Алмазная рыбка

— Капитан! — раздался громкий бас одного из членов экипажа, — Вы только посмотрите! Кавински, хотевший было лениво послать моряка, всё же быстро заинтересовался раздавшимися звуками борьбы. Так, неохотно оторвавшись от своих скудных записей, он встал. Тем временем другие вторили своему товарищу: — Да, капитан, вы не поверите! Ай, не дёргайся! Сюда, капитан! Вскинув бровь, Кавински всё же вышел из своей каюты и подошёл к столпившимся у борта товарищам. Только теперь стали слышны тихие ругательства людей и шлепки чего-то мокрого об палубу. Небрежно отодвинув одного из подчинённых в стороны, Кавински на мгновение опешил. Затем присвистнул. Русалка! Настоящая русалка, в существование которых он прежде никогда не верил, но теперь не поверить собственным глазам не мог. Это был юноша помладше Кавински на вид, с ярким голубым хвостом (огромным и очень тяжёлым на вид, с чёрным узором пятен на чешуе) и короткими волосами, которые пушились будто вовсе не мокли только что в воде, словно перья утки. Симпатичный, – да и каким ещё быть русалу? Тот обратил на Кавински взгляд. Несмотря на то, что до сих пор он сопротивлялся, казалось, он делал это лениво, вполсилы: ни разу не использовал когти, украшавшие его пальцы, ни вскрикнул и не укусил своими острыми зубками, предназначенными для разрывания плоти. Теперь же он вовсе прекратил сопротивление и даже впервые подал голос: — Это ты капитан? — поинтересовался он спокойно, словно не был весь обвит натирающей кожу рыболовной сетью. На его губах даже заиграла лёгкая улыбка, — Если отпустишь, исполню три твоих желания. Теперь кавински заметил, что немного чешуи, голубой и чёрной, было и на лице русала – рядом с глазами. Это немного напоминало знаменитые тёмные очки Кавински (его собственное гениальное изобретение, с которым он не расставался), и это показалось ему на удивление забавным. Более того, на шее у парнишки красовалось короткое, плотно прилегающее к шее ожерелье, слегка напоминающее ошейник (хотя, рассуждая здраво, любое другое бы мешалось в воде) из таких же чёрных и голубых камней. А русал всё подбирал в тон! Кавински хмыкнул. — Тащите его в мою каюту, — произнёс он, — Подарим эту рыбку архонткам. Желания – чушь. Винс ничего не желал. А вот благословение трёх святых можно было бы обыграть позабавнее. Казалось, русала мало напугало, когда пираты подняли его под руки и медленно потащили его и его тяжёлый хвост по палубе. Только лёгкие морщины неудовольствия проскальзывали на его лице, когда кто-то из членов экипажа сжимал кожу слишком сильно. — Поосторожней с ним, — прикрикнул на своих людей Кавински, — Не мешок картошки тащите. — А мешок золота, — мечтательно выдохнул кто-то, заставляя Кавински пренебрежительно фыркнуть. Золото… кому оно нужно? Недавно, грабя корабль какого-то пустоголового аристократа, они вытащили целую керамическую ванну, и Кавински так смеялся над её наличием (что делать с ванной на корабле? наполнять её бесценной пресной водой или бесполезной морской?), что велел перетащить в свою каюту – любоваться одинокими холодными вечерами. Теперь у ванны нашлось неожиданное применение. Пираты споро наполнили её водой, и русал, не сопротивляясь, плюхнулся внутрь. Хвост не умещался в той полностью и, по видимому, со временем русалу, чтобы не высохнуть, пришлось бы совершать лишние разминки. Впрочем, даже это его не особенно расстроило – то ли эта рыбка была не особенно разумной, то ли такой блаженной… Кавински с интересом подошёл к русалу и улыбнулся: — Не боись, — он фыркнул, — Я не собираюсь на самом деле тебя отдавать кому-то. Просто поболтаю и всё… Я никогда не видел русалок. Это была ложь. Или нет – на самом деле Кавински сам ещё не был уверен. Его настроение менялось, как направление ветра в море, такое же непредсказуемое и иногда – губительное. — А я никогда так близко не видел людей, — сказал русал. А затем добавил, — Меня зовут Лололошка или Лоло. А тебя? — Кавински, можно просто Винс, — Винс ухмыльнулся, садясь на собственный