Пафосное стремление называться

Гермиона Грейнджер уже не была в тупике. Она успела пережить несколько стадий ощущения ситуации: то, что современный автор назвал бы «кринжом»; то, что все люди мира называют замешательством; и то, что сама Гермиона считает высшей ценностью — возможностью. Том Реддл по-прежнему был уверен в своих «трех н»: Неуязвимости, Неотразимости, Неизменности. Поздним вечером в общей гостиной своего нового факультета Гермиона Грейнджер смотрела сквозь книгу про теорию магических явлений, вплетая свои мысли в текст. Обложка, конечно, была зашифрована под учебник трансфигурации. План Гермионы состоял в том, чтобы наблюдать, тестируя гипотезы. Идеальные лабораторные условия сложились перед ней сами. Осталось не потерять лица в обстановке полной неизвестности, не пропуская сигналов ситуации. Её ближайшей задачей было приблизиться к объекту на достаточное для производства выводов расстояние. Характер выводов определит, что такого заключено в сердцевине ядра Тома Реддла, чтобы именно он стал Тёмным Лордом в этой ветке потенциалов реальности. А это знание проложит стратегический путь к действиям. Увы, миссия Гермионы известна только ей самой, и потому никакого отряда спасения от нежелательных эффектов хроно-магии, в случае нежданных выбросов пространства, ждать не придётся, да и заниматься миссией нужно через прямое включение в бытовую реальность настоящего времени. Значит, нагрузка будет как всегда двойной, с той разницей, что она в 1943 на Слизерине, и при стрессе подвешенного состояния в духе последних дней она и месяца не протянет: ей нужно сделать этот мир своим. Гермионе было приятно, что уже начатая ей стратегия морфизации и накопления новых компетенций логично продолжается во благо цели её пребывания здесь. Едва уловимое чувство гармонии озарило её сознание, и тут же сменилось восстановленным погружением в теории временных рядов магической вероятности. Ветхая книга гласила, что для поиска ядра любой силы необходима контролируемая стихийность — на развороте представления этого принципа была изображена руна Лагуз, как символ адаптивного потока, и Феху, обозначавшая огненный импульс. Преломление прочитанного в реальность в эту секунду давалось неважно — глаза слипались, и мозг упорно звал в сон. Ладно — она уже разбирается. Наблюдать и смотреть на корень действия до его видимости — так поняла главу Гермиона. Том Реддл сидел в общей гостиной накануне первого дня учёбы, штудируя летом прочитанный учебник по зельям. Он часто использовал книги как прикрытия, если не хотел общения в гостиной. К тотальному одиночеству своей комнаты он так и не успел привыкнуть — приют оставил неприятный психический след. План Тома состоял в том, чтобы начать вывод предварительно тщательно завербованной свиты на тропу безоговорочного служения высшей цели изменения магических реалий допустимого. Том знал, как было правильно, и с правильной поддержкой смог бы заслуженно это показать и предоставить. Его личный миф наследника Слизерина играл на руку. Ведь без мифов нет магии, и среди нужных ему консервативных социальных групп — поддержки вдвойне. Чистокровные маги склоняли перед ним головы в признании превосходства — да, так мог только Том. Цена этого была высока, но и он был не просто статистом. Дело в том, что для феноменального мальчика из приюта, в котором от бегающих по полу крыс его защищали только змеи, сила стала осознанной жизненной необходимостью. Сила — это расширенное существование. Например, это была физическая сила, когда его единственного плюшевого медведя отнял большой Боб с жутким смехом и тяжёлыми руками. Том плакал в грязном углу, будучи слабым, осознавая жуткую справедливость этого случая. Все было неизбежно, и значит — заслужено. Но у силы много лиц — через три дня Боб упал в глубокую яму и сломал позвоночник: он испугался "ниоткуда взявшегося" клубка змей. С тех пор Том не любил плюшевые игрушки, но стал доверять змеям и силе, которая расшатывала границы привычного мира. Сила его порядка в мире называлась Тёмной магией. Сила всегда была опасна, и эта опасность должна быть в руках одного ведающих. Сила нужна, чтобы предопределённой судьбы щуплого мальчика, у которого всегда отнимают игрушку, не было. Конечно, современный магический мир совсем беззубый — магия скована навязанными приличиями и иллюзорной добротой мира, ценностью того, что есть кем-то написанные законы жизни и смерти, а изменение этих границ вовлечения полагается тёмным искусством. Что ж, он станет Лордом Тьмы — богом мифа новых правил допустимого в мире. Для этого он должен стать ещё более безоговорочным — доминирующим, тотальным, каким и был. Остаётся придумать новое имя перед окончательным сбрасыванием кожи. Важный год... А, еще нужно в ускоренном темпе обезвредить нового игрока на социальной доске — как там её, из Дурмстранга? *** Они не знали, как сходятся линии времени, и к чему это приводит, и что ещё важнее — что приводит именно к ним. Но два метеорита уже летели друг к другу навстречу.