Солнце на кончике носа

***

Уходящее летнее солнце приятно припекало кожу. Двое парней лежали на теплом песке и лениво поджимали ноги под себя лишь бы спрятать их в тени от ярких лучей. Тишина, которую рассекал только шум волн впереди, ни капли не напрягала. Молчать в такой компании было только в удовольствие для двоих. Парень постарше сморщил нос из-за солнца, выглянувшего из-за туч и попавшего прямо ему на лицо. Милое выражение лица заставило другого тихо усмехнуться, но даже этот смешок был услышан, и парень развернул лицо в сторону источника звука. — Хе-е-ен, — протянул парень и дотронулся до чужого лица, нежно разворачивая обратно, но тот сопротивлялся. — Развернись обратно. — Зачем? — недоумевал он и вертел головой в попытке понять игру. — У тебя солнце прямо на кончике носа, — рассмеялся парень, когда второй все-таки смирился и повернулся, устремив взгляд в небо. Солнце, что выглянуло из-за облаков, уместилось его носу. Высокая прямая переносица создавала иллюзию гор. От этого все выглядело еще более сказочно. Парень выдохнул и прикрыл глаза, позволил другу удерживать его голову неподвижно. Невозможно отвести глаз от прекрасной картины. Ресницы трепещут, нос продолжает морщиться от лучей, и с лица наблюдающего парня не сходит улыбка. — Минхо, — прошептал парень, когда солнце вновь скрылось. — Не уезжай. — Я не могу, — так же тихо прошептал в ответ и развернулся, чтобы видеть лицо. — Мне нужно учиться. — Ты можешь поступить здесь, зачем тебе ехать так далеко? — Джисон, меня приняли в университет без вступительных экзаменов, — нервно выдохнул Минхо. — Я не могу упустить такую возможность. Повисло молчание. Да, Джисон прекрасно понимал это. Знал, что его лучший друг живет своим любимым делом — танцами. Такой шанс никак нельзя упустить. Он понимал насколько эгоистично ведет себя, ведь из-за своих проблем пытается удержать друга рядом с собой. И Минхо тоже знал о трудностях Джисона с социализацией, но был уверен, что тот сможет справиться. — Мы будем переписываться каждый день, — Минхо загибал пальцы в попытке донести все возможные способы их общения. — Созваниваться, затем я приеду на новый год, а потом и летом. — Угу, — лишь слабо кивал Джисон. — А еще через год ты тоже поступишь, и мы будем учиться вместе, — предложил старший, на что получил только удивленный взгляд. — Там есть продюсерское направление. Я уверен, тебе понравится это. Джисон любил писать музыку и тексты к собственным песням. Связать с этим свою жизнь — не такая уж и плохая идея. Но тот факт, что учиться в школе ему еще два года, а для поступления нужно сдать строгие вступительные экзамены очень пугал. — Тебе завтра рано вставать, нужно уходить, — проворчал Джисон, вставая с песка. — Нет, мы можем еще погулять, я высплюсь в электричке, — уверял Минхо. — Я хочу домой.

***

Последующие две недели после отъезда Минхо и до начала учебного года тянулись мучительно долго. Джисон практически не вылезал из кровати, прерывая просмотр увлекательных видео на ютубе и чтение книг, лишь когда мама просила сходить в магазин или звала кушать. Телефон разрывался от сообщений, все они были от Минхо. Друг закидывал его фотографиями и видео из общежития. Рассказывал о соседях, жаловался на общий душ и даже поделился рассказом о первом увиденном таракане. У старшего все было хорошо. Это радовало Джисона. Они созванивались каждый вечер, тогда Джисон выходил из своего одинокого мира и возвращался в их теплое прошлое, когда друг был с ним каждый день. — А ты что сегодня делал? — спрашивал Минхо, после рассказа о своем насыщенном дне. А правда, что делал Джисон? Спал, ел, смотрел документальный фильм о японском серийном маньяке и снова ел. Как и последние тринадцать дней, ничего не изменилось. — Сходил погулять, как обещал вчера? — наседал Минхо. — Да, хен, — в наглую врал Джисон. — Конечно сходил. — Куда ходил? — к дальнейшим вопросам Джисон готов не был. — Ну, — протянул он, в попытке придумать легенду. — В парк. — А что там было? — Ничего особенного, — отрезал младший. — Деревья. Минхо не верил, ведь когда они были в парке вместе там никогда не было «ничего особенного». Джисон мог найти красоту в любой мелочи. Например, высмотреть птицу с интересным красным пером, где-то в пышной кроне деревьев или разобрать запах воздуха на множество разных ноток. Но он не допытывал, ведь понимал, как тяжело Джисону. Оставалось только верить, что младшему станет скучно в школе и он заведет новых друзей. Джисон сам верил в это. Понимал, что быть одиночкой в школе — такая себе идея. Первый учебный день, а за ним и неделя прошли ужасно. Джисон не был изгоем, он общался с одноклассниками, вместе смеялся над глупыми шутками, что часто разрезали тишину на скучных уроках. Просто он не хотел подпускать никого ближе поэтому общение заканчивалось на уровне школьного кабинета. Приближались первые выходные, а значит и вечеринка в честь нового учебного года. Джисон посещал их ранее. Каждый год с начала старшей школы и всегда вместе с Минхо. Они умели веселиться вместе и никогда не оставались в стороне, когда дело заходило до танцев или пьяного караоке. Вместе они чувствовали себя в своей тарелке. Но теперь, оставшись один, Джисон отказался от идеи посещения мероприятия. Поделившись с Минхо своими мыслями, его лишь отругали: — Ты что? — недоумевал Минхо, разговаривая по телефону. — Остались последние школьные вечеринки, ты должен вынести из них всю пользу. — Я не смогу без тебя. — Ты все сможешь.

