Фрикадельки Се Ляня

      Глубокая ночь. Звезды мерцали на небосводе, но из-за красной дымки в Призрачном Городе, их было не разглядеть. Демоны закрывали лавки, уходили спать. Всё везде затихало... Только в Игорном Доме до сих пор было громко, в частности из-за смеха Ци Жуна над Хэ Сюанем, который все проигрывал и проигрывал, увеличивая свой долг перед Градоначальником (хотя, Хуа не воспринял игру, как настоящую, ведь Черноводу проигрывать больше нечего.)       – Хахаха! Карась, ты так проиграешь свою жизнь и жизнь своей доченьки! – высмеял Лазурный фонарь Черновода.       – Помой свой рот с мылом, уебок зелёный! Я никогда не поставлю её на кон! Если ты так со своим Гуцзы сделать хочешь, не смей думать, что я поступлю так! – прошипел Черновод, уже готовый вонзить косточки своих пальцев в тело Ци Жуна. Он слишком любил свою дочь, поэтому никогда и ни за что не сделал бы ей больно и тем более не отдал бы ее жизнь и тело тем кому проиграл.       И такие фразы все летали и летали по помещению. Хуа Чэн лишь с усмешкой слушал подколы Ци Жуна, время от времени поглядывая на своего Се Ляня, что сидел на коленочках у мужа.       Спустя еще пару партий проигрыша Черной Воды, его выражение лица с разочарованного сменилась на раздражённое и подозревающее. Он отдал карты Хуа Чэну и сложил руки перед собой, обращаясь с серьезным тоном к Собирателю Цветов.       – Я не хочу конечно нагнетать, но вы видели, как Водяной пялился на Жое? Он будто съесть её хотел взглядом, или еще чего похуже сделать решил, – булькнул Черновод, смотря на Наследного Принца, сидящего на коленях у Градоначальника. – Не переживаете об этом? Она же ещё молода и может принять необдуманные решения.       –Да, я заметил это, однако не думаю, что он будет что-то делать. Ши Уду очень приличное, хоть и не молодое, божество, – после это фразы Се Лянь почувствовал, как любимые руки легли на его бедра слегка сжимая. Сзади послышалось будто легкое рычание, и Хуа Чэн положил подбородок на плечо принца.       – Сюань, мне кажется, что ты быстрее оторвал бы ему голову, если бы это было взаправду, – подшутил Хуа, и после этой фразы сразу послышалась шутка от Лазурного Демона.       – Когда кажется – креститься надо! Вон, у тебя божество на коленях, иди с ним, он тебя раскрестит. Однако, на кровати крестить или в пыточной – желание уже твоё, хахаха, – конечно, за такую шутку в Ци Жуна сразу прилетели три раздраженых взгляда и один слегка в недоумении. Лазурный фонарь явно потом поплатится за такую шутку, ведь маленькая Баньюэ уже подошла к Сюаню с вопросом: "Папа, а про что говорит дядя Жун? И что такое пыточная?" с самым невинным видом на свете.        Закончив на такой ноте Хуа вместе с Лянем ушли в дом блаженства, а Хэ Сюань, от зелоного черта подальше, увел свою дочь Баньюэ в свои владения. Ци Жун же в отличии от князей направился на небеса к своему сердцееду с отсохшим хером и сыночку, рассказывать всё, что сейчас было между партиями. Им явно понравится новая история.       Оставшаяся в городе, парочка пошла в свои покои, тихо беседуя обо всём и ни о чем одновременно. Так они дошли до спальни, а после и до купальни. Сняв одежду и аккуратно сложив её поблизости, те вместе погрузились в тёплую, даже немного горячую, воду.       – Сань Лан, не думаешь, что мы слишком рано отправили её на Небеса? Жое только недавно обрела форму человека, – поделился сомнениями Се Лянь. – Мне кажется, можно было бы ещё годик подождать, а может два... а может ещё лет десять... или все двадцать на всякий случай.. – задумался Наследный Принц.       – Гэгэ, ты слишком сильно опекаешь Жое, – утешающе проговорил Хуа. – Ей почти столько же, сколько и тебе, она давным давно уже смогла бы вознестись, если бы человеком была. Она, как и ты, сильна, даже если это не видно с первого взгляда, – говорил Градоначальник, пока гладил своего мужа по волосам, распутывая маленькие колтнуны. — Гэгэ, ты забыл, что на Небесах сильный ветер? Все волосы перепутаны, – попытался перевести тему Хуа Чэн.       – Но она же-! – не успел договорить Сянлэ, как его губы накрыли чужие, но такие родные. Немного отложив свои переживания, Се Лянь закрыл глаза, отдаваясь нежному поцелую. Его ладони легли на щеки Хуа, притягивая ещё чуть ближе, и оглаживая их. Сам Собиратель Цветов обнял своего мужа за талию, поглаживая её большими пальцами, притягивая к себе и снова сажая на свои колени, только теперь лицом к себе.       Поцелуи все начинались и заканчивались по кругу, после уже становясь более страстными и уже целуя не губы, потихоньку превращаясь в засосы и укусы на шее и ключицах. Они уже не могли остановиться, поэтому, выбравшись из купальни, пошли на кровать, продолжать свои непотребства в уединенной обстановке.

***

      Спустя некоторое количество времени, муж Градоначальника успокаивал сердцебиение и дыхание, а сам Градоначальник просто любовался зацелованным Се Лянем, прикидывая, сколько еще будут держаться засосы на нём. Он решил не возвращаться к разговору о Жое, ведь это снова бы разнервничало Сянлэ. Но тот все равно сам вспомнил и решил продолжить свой монолог.       – Я... не договорил. Переживаю все равно.. – с передышкой говорил Наследный Принц, – за Жое, она же там без нас будет, а вдруг что-нибудь... понадобится, Сань Лан? А вдруг... Хэ Сюаню не показалось, и он... а вдруг!-       – Гэгэ. Если что-то случится, то она сама справится или позовёт нас, у неё есть и твоя, и моя духовная связь. Даже если мы не сможем ответить, Эмин всегда у неё под рукой, как и личное оружие. Всё будет хорошо, гэгэ, я обещаю, – и закончил успокаивать своего гэгэ поцелуем в макушку.       И.. Се Лянь действительно перестал возникать. Может устал, может правда поверил Хуа и решил, что все будет хорошо. Но Собиратель Цветов не узнает, почему тот не решил ответить, а просто обнял и уснул. "Да и не важно, ведь главное, что гэгэ спокоен и спит." – подумал Градоначальник и лёг рядом со своим мужем, засыпая вместе с ним в обнимку.       Они даже не подозревают, что в эту же самую секунду Жое сама угодила в лапы "жуткого Водяного монстра". Сама пошла в его дворец, под предлогом "важных дел на пару минут". Они ещё успеют познакомиться с будущим зятем и поссориться с дочерью на счет замужества за самодуром. Но сейчас они будут сладко спать в обнимку, думая, что ей ничего и никто не угрожает.