Спасение утопающих — дело рук самих утопающих

Только не так, только не домой, только не обратно в этот блядушник. А еще хуже, реабилитационный центр — ее персональный ад: бесконечные коридоры, асоциальные наркоманы, врачи, которым на тебя наплевать, а еще хуже те, кто еще не отчаялся в тебе. Вера Павловна – психолог, которая так старательно с ней работала, видела в ней свет, вытаскивала из пучины тревожных и суицидальных мыслей. Она не могла ее подвести, не могла подвести Владика, который еще не понимает каким монстром стала его сестра, не дядю Костю, который заменил ей отца, верил в нее и защищал от нападок матери.  Если она вернется домой, то мать наверняка начнет психовать, угрожать отсутствием денег, но на самом деле: будет отправлять ей приличную сумму и просить только не высовываться, ведь это помешает ее имиджу.  Почему все думают только о себе, но эгоистка только Василиса.  — Дядя Костя, пожалуйста , это последняя была, у меня больше нет, клянусь, только не выгоняй меня, прошу — лицо покраснело, руки пробивала дрожь, а на кукольных карих глазах сверкали слезинки. Страх. Боль. Страх. Снова. Снова. Только не отворачивайся.  — Васька, тише, тише, маленькая — лейтенант выглядит все еще строгим, но обеспокоенные глаза выдают, он подает стакан воды и усаживает племянницу на стул, вздыхает. — А теперь слушай, я не буду тебе говорить о том, что это все плохо, сама в школе на плакатах начиталась. Только эта дрянь убьет не твой организм сначала, а тебя. Тебя как любящую сестру, тебя как мою улыбчивую племянницу, тебя как мамину чемпионку, тебя как личность. Но в первую очередь, оно убьет тебя для себя, ты не узнаешь себя, не сразу, со временем, ты будешь ненавидеть свое отражение в зеркале за то, что оно разрушило в тебе Василису Тихонову. Ты хочешь этого? Хочешь, скажи? — он сглотнул, перевел дыхание от пламенной речи, но видел в глазах племянницы какой-то уголек понимания, надо было его разжигать дальше, после едва уловимого кивка продолжил — Я не разочарован в тебе, я все еще люблю тебя и хочу помочь, но без тебя у меня не получится. Спасение утопающих— дело рук самих утопающих, но я буду твоим кругом. Я не выгоню тебя, не запру дома, но у меня есть для тебя правила, будешь соблюдать — мы спасем тебя, вместе. — Мужчина тяжело дышал, был напряжен и держал за руку девушку, вглядывался в ее лицо. Это был последний шанс, чтобы не дать ее огоньку погаснуть.  — Я..я — Василиса вытерла слезы, пытаясь отдышаться — согласна, я хочу быть нормальной, для себя. Ты правда веришь в меня? — это не новенькая с холодным взглядом, идеальным внешним видом и дорогими вещами, это не вечно проблемная дочь с красными глазами и странными друзьями, это не безликая пациентка, родители которой отстегивают учреждению приличную сумму, это не очередная трип подружка с которой весело.     Это Лисенок — светлая и добрая девочка, которая любит семью, горит фигурным катанием и обожает дядю с мамой, которая играет с младшим братом, которая всегда открытая и любит проводить время с друзьями, настоящими. Она появляется на несколько секунд, вместе с надеждой, которую ей дали и снова застенчиво прячется, но теперь не пропадает, а уходит в тень, на время.    Лейтенант не сдерживается и обнимает ее, поглаживая по длинным волосам и пытаясь поверить в то, что это все правда. Она не одна, ей помогут, он поможет.  — Начнем с того, что ты начни ходить в ДК наш, может приглянется хобби какое-нибудь. А еще, когда совсем ломает, то приходи ко мне в участок, с бумажками поможешь, а я тебя может стрелять научу. Да и весело у нас там бывает. — Константин добродушно улыбался и старался приободрить девочку.  — Спасибо, я уже приглядела там танцы вроде есть. Я схожу умоюсь, а то Владик придет, увидит еще. — Василиса встала и вымученно улыбнувшись отправилась в ванну. Хотелось смыть этот день, а еще и прошедшие пару лет, ну так, для профилактики.  Парни сидели в гараже, ливень постепенно прекращался, Катька недолго была с ними все болтая о новенькой, а Бяша ее поддерживал. Пятифан настолько устал уже об этом слушать, что решил отвезти подругу домой, все таки у них с парнями вечером дела еще. Оставив Игоря, дабы в машине тоже не слушать лишний треп, быстренько оделся и ждал ее в салоне. Обычная малиновая девятка, но такая любимая парнем, ведь он на нее два года шабашил, конечно не положено еще, прав то нет, но Тихонов устал бороться с ним и просто махнул рукой.  — Ну и погодка, сейчас все дороги размоет, ладно дороги, цветы мамины, она же мне все мозги вынесет, что я их не укрыла — захлопывая дверь бурчала Катя. Она взглянула на дом по соседству:  двухэтажный, кирпичный с коричневой крышей, добротный забор и ухоженный гараж. Все знали, это дом лейтенанта, он мужик рукастый, ну и при деньгах, все у него по порядку.  — Да тебе мать по многим поводам мозги ебет, например из-за нашего общения, не думал, что ты всегда загоняешься из- за этого — сказал Рома, уже подъезжая к дому Смирновой. Ребята еще поболтали немного и парень ехал домой.  Дороги и правда размыло, немного темнело и видимость становилась все хуже и хуже, Рома думал о предстоящем деле с пацанами, надо забрать Тоху, он ведь сам не дойдет в такой ливень, еще опять угодит куда-нибудь. Девятка свернула в сторону к лесу, фары слабо освещали стволы деревьев, и тут среди сосен показался силуэт ребенка, который пытался что-то оторвать от дерева. Машина затормозила, с окна выглянул парень.  —Эй, ты че тут ? — он обратился к незнакомому ребенку, совесть не позволила проехать дальше и хулиган вглядывался в фигуру.  —Ромка, Рома, это ты? — услышал он знакомых, слегка заплаканный и продрогший от холода голос, подозрительно знакомый. Владос.  Старшеклассник выскочил из машины в ту же секунду и подбежал к пацану. Рука мальчика была привязана к стволу дерева и он пытался освободиться, но узел не поддавался. Лицо было заплаканное, а одежда промокла. Рома мигом достал из кармана потертый нож-бабочку, мастерски крутанув ее перерезал веревку. Без особого труда взял Влада на руки и усадил в машину, включив печку на максимум повез к себе.  — Кто тебя так, Владос? — Пятифанов набрал скорость и старался как можно скорее доехать. Там уж они с Бяшей успокоят и согреют пацана и Тихоновым оттуда позвонят.  Мальчик дрожал от холода и разминал руку. — Бабурин с дружками, я сопротивлялся, Ром, одному даже вмазал. Они и привязали, сказали постой, пусть тебя твоя сестра, не буду говорить какими словами они называли ее, забирает отсюда, а если я расскажу, что это он был, то он ее найдет и вставит. Но, Ромка, ты же защитишь ее, да? — на глазах снова появились слезы и он умоляюще глядел на парня — Только не говори ей и бате, у них сейчас своих проблем хватает, я то нормас, а у Васьки какие-то проблемы, в больнице лежала долго, не катается больше. Дай слово пацана, Пятифан — несмотря на весь стресс, что он пережил, просьба была сказана со всей серьезностью, и он ждал от старшего друга понимания.  А в этот момент Рома не о чем думать не мог, как только узнал, что это свинья, так руки в руль до побеления сжались, старался себя успокоить, но заводился всегда с полуоборота, а тут, на мелкого нагнать, гаденыш. Он пообещал себе, что свинтус такого дерьма хапнет. А Пятифан обещания сдерживает. И за дурой этой городской присмотрит, мало ли че еще этот гандон захочет сделать. Слово пацана далось с трудом. Далее ехали молча до самого дома.  