С твоего лица воду бы пить

Кра Са Вец Чон Юно родился красивым ребёнком. В отличие от большинства крох, он отличался сформировавшимся личиком, розовыми щечками и ручками. Будто нарочно, Юно-я также скоро научился ходить, держать осанку, рисовать карандашом и звонко смеяться, чем радовал маменьку, бабушку, тётушек и даже случайных прохожих на улице. Пре Кра Сен Чон Юно растёт и становится красивым первоклассником, которому не даётся каллиграфия: иероглифы путаются в голове, теряя свой смысл, и учиться оказывается невероятно сложно. Но мальчик осваивает другой навык: У Лыб Ка Чон Юно делает это не нарочно, но выходит просто потрясающе. Он улыбается учительнице, и та снисходительно кивает на его ошибки. Он улыбается однокласснице, и та с радостью даёт ему тетрадь с домашним заданием. Чон Юно улыбается однокласснику, и тот… Больно ударяет его в живот. За Висть Впервые Юно сталкивается с подобным чёрным чувством в свои шесть с половиной, бегущими к семи. Он как-то неуловимо понимает, за что мальчишки-одноклассники его ненавидят: завидуют. Его внешности, очаровательной улыбке без двух передних зубов, приятному голосу и манерам, которые вложили в него родители. Лю Би Мый Чон Юно — единственный и любимый ребенок в семье. У него есть и мама, и папа. И даже два дедушки, бабушка со стороны мамы. Он не может понять, как это — быть без отца, или оказаться на попечении улицы, не имея заботливого дедушки, забирающего его после уроков. Со временем одноклассники доходчиво объясняют Юно, каково это — жить вполовину. Каково это — сжираться завистью, ненавистью, обидой в какие-то восемь лет. Доб Рый Юно — очень добрый ребёнок. Хотя он регулярно переживает издевательства ребят, в его сердце нет места сомнениям. Мальчишка остаётся честным и старательным учеником. Делает оригами по заданию для себя, а второй цветок дарит соседке по парте. Ему просто хочется сделать приятное девочке, с которой он дружит. А одноклассники плюют в спину и кидают карандаши в голову: 'Тили-тили тесто! Жених и невеста! '. Юно пропускает мимо горящих ушей глупые кричалки, пряча улыбку под ладонью, якобы придерживая щёку. Хруп Кий В десять Юно впервые задумывается: а правильно ли всегда получать тычки в спину, ловить на себе восторженные взгляды девочек; заслуживает ли он симпатии с одной стороны, и ненависти — с другой. Он осыпается на кусочки, прячась в каморке уборщицы от обидчиков, стирая рукавами идущую из носа кровь и текущие по щекам слёзы. Кто-то со всей дури тянет дверь на себя, и Юно боится, что замок сломается, или что старое дерево всё же поддастся злым одноклассникам. Он боится, что ранки загноятся — он читал в приключенческих книгах, что это жутко больно, что так можно получить кучу болезней. Крепление замка слетает со стены, и Юно накрывает голову локтями. Так он ломается, приходя к выводу, что быть красивым — плохо. У Род Посоветовавшись с родителями, Юно меняет школу. Теперь ему нужно долго ехать на автобусе, но новый коллектив того стоит. В средней школе Юно носит прямую чёлку до самых бровей, квадратные очки и рубашку не по размеру. Мама ругается на него, а отец отмахивается издержками взросления: по крайней мере, в новой школе их сын ещё ни разу не столкнулся с необоснованной травлей. Юно не хочет быть красивым. Он хочет с кем-нибудь дружить, вместе гонять мяч после школы, зависать в игровом клубе и тратиться на поп-корн в кинотеатре. Но не получается заводить хоть какую-то дружбу, не выходит у него сбегать с уроков, находить с ребятами общие темы. Слишком страшный для изнеженных девочек, слишком красивый для мальчишек-заучек, слишком послушный для хулиганов, и слишком многое понимающий для домоседов. Ему исполняется двенадцать. И ситуация радикально меняется. Чу Дак Юно продолжает небрежно одеваться, щуриться с первой парты и сдерживать улыбку при молодой