***

Они знакомы с самого детства. Родители Джисона купили дом по соседству с Минхо, еще до рождения сына. Семьи были рады знакомству, ведь их связывало многое. Они были одного возраста и работали в схожих сферах. Джисон помнил с самого раннего возраста, что Минхо всегда был рядом. Старший был добр к нему, даже дети на площадке поблизости интересовались не братья ли они. Минхо старался помочь Джисону во всем. От замков из песка до домашних заданий. Он занимался танцами с раннего возраста и всегда был так увлечен этим, что Джисон завидовал ему. Сам он не мог найти себе подходящего хобби. С этим ему тоже помог Минхо. Однажды старший притащил сборник стихов, который выменял у кого-то на занятиях, и предложил прочитать Джисону. Его настолько зацепило то, как авторы играют словами, соединяя их в целые произведения. Сначала с рифмой было туго, но он смог научиться этому, читая все больше стихотворений. Библиотека стала его вторым домом, где он засиживался до позднего вечера, пока его не забирали родители. Минхо был рядом. Он приходил в библиотеку после своих занятий и сидел с Джисоном до закрытия. Джисон был рад, что рядом всегда был человек, который может выслушать или даже подтолкнуть к верному решению. А Минхо нравилось смотреть за сосредоточенным парнем. Как он грыз карандаш и задумчиво смотрел куда-то вправо, когда не мог придумать рифму. Нравилось успокаивать, когда тот начинал нервно трясти ногой. Нравилось просто дарить поддержку. С возрастом Джисон узнал, что стихи так же можно использовать для создания собственных песен. Этот вопрос тоже пришлось изучить. Они проводили вечера за прослушиванием музыки. Различных жанров, чтобы понять с чего хочет начать Джисон. На летней подработке Джисон заработал себе на оборудование и посвятил все дни творению. Минхо же перешел в другую танцевальную группу и стал заниматься своим делом на более профессиональном уровне. А вечером они встречались. Минхо показывал видео с тренировок и слушал слова восхищения от друга. Джисон включал свои новые треки и смотрел на старшего с легкой улыбкой, пытаясь запомнить все эмоции, что отражались на его лице и делал пометки в голове какие стили, больше нравятся другу. Парни не оставляли друг друга в трудных ситуациях, чутко чувствуя, когда нужна помощь. Будь это проблемы на учебе или в их хобби. Всегда вместе — это их девиз. Не было ничего что бы они делали порознь.

***

Войдя в дом, где проходила вечеринка, Джисон сразу осознал провальность идеи пойти сюда одному. Что ему делать? Петь одному — неловко. Танцевать одному — неинтересно. Найти компанию — страшно. Пить одному — глупо, но это самая подходящая идея из всех, что посетили его голову. Подхватил стаканчик, с самым дешевым, даже на запах, пойлом и уместился в кресле, что стояло в углу главного места всего события. Здесь организовали танцпол, а сбоку группа людей собрались в круг и играли в какую-то глупую игру. Наблюдать за всем со стороны и медленно напиваться — вот лучший план, который быстро нарушил женский громкий голос откуда-то сбоку: — Джисон, а где Минхо? Подняв взгляд со стаканчика, Джисон увидел девушку. Внешность знакома, но имени он не знает. Конечно, Минхо был популярен, с такой то внешностью и родом деятельности. Он занимался в популярной танцевальной студии города, выступал на всех мероприятиях, так что его даже заметил столичный университет. Вокруг него всегда вертелись девушки, которые почему-то не слишком интересовали его. — Уехал учиться, — раздраженно поведал Джисон. — Ах, точно, — девушка поднесла палец к губам и задумчиво посмотрела на парня. — А ты милашка, почему же я раньше тебя не замечала? Девушка села на подлокотник кресла и наклонилась ближе, открывая обзор на свое декольте. Джисон поднял взгляд и устремил в пьяные глаза напротив. Он задумался. Отдать свой первый сексуальный опыт пьяной девушке, скучающей по его лучшему другу, на какой-то богом забытой вечеринке? Нет, Джисон не настолько пьян. Усмехнувшись от осознания ситуации, он положил руки на талию, в намерении оттолкнуть, но девушка расценила действия по-другому и наклонилась прямо к лицу Джисона, обдавая его губы горячим, неприятным на запах, дыханием. Парень испугался и с силой, появившейся из ниоткуда, приподнял девушку, усаживая ее в кресло вместо себя. Глаза, наполненные желанием, устремились на Джисона и ему пришлось разочаровать девушку. Убирая руки он четко произнес: — Извини, меня это не интересует. Сердце бешенно колотилось от осознания произошедшего. Впервые им кто-то заинтересовался на таком уровне. Джисон не был готов к такому развитию событий. Конечно он знал, чем занимаются люди на вечеринках, случайно заставал несколько таких пар, но для самого Джисона вечеринки никогда не были возможностью затащить кого-то в постель. С Минхо они лишь развлекались в свое удовольствие на таких мероприятиях. От чего-то слезы выступили и скатились по щекам. Наверное, Джисон перепил, ведь другого объяснения взявшейся из ниоткуда грусти быть не может. Ему просто нужно проспаться и завтра он не вспомнит этой ситуации. Но вопреки разуму, ноги несли его дальше по улице. Вскоре послышался шум прибоя, и он спустился к набережной. Приложив некоторые усилия, трясущимися руками он достал телефон из кармана. Второй час ночи. Наверное, Минхо спит, но попытать удачу стоит. Джисону нужно выговориться. Он присел на уже остывший песок и прислушался к гудкам по ту сторону. — Джисон, что случилось? — обеспокоенно спросил Минхо, после долгих гудков, и Джисон прислушался к звукам на фоне. — Ты что на вечеринке? — это точно была музыка. — Да, — ответил старший, было слышно, что он улыбается. — Как интересно совпало, у нас они в один день, не правда ли? — Очень, — проворчал младший. — Так что случилось? — требовал Минхо. — Почему ты не веселишься? — Я ушел. — Тебя кто-то обидел? — Нет, — отмахнулся Джисон. — Скорее я. Парень поведал о приключившимся. Высказал опасения по поводу своей неопытности и то, как ему стало противно, когда девушка так откровенно намекала на близость. Его голос дрожал, и он вот-вот готов был сорваться на рыдания. — Сонни, это нормально, что ты не хочешь заниматься этим в такой обстановке, —успокаивал Минхо. — Мне очень жаль, что я не рядом и не могу поддержать тебя сейчас. «А как же мне жаль» — подумал Джисон, но ничего не успел сказать вслух, ведь услышал женский голос в трубке. — Минхо, ну куда же ты убежал, — невнятно сказала девушка, видимо была пьяна. — Мы же хотели играть в бутылочку, там уже собрались люди. — В бутылочку? — удивился Джисон. — Ты станешь в это играть? — Ну, — задумался старший. — Думаю, да. — Ясно. Последовала пауза, что заставила разозлиться Джисона. То есть он кинул девушку, что сама «прыгала» ему в руки, а Минхо просто может пойти и целоваться со всеми подряд. Джисона затошнило от представленной картины, рука сжалась в кулак, а дыхание сбилось. Хотелось кричать. — Ну иди и сосись с этими шлюхами, — орал он. — Джисон, что не так? — недоумевал Минхо, но по голосу было слышно, что тот тоже готов в любой момент сорваться на крик. — Может еще переспишь с кем-то? — продолжал младший. — Не забудь потом к врачу сходить, на все венерические провериться после них. — Если захочу пересплю. Тебе то какое дело? — злился Минхо. — И вообще-то существуют презервативы. Это тебе на будущее, если конечно понадобится. У Джисона перехватило дыхание, от столь обидных слов. Сначала дает надежду на то, что Джисон повел себя адекватно по отношению к той девушке, а затем сам же бьет по больному. В ответ на слова друга у Джисона ничего не нашлось, он завершил звонок. Дыхание окончательно сбилось, и Джисон вертел головой, в попытке найти хоть что-то на чем можно заострить внимание, чтобы отвлечься. Но вокруг лишь вода. Желудок сводило спазмами, горький вкус уже поднимался по глотке, и Джисон сел на колени, избавляясь от выпитого алкоголя. Глаза жгло, как и все тело внутри. Нескончаемые рвотные позывы, казалось он вскоре избавится и от желудка. Руки не удерживали, он пытался стоять ровно, чтобы не испачкать одежду, но было уже все равно, лишь было желание, чтобы это закончилось. Горло раздирало и хотелось пить, но вокруг лишь соленая вода, от которой точно станет еще хуже. Грязные руки и одежда, он растирал их песком, пытаясь избавиться от напоминания об этом разговоре. Слезы продолжали течь, искажая зрение. Джисон пытался совладать с конечностями и встать, но ноги тряслись, и он падал на колени вновь. Желание закричать вслух давило изнутри, но голос будто пропал. Джисон открывал и закрывал рот, но наружу вырывались только тихие хрипы. Обессиленно он рухнул на песок и в последний раз ударил кулаком в пол до того, как его разум отключился окончательно.