В гараже усадили его у обогревателя, дали чая теплого и Бяша бутеров с маслом и сахаром сделал. Тоже злился как ему Рома рассказал, кулаки чесались ужасно. А мальчик часа два три там простоял ведь, сказал не искали его, он ведь к другу играть пошел. Владик отогрелся и стал проситься домой, да сука страшно Пятифану было его одного отпускать, хоть тут и улицу пройти всего, да и выдумать что-то надо было.  — Кароче слушай, Владос, на, сеструхе скажешь, дождь был и ты Ромкину тачку увидел, с нами напросился в гараж, не в первый раз ведь. Диктуй номер, пусть придет заберет — убедившись, что мальчик понял, они набрали номер и ждали.  — Ало, Тихонова, слушаю — в трубке раздался приятный женский голос, но уж больно усталый. Пятифан даже на секунду подумал, что и сам мог его отвезти домой, да больно не хотел он мокнуть, у него дома и зонта то нет.  — Слышь, Василек, забери Владика, у меня он. Напротив тебя правее дом, с голубой крышей. — в трубке был слышен шум воды, в душе что-ли плескается. Почему то от этой мысли стало как-то неловко, хотя Ромка никогда таким неженкой не был.  Просто трудно было представить идеальную куколку без макияжа, без ее наверняка дорогой и гламурной одежды и без укладки, с мокрыми волосами, с каплями на лице. Это казалось нереальным. — Я сейчас оденусь и приду, пусть посидит пока — отключилась и быстро вытеревшись отправилась одеваться. Выбор пал на джинсовые шорты, не хочется потом штанины от грязи стирать, а сверху большой бомбер американского бренда, на ноги массивные кроссовки.  Девушка взяла зонт и стучала в двери калитки соседнего дома. Бяша открыл ей дверь, но вместо ожидаемой макушки брата одноклассник поманил ее дальше, в гараж, откуда слышались голоса парней. —Владик, ты же к Димке ушел играть — Василиса стояла у входа, с зонтиком и длинными мокрыми волосами с теплой улыбкой смотря на брата и неосознанно греясь у обогревателя. Но для строгости все таки брови нахмурила. Ромке почему-то это показалось очень забавным и несмотря на всю свою злость на свинью он все таки слабо улыбнулся однокласснице. — Да я это самое, обратно шел, дождик, Рома предложил подвести, а тут смотри они мопед чинят, я тоже такой хочу, помоги папу уговорить, а. Ты же можешь, он тебе не отказывает —мальчик не подал вида о произошедшем с ним. Сестра не удержалась и присела на диван рядом с ним обнимая, скучала все таки.  — Видишь, Тихонова, все дороги вели к нам в гараж, на — он протянул ей кружку чая, но та вежливо отказалась. Встала, держа брата за руку. — Мы пойдем, спасибо, что приглядели за ним — в этот раз благодарность была не дежурная, в ответ девушка не получила колкость, а дружеский кивок головы от парней.  Дома Влад рисовал что-то в альбоме, а Василиса задумалась о том, что может и не так плохо здесь. Все друг за другом присматривают, помогают, можно прям сказать мир-дружба-жвачка. А где-то на соседней улице тихонько скулила свинья от ударов, лежа прямо в луже.  —Сученыш, мы же с тобой уже терли, ты нахуй пацана мелкого так, может мы также сделаем, скотина, я из тебя гандона фарш сделаю. — Рома точно наносил удары в живот, чтобы синяков было не так много, на лице Семена была уже рассечена губа и бровь. — Вздумаешь сеструху его тронуть, я тебе яица оторву, усек? — в ответ ему был только скулеж от казалось бы взрослого парня. Если бы Бяша вовремя не оттащил друга, то точно бы на статью попали бы. Но Семен был не из понимающих, он только затаил обиду и думал как будет наказывать эту выскочку с города.