгновение он кончает с именем брата на губах, понимая, что перед глазами сияют серебристые звёздочки. Какое-то время ангел лежит без движения, приходя в себя, а потом ощущает мягкие бархатные поцелуи на бёдрах, и как Ран потирается лицом о его живот, ласкаясь и что-то мурлыча — не демон, а кот.       — Дай мне себя, — как в горячке шепчет Ран, зверея всё больше. Член болит от возбуждения и прилившей крови. — Дай, хочу тебя, малыш.       — Как ты хочешь? — мягко откликается Риндо, садясь и привлекая демона к себе, чтобы поцеловать в покрасневшие губы, на которых ещё чувствуется вкус спермы ангела. Ран целует жадно и глубоко, сгребая брата в тесные объятия и усаживая к себе на колени, и младший млеет от этой жадности и страсти, которую его демон и не пытается сдержать.       — Хочу, чтобы ты объездил меня, малыш, — в редких промежутках между поцелуями шепчет Ран, сжимая в ладонях упругие ягодицы брата, а потом скользит пальцами между них, касаясь сжатого колечка мышц, лаская и дразня. — А ещё хочу вылизать тебя.       Ангел стонет, пытаясь поддаться на движения демона, и тот улыбается, потому что ему доставляет удовольствие осознание того, что тело младшего брата помнит эти игры и действует на инстинктах.       — А как же ты? — Риндо касается губами кадыка брата, обводя его языком, а потом засасывая кожу, чтобы пометить Рана.       — Ты ещё успеешь постоять передо мной на коленях, малыш. Я обещаю, — горячий шепот обволакивает кожу лица, и ангел чувствует новую волну возбуждения. — Я буду часто иметь твой умелый рот, как и ты мой, а теперь, любовь моя, ляг на живот и подними вверх свой аппетитный зад.       Риндо делает так, как велит старший брат, снова расправляя крылья, чтобы не мешали. Он дрожит, когда чувствует нежное касание к золотому оперению, и поворачивает голову к Рану, любуясь этим выражением безграничной любви на лице демона.       — Знаешь, а тебе ведь правда идёт быть ангелом, — Ран пристраивается сзади, вплотную прижимаясь пахом к упругому заду Риндо, что сразу же стонет от этого, чувствуя член брата, бесстыдно трущийся об него и пачкающий в смазке. — Ещё приятнее снова развращать тебя.       — Не останавливайся, любимый, — усмехается ангел, а потом стонет, когда Ран толкается вперёд, имитируя фрикции. — Я так сильно тебя хочу.       В глазах темнеет от жажды, и демон сильнее впивается пальцами в бёдра Риндо, оставляя на них следы своей страсти. Он сползает чуть дальше, наклоняется и принимается осыпать спину и поясницу жаркими поцелуями, пока ловкие пальцы ласкают сфинктер младшего брата, а другая рука проскальзывает между ног ангела, обхватывая вновь стоящий член и принимаясь надрачивать, от чего по спальне разносятся жаркие пошлые стоны Риндо.       Ран оставляет смазанный поцелуй на ягодице брата, а потом касается языком сжатого колечка, прикрывая от наслаждения глаза — его ангел везде вкусный. Миг — и демон жадно вылизывает анус Риндо, причмокивая и проникая внутрь, дурея от ощущения шёлковистости внутри. Брат подаётся навстречу, совершенно обалдевший от происходящего. Удовольствие наполняет каждую клетку его тела, и всё это даёт ему Ран, продолжающий жадно вылизывать Риндо, добавляя к языку пальцы, чтобы растянуть брата. Ангел изгибается, хныча и умоляя уже взять его, потому что его накрывает необузданная волна наслаждения, и он хочет слиться с Раном, становясь одним целым.       — Ран, ну пожалуйста, возьми меня, — хнычет ангел, комкая в пальцах карминовую простынь, а потом выгибается сильнее — длинные пальцы брата находят заветную точку внутри его тела и давят на неё, посылая разряд удовольствия по венам. — Блять!       — О, какой грязный рот у моего ангела, — демон довольно облизывается, стремительно оказываясь на спине и усаживая на свои бёдра разомлевшего брата, что цепляется пальцами за плечи Рана, изнывая от пустоты внутри себя. Старший щёлкает пальцами, и в ладони оказывается флакон с ароматным маслом, которое демон размазывает по своему члену и нежному сфинктеру Риндо, приставляя к нему крупную красную головку. — Насадись сам, малыш.       В первые мгновения кажется, что у ангела ничего выйдет — таким большим ему кажется член брата, что удерживает его за талию, мягко направляя. Но головка легко входит, сразу же тесно обхватываемая горячим узким нутром Риндо, а после младший прикусывает щёку изнутри и резко опускается вниз, громко застонав в унисон с Раном, охуевшим от такого финта брата и потрясающего узкого плена любимого тела, тесно обволакивающего его член.       — Котёнок, какого блядского святого ты творишь? — демон привстает, обнимая ангела за талию и осторожно касаясь пальцами растянутых опухших мышц, проверяя не порвался ли Риндо от таких кульбитов. — Мы давно не спали, и твое тело отвыкло от таких резких проникновений.       А младший Хайтани молчит, ослеплённый потрясающим чувством наполненности, а главное — целостности. Да, зад болит, но головка Ранова члена давит на простату, от чего по телу то и дело проходит яркая волна наслаждения, и ангелу откровенно не хватает движения.       — Риндо, малыш? — зовёт обеспокоенно старший, а ему в губы внезапно врезается младший, глубоко и влажно целуя.       — Заткнись, Ран, — шепчет ангел, чувствуя, как наслаждение вытесняет боль и дискомфорт, и младший давит на плечи демона, укладывая обратно на кровать и начиная двигаться на нём, запрокидывая голову назад от экстаза, а князь Ада лежит под ним, смотря на Риндо обалдевшими глазами, но это выражение быстро уходит, заменяясь любованием и вожделением — брат слишком красиво трахает его, почти слезая с члена, а в следующее мгновение насаживаясь на него вновь до основания. Демон кладёт ладонь на плоть ангела, лаская в такт с частыми толчками, наблюдая за тем, как в движение приходит часть татуировки, когда-то принадлежащей младшему брату. Она переползает обратно на свое законное место, и тогда Ран понимает — брат окончательно вернулся к нему.       — Нравится трахать меня? — усмехается Ран, чувствуя, как его член жадно обхватывает горячее нутро брата, обволакивая собой каждый миллиметр чувствительной кожи. Охуенно чувство, потому что жадность Риндо — что-то фантастическое. Внутри ангела узко и влажно, и демон сам вскидывает бёдра навстречу движениям младшего брата, не забывая ласкать его и слушать громкие стоны наслаждения. Младший ставит ладони на плечи брата, смотря на него абсолютно пьяными от удовольствия глазами.       — Нравится, — Риндо облизывает губы, а демон стонет, мечтая поцеловать своего ангела, но тот снова выпрямляется, глубоко насаживаясь на толстый член старшего брата. — Обожаю твой член.       — Ты великолепен, — с восхищением говорит Ран, а потом всё же дотягивается до губ ангела, жадно целуя и сходя с ума от той любви и страсти, окутавшей их.       Ни один из них не знает сколько проходит времени, потому что его течение перестаёт для них существовать, пока они, дорвавшиеся, любят друг друга, купаясь в обоюдном наслаждении, что танцует вокруг них золотистой пыльцой, проникая глубоко в тела и заставляя кровь вскипать от сиреневых пузырьков удовольствия. И всё же демон в какой-то момент чувствует, что брат становится быстрее, а его нутро жадно сжимается на члене Рана, вбирая глубоко в себя и не желая отпускать.       — Кончи для меня, любимый, — хриплый голос демона звучит, как гипноз, и Риндо запрокидывает голову назад, прогибаясь в пояснице и кончая с именем брата на губах, а после чувствуя — Ран изливается следом, наполняя ангела изнутри горячим семенем.       Они падают обратно на постель, уставшие и счастливые, и Риндо слышит шелест чёрных крыльев, что накрывают его сверху — Ран прячет своё сокровище, даже если они наедине.       — Малыш? — зовёт демон, и ангел устало приподнимает голову, смотря в любимые фиолетовые глаза. — Я хочу сделать ещё кое-что.       — Вот прямо сейчас? — усмехается Риндо, чувствуя приятную истому и желание вообще не двигаться какое-то время — тем более член брата всё ещё внутри него. — Я тоже соскучился, но дай мне хотя бы пять минут.       — Вот не поверишь, но сейчас я не о том, — хмыкает Ран под удивлённый взгляд брата. — Мы с тобой больше не связаны земными законами и правилами.       — И? — Риндо приподнимается, чувствуя тёплые ладони, поглаживающие его талию и бёдра.       — Я хочу полноправно владеть тобой и точно так же быть твоим, — хитро улыбается Ран, а потом ангел видит, как на его пальце появляется широкая платиновая полоска, трансформирующаяся в кольцо с россыпью аметистов на ободке. — Мой муж.       — Ты с самого начала это задумал, — ласково улыбается Риндо, притягивая демона к себе и целуя. — Но знаешь, мне всё равно до ужаса нравится мысль, что мы родные братья, ставшие ещё и мужьями.       — Хочешь продолжить первую брачную ночь? — лукаво ухмыляется Ран, двигая бёдрами и ловя губами стон своего ангела.       — И быть с тобой вечность.