гамак. — Итак, много вас в море таких рыбок? — Русалок? — переспросил Лололошка задумчиво, — Только я. Кавински удивлённо приподнял брови, но всё же задал следующий вопрос: — Почему ты не боишься? Теперь Лоло фыркнул: — Я же рыба. Мозгов маловато, чтобы бояться. — Однако, прежде чем Винс успел выразить свой скептицизм, русал произнёс, — А теперь твоя очередь. Расскажи мне о мире на суше. Как живут люди? Он сложил руки на бортике ванны, с интерсом уставившись на Винса. — Это слишком большой вопрос, — Кавински рассмеялся. — А путь до твоих “архонток” неблизкий, — заметил русал. — Мы не торопимся. И тогда Кавински, к собственному удивлению, раскрыл рот и правда рассказал о чём-то. В основном, о том, что его волновало – что нынче взлетели цены на бумагу и книги, и ценные рукописи стало достать сложнее. А всё из-за “Сияния” – группы сопротивления, обустроившейся на острове Империи и перехватывающей поставки. — И это “Сияние” – плохое? — спросил русал, моргая своими большими умными рыбьими глазами. — Да хорошее, хорошее, — отмахнулся Кавински, а затем поправил себя, — Точнее, нет ничего плохого или хорошего. Есть то, что работает, то есть империя, и то, что не работает. Судить о морали бесполезно. — Забавно… — Лоло произнёс. А затем потребовал, — Расскажи ещё. — Ну нет уж, — Кавински ухмыльнулся, — Хватит с тебя. Теперь ты говори, как живёшь, что ешь… Я, может быть, книгу про тебя закажу, так, чтобы ты открывал первую страницу и словно запах рыбы чувствовал. — Я не пахну рыбой, — обиженно буркнул Лолололошка, но всё же заговорил. Оказалось, в основном он ел водоросли и настоящих рыб, даже пытаясь сделать что-то вроде огорода – получалось с переменным успехом. За людьми он наблюдал издалека, полный интереса, но также опасаясь приблизиться. И казалось, об этой поимке он говорил почти как о большой удаче – словно человек, чей возлюбленный сам сделал первый шаг. — Ты появился посреди моря и вообще ничего не помнишь? — задумчиво протянул Кавински. — Так может ты дух утонувшего рыбака? Судя по виду Лоло, он откровенно сомневался в такой теории, но всё же не высказал явного протеста. — Может быть, — он кивнул, — Но все эти ваши корабли – явно не моё. Кавински нашёл неопровержимую логику в этом утверждении. Конечно, зачем русалке корабль? Но спорить не стал. Таким образом, они проболтали почти до вечера. И вечером, засыпая с русалкой практически под боком, Кавински сквозь сон, кажется, слышал звуки всплесков… Когда он проснулся утром, то что-то странное заметил далеко не сразу. Он лениво перевернулся в гамаке, пытаясь разлепить глаза, потянулся… Наконец, развернулся, сонно разглядывая ванну, стоявшую у соседней стены. Моргнул. Зажмурил глаза, пытаясь заставить себя проснуться. Уставился на ванну. А затем подскочил, путаясь в гамаке, как новичок-юнга, и с ошалевшим видом подбежал к месту, где ещё вчера оставлял русала и которое теперь лишь наполняла солёная вода. Кавински сощурился, глядя на пол. Солёные лужи на полу уже успели подсохнуть, а значит, куда бы русалка ни пропала, она сделала это давно. Однако, не было никаких следов от мокрого хвоста на полу… И когда Кавински развернулся в сторону двери, то совершенно не удивился, видя, что та всё ещё закрыта изнутри. Получается, к утру русал растворился, словно мираж. Кавински рассмеялся. Вот почему рыбка была так спокойна! Русал ведь мог просто исчезнуть по щелчку, а значит, какие причины могли быть для волнения? Он снова, в последний раз развернулся к пустой ванне, прежде чем пройти к двери, и какое-то странное сожаление заворочалось у него в животе. Впервые за это утро он подумал о рыбке как о Лоло – личности, которая ему понравилась. Не было ничего страшного в том, что он не довезёт архонткам никакого подарка, но это внезапное расставание было… обидн…? — Что-то случилось? — раздался голос позади, заставляя Кавински подпрыгнуть на месте. К счастью, он не издал позорного визга, но всё равно в обернулся назад с комическим выражением ужаса на лице. — Лололошка! — он