***

Проснулся он в своей кровати, в той же одежде, а обувь валялась рядом. Голова раскалывалась. Вкус во рту напоминал о лишнем выпитом. Хотелось выблевать весь алкоголь повторно. Нащупав телефон, он увидел, что проснулся как раз за пару часов до возвращения матери с ночной смены и выдохнул, от того что она не увидела сына в таком виде. После моральной подготовки, Джисон все же смог подняться и на трясущихся ногах направиться в сторону ванной комнаты. Почистить зубы, принять душ и выпить аспирин — все что сейчас хотел парень. Но открыв дверь он услышал резкий звук, что издавал его телефон, уведомляющий о входящем вызове, пришлось вновь проделывать весь путь до кровати. Когда оказалось, что телефона нет на кровати и под ней, а заглянуть туда стоило немалых страданий, Джисон разочарованно простонал, вынимая телефон из кармана джинс. Все старания напрасны. — Да, — даже не потрудившись посмотреть от кого звонок, ответил Джисон. — Ты уже проснулся? — это был Минхо. — Угу, — согласился Джисон и все же поплелся в ванную, не желая затягивать этот разговор надолго. — Я просто хотел разбудить тебя пораньше, ведь скоро твоя мама должна вернуться. — Очень великодушно, — проворчал младший и уже намеревался завершить вызов. — Джисон, прости. — Не нужно извиняться. — Нет, я не должен был обижать тебя. — Ты сказал все правильно.