учительнице. А его ровесники испытывают первые муки за свою неудавшуюся внешность, недовольства и радости очаровательных глаз с двойным веком. Красивые девочки ищут таких же красивых мальчиков, чтобы с кем-нибудь встречаться. Ребятам, в свою очередь, тоже не важно — кто она — лишь бы была красивой, или хотя бы на 'троечку'. Юно растерян. Неужели теперь внешность играет обратное значение? Неужели, если он сделает пробор, снимет очки и выгладит рубашку, то всё изменится? Ду Рак Ситуация становится хуже. Да, Юно красивый. Он безумно красивый юноша четырнадцати лет. В отличие от большинства подростков, его лицо лишено досадных прыщиков, а поры чисты от черноты. Его брови достаточно густы, а подбородок и надгубная дуга идеально гладки. Ли Чи Ко У Юно идеальное лицо. На него смотрят, и смотрят, и хотят смотреть дальше. Он тонет во внимании девочек, он отбивается от досаждений мальчиков, он прячется от прежней молодой учительницы за дверью мужского туалета, где его догоняет прошлое. У него есть выбор: выйти и сдаться учительнице или остаться тут и получить от одноклассников. Юно пробует дать отпор обидчикам, случайно пришибая одного головой об кафель стены так сильно, что тот тут же теряет сознание. Родителей Юно впервые вызывают в школу, а туалетные разборки не обсуждают только не владеющие человеческой речью коты, которых подкармливает пожилая уборщица, рассказывающая им о количестве вытертой в тот день крови. У То Нул Юно утонул в популярности. Ему всего пятнадцать, а уже некуда деваться от поклонниц, которые не просто подмигивают ему издалека, но и подкидывают в его куртки своё нижнее бельё, тщательно отслеживая из-за углов реакцию объекта обожания, чтобы определить фаворитку. Юно тошнит от них всех, а от их одежды — подавно. Особенно, когда однажды он находит в рюкзаке поношенные кружевные трусики с приколотой запиской. Это ужасно, и Юно смотрит на родителей, ища их поддержки в просьбе о новой школе. Но в этот раз получает отказ. Страх Юно понимает, что его используют. Некоторые ребята — открыто. Они сразу говорят, что зовут Юно с собой, только чтобы завлечь девчонок: ведь ни одна не упустит шанса полюбоваться на Юно за пределами школы. Другие же придумывают хитрые способы выехать на популярности Юно: они разводят его на деньги, или спаивают, прикрываясь дружескими началами, стараясь выглядеть на его фоне лучше, хотя даже будучи пьяным, Юно кажется очаровательным. В какой-то момент Юно отрезает себя от их общества, предпочитая оставаться одному. Совсем одному. О Сто Рож Ность Юно учится быть осторожным с людьми. В свои восемнадцать он жутко устал от своего лица. Оно смотрит на него всегда, оно выглядывает на него из чужих глаз, улыбается в каждой отражающей поверхности. Это невыносимо. Однажды он думает о том, чтобы изуродовать себя, но страх расстроить маму пересиливает, и бритвенный станок возвращается на своё место. Без Раз Ли Чи Е На первом курсе Юно спокойно относится к тому, как на него вешаются девочки, как их ладони проникают за пояс. Он ничего не чувствует, ему безразлично, кто и как его трогает. Сначала яркая Ынха кричит, что Юно — импотент. Потом сексуальная Сонъён жалуется, что Юно никакой в постели. Двухметровый Дамиль отмечает, что Юно не интересуется мальчиками также, как не интересуется девочками. И люди начинают отставать от него, распространяя и множа грязные сплетни. Сам же про себя Юно знает только одно — ему нравится целоваться с людьми. Ему нравится рассматривать их лица совсем рядом, замечать чужие несовершенства, восхищаться каждой чертой и даже завидовать. Ему нравится касаться чужих шрамов на коленках, слушать смешные истории, целовать ассиметричные губы и путаться пальцами в секущихся волосах. Он хочет быть обычным. Хотя бы день прожить, задаваясь вопросами: где купить антисептик, подойдёт ли мне такой тон, как