выпалил, в шоке глядя на русала, устроившегося в ванне, как будто никуда и не пропадал. — Да-да? — тот уставился на него с явно фальшивой невинностью, нарисованной на лице. Кавински выдохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и произнёс куда спокойнее: — Где ты был? Как ты… — “пропал”? Откровенно говоря, эти вопросы были не так уж важны. Осёкшись, Кавински спросил кое-что куда более важное, — Зачем ты вернулся? Лоло выглядел почти смущённым: — С тобой интересно. Я никогда не общался с людьми раньше. Хах. Понятно. Винс хмыкнул, пряча улыбку рукой. — Мне тоже с тобой интересно, — он произнёс. — Но уже сегодня мы прибудем к порту и тебе снова придётся уплыть. В конце концов, наивной рыбке может быть и впрямь опасно среди людей – успеет ли он раствориться в воздухе, прежде чем в его хвост угодит гарпун? — Так что, — Кавински ухмыльнулся, — Я отпускаю тебя уже сейчас. Лололошка посмотрел на него с немым недоумением. — А ты мне три желания, — Кавински продолжил самодовольно, и как он и предсказывал, это моментально заставило русала рассмеяться. — Хорошо-хорошо, — произнёс Лоло с улыбкой, — Можешь загадывать. — Первым будет… — Винс задумчиво погладил щетину, прежде чем улыбнуться, хитро глядя на русала, — Увидеть тебя снова. Лололошка широко распахнул глаза, будто это и впрямь так сильно его поразило, а затем медленно кивнул: — Обязательно. — А остальные могут и подождать. — Кавински кивнул удовлетворённо. — Всё, рыбка, можешь пропадать – уже скоро прибудем. …И всё же они не смогли отказать себе в соблазне поговорить ещё немного. И только когда борт из корабля коснулся причала, Лололошка в одно мгновение исчез.

***

Кавински не мог поверить, что это всё действительно происходит. Он, пёс империи, присоединившийся к восстанию? Нет, не просто присоединившийся, а готовый положить ради него жизнь? Абсурд. Вчера, после очередного собрания лидеров, среди которых он оказался будто бы по чистой случайности Кавински долго размышлял о том, как, чёрт возьми, к этому пришёл. Размышлял, что если победит, то откроет казино или даже, может быть, школу для детишек… А если проиграет, то перед смертью кинет в море бутылку с посланием и будет надеяться, что то когда-нибудь найдёт Лололошка. Лололошка… русал, которые, прежде чем пропасть, кажется, навсегда, произнёс: “Зови и я тебя найду”. Лололошка, который так и не откликнулся, сколько времени бы Кавински ни провёл на берегу моря в тот день – его крик приманил только Радана, с недоумением спрашивающего, чего это он тут странные слова орёт. А сегодня Кавински тонул. Всё же, вопреки стереотипам, пираты плавали плохо. А с горящего корабля путей немного, и какой бы ты ни выбрал, все окончились бы смертью. И здесь, среди этой огромной и страшной водной баталии, битвы за будущее Алотерры, Винс… Ох, Винс отчаянно желал жить. И прежде, чем сознание Кавински, поглощённое этим чувством, успело погаснуть, чьи-то руки подхватили его, вытягивая к поверхности, и вскоре… Винс уродливо и неприятно закашлялся, выплевывая воду. Он краем сознания чувствовал, что его куда-то тянут, и в конце концов, открыв глаза, осознал, что перед ним плывущий на воде осколок корабля. Кое-как забравшись на деревяшку, Кавински, потерявший очки, несчастный, как мокрая крыса, обратил взгляд на своего спасителя. Почему-то он вовсе не удивился тому, что увидел. — Всё хорошо? — спросил его Лололошка, ничуть не изменившийся за месяцы их разлуки. — Да, — Кавински ответил хрипло, пытаясь отдышаться. — Но теперь у меня есть третье желание. — Тре…? — начал было Лололошка недоумённо, но Кавински быстро его перебил: — Я хочу, чтобы мы победили. Неизвестно, смогло ли бы “Сияние” победить одно. Смог бы праведный гнев повстанцев пересилить выверенные механизмы шестерней империи? Может быть, эти вопросы уже были неважны. Потому что русал открыл рот и… запел. (О боги. Кавински действительно видел это – как враги, подчиняясь течению русальей песни, разворачивали корабли… – и ужасно, ужасно хотел поцеловать Лололошку).