***

Минхо являлся и это означало не только его возраст. Он всегда позволял Джисону чувствовать защиту и брал на себя ответственность. Чудесный дар: способность заговорить любого человека. Минхо мог найти нужные слова, чтобы избавить Джисона от плохого настроения или прикрыть перед мамой после вечеринки. Его действия не помогли лишь в одном случае. Когда стало ясно, что Джисону тяжело открываться людям, Минхо всеми силами пытался помочь найти друзей. Знакомил его со своими приятелями из танцевальной студии и из школы. Но все напрасно. В компании Джисон веселился, но по-настоящему не смог довериться никому. Младшему было достаточно общества Минхо, а вот ему самому — нет. Минхо хотел проводить время в компании единомышленников и даже стал уделять меньше внимания другу. Джисон все понимал. В глубине души злился и обижался, но знал, что не может заставить его быть только с ним. Минхо взрослел, хотел заводить отношения и делал это, пусть они и не продолжались долго, но Джисон видел, что Минхо нравится это. Он всегда возвращался, не давал даже усомниться в том, что может оставить Джисона одного. Заставлял ходить вместе на встречи и всегда следил за состоянием друга. Как только он видел, что Джисон погружается в себя или становится раздражительным — они уходили. — Ты не ревнуешь? — спрашивал Минхо, когда показывал фотографии своей новой девушки. — Нет, — рассмеялся Джисон. — Я знаю, что ты не оставишь меня. Ревновал Джисон лишь однажды. Последнее лето перед началом первого учебного года в школе. Солнечный вечер. Джисон провел весь день, разгуливая по магазинам с мамой. Еще вчера договорился, что после всех дел он зайдет за Минхо, и они вместе отправятся гулять. Старший пообещал ждать его. — Здравствуйте, — пропел Джисон, обнимая знакомую женщину, когда дверь соседского дома распахнулась. — Минхо уже собрался? — Привет, солнышко, — женщина обнимала в ответ и пригладила пушистые волосы мальчика. — А Минхо уже ушел гулять, за ним зашла девочка. Какая еще девочка? У них не было подруг. Мама Минхо указала рукой в сторону местоположения сына, и Джисон направился, с четкой мыслью выяснить почему же его друг так поступил. Они сидели в песочнице и строили подобие замка. — Привет, Джисон, — сказал Минхо даже не поднимая глаз на друга. — Хочешь присоединиться? — Здесь нет места, — сказала девочка, мило улыбаясь старшему. — Хорошо, — согласился Минхо. У Джисона сдавило легкие от того, как легко Минхо променял лучшего друга. И единственное что он смог промямлить: — Но Минхо, — его голос предательски дернулся, а глаза наполнились слезами. — Ты же обещал. — Джисон, я хочу достроить. Джисон никогда не был злым и непослушным ребенком, но в этот момент все эти качества проснулись в нем. Он растоптал песочный замок, кричал и дрался. В тот день отцу пришлось забирать его с детской площадки, затем отругать и еще неделю запрещать прогулки. С Минхо они тоже не разговаривали, они держали обиду друг на друга и никто не хотел первым идти на примирение. Провести первую школьную неделю наказанным и расстроенным было ужасно. Минхо пришел первым, прямо к Джисону домой. Они долго говорили, высказывали из-за чего обижаются друг на друга. В тот вечер Джисон понял насколько глупа ревность. Чувство, за которым не следует ничего. Тогда он пообещал себе больше никогда не ревновать, а Минхо давать больше свободного пространства. Друг тоже извинился, ведь он понимал, что нарушил обещание. Он заверил Джисона, что никогда не бросит его. Джисон верил и знал, что Минхо будет рядом. Только до момента его отъезда, ведь в этот день он понял, — ничего не будет прежним.