избавиться от кругов под глазами? Но Юно продолжает выслушивать жалобы очередного недолгого друга, продолжает наблюдать за утренним марафетом очередной одноночной девушки. И Де Ал Юно двадцать, и он устал от жизни. Ему тошны вечеринки и выступления в студклубах, он шутит пресные шутки, от которых все вокруг заходятся смехом в надежде урвать больше его внимания. Юно легко даётся учёба, потому что большую часть предметов прощают за красивые глазки, а другую он в состоянии выучить. Юно двадцать, и его сердце завяло в бутоне, утеряв всякую надежду на цветение. Но вот он забегает в канцелярский, падает грудью на прилавок, чтобы увидеть продавца, и слёзно просит: — «Два-бэ», пожалуйста, быстрее! На него смотрят большие глаза под длинными ресницами, у правого — ранка, заклеенная пластырем в тон кожи. По лбу и щекам этого лица есть куча несовершенств самого разного толка и оттенка. Под нижней треснутой губой спряталась мушка-крошка, которая подскакивает, когда продавец, вынув наушник, спрашивает: — А?! Только теперь Юно различает перед собой парня. Ли Тэ Ён Юно прочёл имя продавца на бейдже три недели назад, но так и не смог произнести вслух. Не смог даже перестать ходить в магазин. Это стало жизненно необходимым ритуалом для Юно — каждый день проверять: работает ли Ли Тэён, и снимет ли сегодня пластырь. Но время шло, и на коже продавца прыщики то исчезали, то появлялись, трещина на нижней губе затянулась, а вот мушка под ней, как и пластырь у глаза — остались. Тер Пе Ни Е У Тэёна у первого кончается терпение: он обрывает мысли Юно, когда тот снова кружится у прилавка с холстами: — Ты приходишь, чтобы пялиться на меня? Что тебе так интересно? Под растерянный взгляд Юно, Тэён вжимает ноготь в кожу рядом с нижним веком, а в следующую секунду резко и — судя по тому, как сильно зажмурился — больно сдергивает пластырь. Не Со Вер Шенст Во Юно часами ломает над этим голову. Его аппетит ужасно портится то делая его голодным, то обманчиво сытым. Совесть и неловкость доводят студента до нервного тика и першения в горле. У Тэёна аккуратный шрам рядом с правым глазом. Будто по его мраморной коже рука скульптора дважды провела резцом, оставив подпись или узор. У Юно совсем другое лицо: с мягким пушком коротких прозрачных волосков на щеках, незаметной щетиной и идеальными дугами бровей. И ничего не напоминает о трудных школьных годах, ничего не выдаёт в нём приземлённого человека. Будто Юно взяли с фабрики по производству живых кукол. Ка Сать Ся Юно всё же заговаривает с Тэёном. Простояв над прилавком пару минут, он спрашивает: — Я могу коснуться? Тут же выдавливая из стоящего рядом бутылька антисептик на ладони. — Ты идиот? Продавец чуть щурится, в неверии поднимаясь на ноги, медленно опускается локтями на оргстекло, защищающее поверхность столешницы: — Ну вперёд. Его тонкие губы растягиваются в усмешку, отчего уголок рта трескается, и 'заед' начинает кровоточить. И именно ему Юно уделяет своё внимание в первую очередь: достает из рюкзака пачку сухих салфеток, одной из которых вытирает неровную красно-жёлтую полосу. Влю Бить Ся С каждым новым днём Юно всё больше и больше времени проводит в канцелярском магазинчике, наблюдая за работой Тэёна, за тем, как продавец умывается из бутылки, утирается рукавом рубашки, меняет пластырь на лице. Однажды Юно говорит: — Я хочу поужинать с тобой. Когда ты уходишь с работы? — В шесть. Тэён шмыгает носом, когда они идут по улице. Всё это время Юно молчит, хотя продавец пытается задавать ему вопросы, что-то рассказывать. Только вот Юно пожимает плечами, дёргается всем собой, постоянно переспрашивает: — Что? Он слишком увлечен чужим лицом, на котором эмоции скоро сменяют друг друга. Он любуется лицом, которое постоянно меняется: вчера у Тэёна были мешки под глазами, сегодня он покрылся какими-то пятнами, а завтра? К концу третьего