***

Хотелось продолжать игнорировать звонки и сообщения Минхо, но уже на следующий день не выдержал. Он скучал по их общению. Джисон заверил, что все хорошо, никакой обиды нет и вообще он решил найти себе девушку. Так и было. Джисон решил, что пора взрослеть. Зарегистрировался на первом попавшимся сайте знакомств. Общался много и долго. С переписками у него никогда не было проблем, ведь в интернете общаться было легче, чем в жизни. Но вот когда дело дошло до встреч стало страшно. Отсутствие опыта дало о себе знать. Минхо старался помочь как мог, но напряженное расписание не позволяло общаться в том же количестве, что и раньше. Несколько первых свиданий и нашлась подходящая кандидатка. Джисон докладывал Минхо о всех продвижениях в отношениях, а он, в свою очередь, всегда старался поддержать и порадоваться за друга. За два месяца до окончания семестра свободное время Минхо сократилось до минимума из-за подготовок к экзаменам. Джисон тоже нашел чем занять время. Теперь помимо написания песен и учебы нужно было тратить время на свою пару. В отношениях все было не так гладко, как рассказывал Джисон своему другу. За несколько месяцев, что пара была вместе, они не продвинулись ни на шаг в плане, который выстроил сам Джисон. Он старался, но никак не мог открыться абсолютно чужому человеку. Вскоре обоим наскучило, и они приняли решение расстаться. Без ссор и ненависти. Они просто разошлись. Появилась новая почва для размышлений. Джисон думал о том, что не чувствовал ничего в те редкие поцелуи и объятия. Да и к девушке не было абсолютно никаких чувств, кроме стыда за ее потраченное впустую время. «Может я гей?» — размышлял Джисон в голове. В школе его никогда не интересовали девушки, да и парни тоже. Но ведь это невозможно. Джисон не может быть геем. Ему всегда нравились актрисы и девушки айдолы, ведь даже порно он смотрел гетеросексуальное. Некоторое время он провел за исследованием своей новой проблемы и пришел к выводу, что ничего не понимает. Отец Джисона был крайне гомофобных взглядов и приучал к тому же сына. Парень помнил, как несколько лет назад, они вдвоем смотрели фильм, и отец не сдерживался в выражениях, когда на экране мелькала однополая пара. Тогда Джисон кивал в знак соглашения, но сейчас он задумывался о правильности этого мнения. От признания лучшему другу о сомнениях в собственной ориентации парень отказался сразу. Поэтому принял решение не говорить о своем расставании. Не хватало еще осуждения от Минхо, тогда, наверное, Джисон точно не выдержит своих мыслей. Ему и сейчас трудно справиться с гневом на самого себя, что растет внутри. Апатия от одиночества вновь заполонила все тело, заставляя проводить свободное время в своей кровати. Но просто скрыть факт расставания оказалось недостаточно, ведь старший продолжал интересоваться подробностями. Джисону пришлось врать. Ложь всегда была запретна в их дружбе, просто потому что Минхо всегда распознавал даже малейшую недоговоренность со стороны Джисона. Поэтому, дабы лучший друг не услышал вранье по голосу, пришлось сократить телефонные разговоры, под предлогом сильной занятости в отношениях и на учебе. Минхо печалил тот факт, что младший уделяет ему меньше времени и свел на нет традицию ежедневных созвонов по вечерам. Но Минхо был счастлив, ведь теперь Джисон не один и ему есть с кем разделить такие же разговоры по душам. Оставалось довольствоваться малым — переписками. Минхо ужасно скучал и буквально считал дни до окончания сессии — того момента, когда он наконец-то сможет вернуться в родной город, увидеть лучшего друга и познакомиться с его второй половинкой. Он очень хотел поблагодарить девушку, за то, что она смогла раскрепостить парня и позволить быть любимым. *** Под конец года всегда становится труднее функционировать, ведь хочется успеть переделать все дела, что откладывали целый год и войти в новый «на легке». У Джисона не было таких дел, весь груз скинуть все равно не получится и придется идти с тяжестью непринятия себя. С каждым днем становилось только тяжелее и даже мама забеспокоилась, став наседать с вопросами о самочувствии Джисона. Парень не злился на мать за то, что она уделяла ему не так много времени, как бы хотелось любому ребенку. Отец ушел от них несколько лет назад, не справившись с серьезной болезнью, и теперь маме пришлось быть за двоих. Единственные положительные эмоции в голове Джисона заканчивались одним словом, точнее даже именем. Близился приезд Минхо. Он ждал с замиранием сердца. Представлял, как обнимет друга после долгой разлуки. Его даже не беспокоил тот факт, что придется раскрыть свое затянувшееся вранье. Минхо все поймет. Может пообижается пару часов, но все равно примет этот факт. Минхо обозначил сроки приезда еще месяц назад, и за неделю до предполагаемой даты Джисона будто подменили. Вернулся здоровый румянец и аппетит. Чаще писал другу, подкалывая последнего, когда тот отправлял видео с отчетных выступлений. Джисон становился прежним, таким каким он был до отъезда Минхо. Джисон взял на себя обязанность составить распорядок каждого дня, когда Минхо будет дома. Каждый день список дел пополнялся и старший уточнял, точно ли им хватит сил выполнить перечень, состоящий из восьмидясети пяти пунктов за недельные выходные. «Конечно» — отвечал Джисон, с улыбкой набирая следующее сообщение. «Вообще-то там еще подпункты есть» Джисон мечтал хорошо провести каникулы. Даже ловил себя на, незнакомом прежде, чувстве трепета внутри, когда представлял эмоции Минхо от его необычных затей. Беспокоил лишь один факт — подарок для Минхо. Тот постоянно утверждал, что ему ничего не нужно, только внимание его друга. Но для Джисона это было неправильно, подарок определенно нужен, и если Минхо не хочет ничего физического, то Джисон сможет порадовать подарком, сделанным своими руками. Точнее головой и ртом. Написать текст после долгого перерыва оказалось не так просто, но Джисон быстро ушел в работу с головой. За первый вечер он смог написать примерные слова, за два последующих сочинить мелодию, играя на гитаре и соединить творение воедино. Текст и музыка устраивали Джисона как ни одна песня до этого. Можно сказать, что он даже был горд собой, ведь у него получилось передать все свои эмоции, по отношению к другу. Каждый последующий день наполнился музыкой, ведь нужно было отточить песню до идеала. Мама заглядывала в комнату и с улыбкой наблюдала за сыном в прекрасном расположении духа. Во время каждого исполнения он закрывал глаза и представлял лицо лучшего друга, наслаждающегося подарком. Джисон продолжал пренебрегать телефонными разговорами, хотя и до безумия скучал по голосу друга. Приходилось ждать момента до своего признания во лжи. Оставалось два дня до приезда Минхо и Джисон репетировал с большим усилием, играя в десятый раз подряд, когда его старания прервал телефонный звонок. По спине пробежали мурашки от взявшейся из ниоткуда паники, когда на экране он прочитал имя своего друга. Они давно не говорили по телефону, а это к тому же был видео-звонок. Тяжело сглотнув и засунув куда подальше плохие мысли, Джисон плюхнулся животом на кровать и с веселой улыбкой ответил на звонок. — Привет, хен, — почти пропел Джисон, не перестроившись на другую волну после долгой репетиции. — Привет, — с улыбкой ответил Минхо, но что‐то в его взгляде заставило Джисона мгновенно занервничать. — Что не так? — Сонни, —тихо начал Минхо, и глаза Джисона мгновенно наполнились слезами от понимания какие слова последуют. — Меня пригласили на соревнования. — Как? — с нечитаемой эмоцией спросил младший. —Представляешь, мирового уровня, — продолжал Минхо, будто не слышал вопроса друга. — Единственного из группы, представляешь. — Когда? — продолжал Джисон. — Уезжаем завтра, — Минхо наконец-то посмотрел в камеру телефона, и слеза скатилась по щеке Джисона от осознания, что друг тоже плачет. — Ты вернешься позже? — Нет, соревнования окончатся за день до начала нового семестра. Сказать было нечего. Не было злости на старшего, ведь это его шанс на хорошее будущее в той роли, в которой он хочет быть. Слезы стекали по лицу Джисона, но он знал, что молчать не стоит. — Хен, — дрожащим голосом начал он. — Ты такой молодец, Минхо. — Сонни, — голос Минхо тоже дрожал, и Джисон заставил себя легко улыбнуться. — Ты заслужил этого, — шмыгнув носом, продолжал младший. — Ты самый лучший среди своих одногруппников. — Прости меня, — почти шептал Минхо. — Нет, — отчаянно замотал головой Джисон. — Не смей извиняться, ты исполняешь свою мечту. — Спасибо, — сказал Минхо, вытирая слезы с щек и еле заметно улыбнулся. — Зато ты сможешь встретить новый год с Минджи. Мурашки покрыли каждый участок кожи от упоминания имени бывшей девушки, и он поспешно отвел взгляд в попытке не выдать своих эмоций. — Да, как я и собирался, — снова врал Джисон, ведь желал провести каждую секунду с лучшим другом. — Тебе нужно собираться, не так ли? — Точно, — рассмеялся Минхо. — Ты прав. — Я всегда прав, — тоже рассмеялся Джисон. На самом деле, повода для смеха не было и это понимали оба парня, хотелось лишь немного сгладить обстановку. После завершения звонка Джисон не сразу осознал, что произошло. Он пробыл в том же положении несколько часов, размышляя о своих чувствах. Он злился не на старшего, а лишь на самого себя. Минхо живет дальше, заводит знакомства и продолжает развиваться. Джисон сам виноват в своих проблемах и больше никто. Взгляд упал на гитару, что лежала в углу кровати. Все старания в подготовке песни были напрасны. Захотелось пнуть со всей силы и больше никогда не прикасаться к музыкальному инструменту, но он вспомнил каких трудов для мамы стоила эта покупка. Рядом лежал лист бумаги с написанной от руки лирикой. Без сожалений Джисон смял его в кулаке, так сильно что костяшки побелели, а ногти впились в ладонь, возвращая к реальности. Слез не было, хотелось кричать и разбить кулаки об стену. Но даже в порыве истерики он подумал о маме, которая старается выспаться перед рабочей сменой, в соседней комнате. Зажав рот ладонью, он глухо промычал, стараясь хоть немного избавиться от боли внутри. Смятый листок полетел в стену и приземлился рядом с мусоркой. Джисон даже усмехнулся от столь своевременного совпадения. Только там его текстам и место, ведь они — мусор. Такой же мусор, каким себя ощущает и сам Джисон. От смеси эмоций, что сменяли друг друга в голове парень не выдержал и сорвался на рыдания, все той же рукой приглушая их. Настолько больно, что хочется сорвать всю кожу и мышцы, чтобы добраться прямо до сердца. Вырвать орган и выбросить, как никому не нужный текст новой песни. Глаза жгло от непрекращающегося потока слез, а голова закипала от голосов, которые не замолкая орали. Они обзывали Джисона и утверждали, что во всем виноват только он. Не хотелось жить с чувством одиночества.