ужина Юно вдруг просыпается, понимая, что уже некоторое время смотрит в Тэёна, но не видит того. Его голова настолько пустая, что Ли уже давно болтает сам для себя, не рассчитывая на ответы и, пользуясь случаем, бодро шагает до своего дома в первую очередь. Но после третьего ужина Юно удивляет Тэёна и самого себя: — Я хочу поцеловать тебя. Можно? Це Ло Вать В первый вечер Тэён не разрешил ему поцелуя. Он не разрешил Юно поцелуев и на второй встрече, и на третьей, и даже — на шестнадцатой, хотя тогда Юно очень, очень сильно просил, стоя под домом Ли и сжимая в руке металл зонтика. — Я слышал, что акне заразная. Объясняет Тэён. Юно думает, что тот над ним смеётся. Но когда Юно не навещает его в магазине следующие три дня, Тэён звонит ему в полдень и голосом, полным волнения, спрашивает: — Юно-я, с тобой же всё хорошо? Наверное, теперь с Юно всё в порядке. Этот звонок даёт ему какую-никакую надежду на шанс, и Чон не упустит его. Ря Дом Быть Тэён прибивается по кино. И звёздам. Он сам же смеётся: — Ничего в этом не понимаю. Но продолжает зависать в студенческом астрономическом клубе, исправно посещая 'купольные' показы раз в месяц. Юно послушно следует за ним, потому что в отблесках прожектора большие глаза Тэёна отражают кручение Млечного пути. Все эти показы завершаются поздно — домой идти если только пешком, вот Юно и топает следом за Тэёном, обнимая себя за пояс и размышляя о разнице их талий. Тэён — костлявый, нисколько не атлетичный. Юно буквально только ходит и бегает в случае, если куда-то опаздывает, но выглядит так, будто готов сегодня же выступить на Олимпийских играх. — Опять будешь выпрашивать поцелуй? Тэён замирает перед дверью подъезда, неаккуратно соскрябывая с лица пластырь. — Я не из тех, кто легко сдаётся. — Оно и видно. Вряд ли Юно успел сделать вдох, когда сухие губы на миг коснулись его мягкой щеки. Же Лать Одного поцелуя никогда не бывает достаточно. И Юно жаждет новых, которые получает строго после свиданий и без посторонних глаз. Тэён излишне осторожен, особенно когда на верхней губе у него выскакивает простуда. — Нельзя. У меня лекарство. Канючит Тэён, отбиваясь от объятий Юно. — Я хочу тоже. — С твоего лица бы родниковую воду пить. Не смей. За Ме Ша Тельст Во Юно второй день проводит в замешательстве: Тэён сделал акцент на его лице, на его идеальном лице, которое приносит своему хозяину одни только проблемы. Неужели Тэён остаётся рядом с ним только из-за красивого личика? Поджав губы, Юно долго рассматривает своё отражение, пока не решается начесать чёлку на брови, делая волосы хоть сколько-то сальными, наклеивает на подбородок — в самую середину — вызывающе белый пластырь. Ему всё ещё жалко по-настоящему уродовать себя, но сделать хоть что-то хочется. В канцелярском Тэён тщательно обтирает ладони о влажную салфетку, прежде чем коснуться щёк Юно, прежде чем снять муляж и высоко поднять брови: — Что это значит? — Я хочу быть обычным. Юно очень давно не плакал. Особенно — перед другими людьми. Но теперь его хрупкая душа трескается в нескольких местах разом, и парень объясняет себя. Ругая своё лицо, касается самыми кончиками пальцев острого подбородка Тэёна, определяя чужие несовершенства естественно-прекрасным явлением. В ответ же Тэён зачесывает его чёлку на привычный манер, оставляя долгое касание губ на лбу: — Ты такой глупый, Юно-я. Я сначала услышал тебя, а потом — увидел. — Значит… Значит, мой голос? Этот самый голос предательски оседает на самом начале вопроса. Юно стыдно за самого себя, но он продолжает держаться за ладони Тэёна. — И голос. И твои дурацкие шутки. И твое старание. И твоё лицо, Юно-я. Весь ты мне нравишься. Полностью. А потом Тэён вдруг смеётся, пугая Юно: — Если бы ты мне не нравился, я бы не общался с тобой. Если бы меня волновало только твоё лицо, я бы давным-давно переспал с тобой, наделал