***

Первая в жизни одинокая новогодняя ночь, которая совершенно перестала быть волшебной. Мама взяла дополнительные смены на работе, ведь в новый год часы оплачивались по более высокому тарифу. Убедившись, что Джисон не останется один дома, а пойдет отмечать к своему новому «другу», который на самом деле был вечеринкой всего подросткового сброда с ближайших районов. Джисон отправился на вечеринку лишь в желании напиться, чтобы справиться с болью, которая не стала меньше ни на сколько с той ночи. Подобные истерики теперь стали новой традицией для парня. Впервые в жизни он радовался ночным сменам мамы, ведь мог вдоволь накричаться и уснуть полностью без сил. Пьяные тела, которые обтирались друг об друга, были повсюду. Слишком людно. Нет ни единого места, где бы можно было уединенно напиться. Джисону оставалось слоняться из угла в угол, в надежде не привлекать внимания. Но он то и дело получал недовольные взгляды, когда наступал кому-то на ноги. После нескольких стаканчиков или бутылок — уже не важно, чувства Джисона и вправду утихли. Осталось лишь одно чувство — неприятное давящее на мочевой пузырь. Парень поднялся на второй этаж в попытке найти туалет, открывая двери во все комнаты по пути. Все были спальни. Какие-то из них закрыты, и, если прислушаться можно было уловить стоны, которые, к счастью, глушило громкой музыкой с нижнего этажа. Отперев очередную дверь Джисон замер, как вкопанный. От увиденного к горлу подступил вкус желчи. Пара зажималась на кровати. Руки человека, что был снизу сжимали простыни под собой, а спина выгибалась дугой, когда губы другого скользили по шее и лицу. На мгновение, оторвавшись от поцелуев парень сорвал с себя футболку, открывая доступ к остальному телу и отодвинулся так, что Джисону стало видно человека под ним. Парня под ним. Джисон тихо вскрикнул от увиденного и крепко зажал рот руками, пытаясь быстро закрыть за собой дверь. Но незамеченным он не остался и вскоре он почувствовал сильную руку, что прижала его к стене коридора за шею. Другой рукой парень пытался удержать растегнутые штаны и, чтобы Джисон точно не сбежал сжал руку сильнее. — Если ты хоть кому-то скажешь о нас, — начал говорить устрашающим голосом парень, но остановился на полуслове, уставившись Джисону прямо в глаза. Парень замер, не в силах сдвинуться хоть на сантиметр. Он с ужасом смотрел на парня снизу-вверх, глаза которого с прищуром изучали лицо Джисона. Произошло то, чего Джисон не ожидал. Парень ослабил хватку, но не убрал, а лишь слегка провел большим пальцем по шее, заставляя Джисона закрыть глаза от приятных ощущений. Приятных ощущений? Джисон вновь распахнул глаза с еще большим страхом, но парень опустил его совсем и нежно улыбнулся, сказав: — Так ты такой же, — легко сказал он, заставив Джисона закашляться. — Присоединяйся если захочешь. Со скоростью света Джисон добрался до дома, не желая ни на секунду задерживаться под взглядом этого парня. Оглушающая тишина и темнота собственной комнаты давила настолько, что в лёгких даже не осталось воздуха. Голова кружилась, а в глазах плыло. Джисон лишь открывал рот, в попытках вдохнуть, но воздух застревал где-то на полпути, вырываясь обратно кашлем. Под ладонью, что парень прислонил к груди, ощущалось насколько быстро колотится сердце. Тело прошибала дрожь, а ноги подкосились, заставив его упасть на пол. От резкой боли в коленях Джисон вскрикнул и уперся руками в пол, перенося вес с ушибленного места. Сорвались первые слезы, устремляясь прямо вниз, впитываясь в ковер. Было сложно сопровождать рыдание звуками, ведь воздуха по-прежнему было категорически недостаточно. Крики помогали успокоиться, потому что на них затрачивалось много энергии, но сейчас это было невозможно. Джисон принялся бегло осматривать комнату для концентрации внимания и его взгляд остановился на клочке бумаги, что так и продолжал валяться рядом с мусоркой. На коленях парень дополз и расправил лист, разглаживая его ладонями. Слезы продолжали течь и падали прямиком на бумагу, где размазывали чернила. Он читал этот текст сотни раз, сначала редактируя, а затем заучивая, но почему-то сейчас он казался совершенно незнакомым. Те же слова, но совершенно другой смысл. Вероятно, пьяный мозг заставляет воспринимать слова по-другому. Но тогда почему, читая столь знакомый текст, становится лишь больнее с каждым разом? «Это песня о любви к лучшему другу» — шептал под нос Джисон почти после каждой прочитанной строки, но с каждой минутой верил все меньше своим словам. О чем говорил тот парень, называя Джисона «таким же»? Разве Джисон похож на того, кто захотел бы переспать с первым встречным на какой-то грязной кровати? Чем больше Джисон размышлял о тех словах и своих ощущениях, тем становилось легче дышать, но боль не собиралась уходить из его тела, смешавшись с разочарованием к себе. Глаза высохли от слез, моргать было больно настолько, будто в них насыпали песок. Джисон лежал на полу, ладонью накрывая лист с текстом, что читал будто впервые. Он больше не двигался, только тело дрожало от недавней истерики и холода пустого дома. Парень больше не плакал и вообще не издавал звуков, только прерывисто дышал, пытаясь совладать с так и не восстановившимся сердечным ритмом. Слишком много мыслей, которые давят изнутри своей массой. Голова гудит от них, а в ушах звенит и хочется наконец-то услышать тишину, в которую погружен дом. Желание уснуть и проснуться только тогда, когда в мыслях станет тихо.

***

Хлопок входной двери разбудил Джисона, и он быстро встал с пола, чтобы мама не заметила его в таком ужасающем виде. Окоченевшие конечности отказывались слушаться своего хозяина и пришлось приложить не мало усилий, чтобы гудящая голова, смогла опуститься на мягкую подушку. Приятное ощущение не могло заглушить зверскую боль, что покоится внутри. Погрузиться в сон больше не получилось. Джисон прислушивался к каждому шагу своей мамы, которая вернулась с ночной смены. Она приняла быстрый душ, а когда дверь ее спальни закрылась за ней, то парень распахнул глаза. Не желая помешать чуткому сну мамы, Джисон остался в кровати. Взял в руки телефон, чтобы просмотреть новостную ленту, но он замер, когда заметил уведомление о новом сообщении. Глаза наполнились слезами лишь от имени лучшего друга. Сердце вновь разразилось бешенным ритмом, который слышался в ушах и трясущимися руками пришлось открыть сообщение. Несколько прикрепленных фотографий, с короткой подписью: «Теперь твоя очередь». На фотографиях запечатлена группа из десяти человек, которые стояли посреди большого танцевального зала. Светлый пол усыпан ярким конфетти, а улыбки на лицах сияли еще ярче него. Но Джисон не заметил ничего, кроме двух деталей: Минхо с его остекленевшими глазами, указывающие на выпитый алкоголь и парня рядом, который прижимался щекой к щеке. Слишком близко для Минхо, который всегда старался избегать телесного контакта. «Кто рядом с тобой?» — написал Джисон быстрее, чем успел подумать над смыслом сообщения. Минхо тоже не спал, ведь ответ последовал моментально: «Это Джей, он тоже состоит в нашей команде» Первая слеза скатилась по щеке, и Джисон зажмурился, ведь слизистая глаз еще не успела оправиться от ночи, а жжение напомнило об этом. Давно забытое чувство захлестнуло с головой. Уши заложило и потемнело в глазах, кулаки сжались от жажды с силой оттолкнуть незнакомца от лучшего друга. Джисон продолжал смотреть на выражение лица этого Джея, в котором он видел все, кроме желания стать другом для Минхо. «Вы с ним встречаетесь?» — было не важно, что подумает Минхо о Джисоне, он просто хотел знать правду. «Что?» — последовал короткий ответ, а затем куча смеющихся эмодзи. «Ты вчера так много выпил, что еще не успел проспаться?» — и снова эти раздражающие смайлики. Джисон не нашелся с ответом. Нет, он абсолютно трезв и пишет то, о чем думает. Но вот здоровы ли эти мысли? Абсолютно нет. Ревность к лучшему другу абсолютна не здорова. «Ладно, это не важно» — Минхо прервал молчание первым. «Кидай фотографии с Минджи» «Мы не фотографировались» — ответил Джисон. «Как это?» «Мы были заняты другим» «Оу» Повисла неловкая пауза. Джисон ударил себя по лбу из-за своей неудачной попытки задеть лучшего друга. Неприятно стало лишь ему самому. Врать о сексуальном опыте в несуществующих отношениях. Как же это по-взрослому. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда за сказанное, но в то же время неприятное чувство, что вызвано ревностью продолжало заполонять каждый миллилитр крови в теле. Как бы не было противно от себя за многомесячное вранье лучшему другу, все превосходило чувство обиды. Минхо развлекается с кем-то, пока Джисона мучают мысли о непринятии себя. «Ладно, это было неожиданно» — прервал паузу Минхо, все так же сопровождая сообщение смеющимися смайликами. «Ну, я поздравляю тебя, чувак»