кучу селфи и утер бы нос всему кампусу! Хах-ха! Но меня беспокоишь ты весь. Иск Рен Ность Юно отвык от искренних людей. Отвык от заботы ровесников, ровных на себя взглядов, вопросов, касающихся его внутреннего мира — вопросов, которые задают, чтобы обменяться мнениями, а не убедиться в идеальном образе красивого парня, который смотрит 'правильные фильмы' и имеет 'соответствующее хобби'. Тэён медленно, но верно удобряет душу Юно своим вниманием, приручает к себе и привыкает сам к постоянным прикосновениям к своему лицу. У Юно не получается не касаться его: он всё ещё не верит, что такое бывает. Теперь он знает историю о появлении шрама — глупая кожная болячка, одна из тех, которыми Тэён страдает хотя бы раз в месяц. И хотя Ли говорит, что в этом нет ничего особенного или привлекательного, Чон отвечает: — Это выглядит, как твоя история. Твоя кожа хранит историю. Об Ни Мать Юно впервые переступает порог снимаемой Тэёном квартиры, впервые рассматривает веснушки и следы недавней сыпи на чужих острых плечах, находит скрытые прежде родинки самых разных форм и размеров, и в который раз удивляется: — Тебя интересно читать. Потому что свои собственные 'отметки' на теле приелись: если это родинки — то всегда шоколадного оттенка и идеально круглые, если вдруг синяки — то всегда оранжево-охристые с размытыми краями, будто художник не сбрызгивал краску на холст его кожи, а вырисовывал каждую деталь. Хотя Юно это не нравится, Тэён говорит: — Это мило. И оставляет на каждой точке такие же ровные, округлые следы, неожиданно — розового цвета. От Пус Тить Юно двадцать три, и он торопится защитить диплом. Его не волнуют одногруппники, у которых остались долги по экзаменам, его не пугает их ненависть, и колючие в спину слова: — С кем ты переспал, что тебе всё поставили? Все предметы он сдал сам, он умеет думать головой. Точнее, если бы один человек не сказал ему: — Чон Юно, ты — это не только твоя внешность. Юно вряд ли бы пошёл на подобный риск. Но Тэён в него верит. Чуть иначе, чем верят в Юно родители, но также сильно. У Юно дрожат руки, листы речи сминаются по самым краям, увлажняясь от пота на ладонях, когда студент выходит первым к кафедре. Его идеальный голос не дрожит, а все сидящие в первом ряду подбадривающе ему кивают — против воли Юно улыбается и… зарабатывает высшую оценку. Отмечая невероятный успех в кругу семьи, Юно всё ещё чувствует себя неуверенно, ему до сих пор кажется, что на 98 из 100 комиссия оценила его улыбку, а не работу. И, будто читая мысли, к уху приближаются губы, пахнущие очередным лекарством: — Ты же отлично знаешь материал. — Да. Юно оглядывается на сидящего совсем рядом Тэёна, поджимает свои собственные губы, разглядывая сцепленные в замок пальцы. — Все знают, как тщательно ты обрабатывал материал, и что несколько раз переделывал ключевые расчёты, чтобы снизить погрешность. Ты, правда, хорошо постарался. Ты заслужил высокой оценки. Юно наскоро утирает выступившие слёзы, оказываясь под рукой Тэёна, в коконе его утешения. Так он верит, что, действительно, может большее, что достигает лучшего. При Ня Ти Е Юно просыпается от беспокойной мысли, сразу сталкиваясь со взволнованным взглядом Тэёна, и спрашивает: — Когда ты перестал заклеивать шрам? — А ты только что заметил? Усмехается Тэён, подтягиваясь на локтях, чтобы своим несовершенным носом задеть каплю конденсата на крыле носа Юно. Он смеётся с того, как Чон жмурится от щекотки, перехватывая Ли ладонью за щёку, принимаясь рассматривать каждый миллиметр его кожи: — Обычно ты снимал пластырь, только когда мы оставались наедине. Но в последние недели ты не клеишь его вовсе. Тэён странно хмыкает и признаётся: — Перестал носить, когда понял, что влюбился в тебя. Когда понял, что для тебя подобное не важно, и что тебе так больше нравится. Юно довольно улыбается на этот ответ.