***

Дни одиночества превратились в месяцы нескончаемой апатии. Голоса в голове, что твердили о неправильности Джисона, сжирали изнутри. Хотелось забыть эти чувства, переключить их на другого, но это не представлялось возможным. Мама старалась помочь, когда заметила состояние сына. Стала брать меньше смен и проводить больше времени дома, чем только больше раздражала Джисона, ведь теперь он не выходил из комнаты совсем. Готовила его любимую еду, от которой Джисон отказывался, изредка заменяя ее полуфабрикатами, а остальное время — не ел вовсе. Мама вызывала врачей, которые как один говорили о том, что это нормально для подростка и все скоро кончится. Предлагали не переживать, ведь он ходит в школу, а учеба это самое главное. Джисон посещал школу, но нежелание впитывать информацию, которую там давали, опустили его почти в самый конец рейтинга. Когда мать вызвали в школу и рассказали об оценках ее сына, она вернулась домой и отругала Джисона. Она долго кричала, пытаясь хоть так донести о том, что волнуется за него. Джисон выслушал монолог самого родного ему человека, с нечитаемой эмоцией на лице и скрылся за дверью своей комнаты по окончанию. Он слышал ее тихий плач за стеной и оставалось лишь так же тихо плакать, в невозможности и желании поведать маме о причине его состояния. Было до безумия стыдно за причиненную ей боль. Он знал, что ведет себя эгоистичнее некуда. Но как рассказать маме о его ориентации, которую сам Джисон не может принять? Разве примет ее мама? Человек, который разделял все гомофобные взгляды отца? Конечно нет. Он и так разочаровал ее достаточно. Ненавистные взгляды от собственной матери Джисон точно не переживет. Минхо переживал за друга, ведь Джисон сильно сократил общение с ним. Он не делился с другом подробностями своей жизни, предпочитая игнорировать сообщения и звонки, отвечая лишь изредка односложными предложениями. Свое поведение он объяснял тем, что их отношения с девушкой вышли на новый уровень. Ему нужно уделять ей еще больше внимания. А еще Джисон врал о том, что плотно занялся подготовкой к вступительным экзаменам. На самом же деле Джисон не занимался ничем из этого, предпочитая проводить все свободное и несвободное время самобичеванию. Было сложно принять факт своей ориентации, но он посмотрел на мир другими глазами, осознавая, что был таким всегда, просто ему не представлялось возможности понять этого. Спустя долгие недели самокопания и презрения к себе, а также кучи пересмотренных видео и перечитанных статей Джисон смог смириться со своей новой проблемой. Смириться не значит принять, но это было уже большим шагом в голове Джисона. Только с одним смириться Джисон не смог. С влюбленностью в своего лучшего друга.

***

Состояние не изменилось и за полгода, а стало лишь хуже. Ненависть к самому себе распространилась и на окружающих. Джисона бесило то, как они могут спокойно жить, дружить и любить, а ему оставалось лишь страдать от любви к Минхо. Свои чувства Джисон принял, но теперь казалось, что о них знают все. Вспоминались моменты, когда ребята подшучивали над ними за постоянное совместное времяпрепровождение. И тогда они лишь смеялись, показывая, что им совершенно все равно на глупые оскорбления. Сейчас же Джисон хотел вернуться в то время и разбить лицо каждому. Теперь казалось, что все одноклассники смотрят на него с нескрываемой неприязнью, которую Джисон никак не мог связать, с полным игнорированием их со своей стороны. Казалось, что даже мама стала смотреть на него по-другому. Будто за те месяцы, что она смотрела на него своим проницательным взглядом, она наконец смогла проникнуть в его голову и узнать все ужасные и неправильные мысли, которые были в его голове. В последнюю неделю Минхо стал вновь заваливать Джисона сообщениями. Говоря что-то о досрочно сданной сессии, получая в ответ лишь искренние, но только на вид, поздравления от друга. Джисон в ответ писал о своих улучшившихся оценках, которые к концу учебного года стали лишь еще хуже. Время текло ужасно медленно, ведь Джисону приходилось переживать буквально каждый день, в борьбе за собственное существование в своем же мире. Но зима сменилась самой влажной весной за последние года, а та в свою очередь жарким летом. Деревья распустили крону под окном Джисона и раскачивались на ветру, то и дело ударяя своими ветвями в окно спальни. Парня бесил этот звук, ведь он не позволял углубиться в свои мысли достаточно, возвращая к реальности. Стук в дверь прервал размышления о спиленном дереве, и он устремил взгляд на дверь. Ручка медленно повернулась и дверь открылась с самым противным скрипом на планете. Хотелось заткнуть уши или накрыться одеялом, которое и так было натянуто на лицо. Дверь открылась, но за ней стояла не мама, которая в очередной раз принесла еду. Лучший друг, которого Джисон уже перестал ждать, прошел и запер дверь. Минхо не на шутку испугался, увидев своего друга в совсем не том виде, в котором представлял. Темные синяки под глазами, впалые щеки и ободранные костяшки, еле выглядывающие из-под одеяла. Теперь стало ясно что значили слова его мамы, когда она пускала его внутрь дома. «Не напугай его». Теперь, когда на него смотрели широко раскрытые в ужасе глаза, наполненные слезами, готовыми вот-вот сорваться и излиться тонкими дорожками. Старший быстро откинул желание накинуться на друга с объятиями, ведь просто не понимал, что ему дозволено делать. Было страшно от вида человека, который улыбался и шутил даже в самые неподходящие моменты, а теперь лишь хлопал глазками и жмурился, будто пытаясь понять видит ли он не галлюцинацию. Минхо медленно приблизился к кровати и сел на пол, немного поодаль, чтобы не занимать слишком много личного пространства лучшего друга. — Минхо? — прохрипел младший и тот слегка улыбнулся. — Да, я смог вернуться немного раньше, — почти шепотом говорил Минхо, пытаясь не усугубить состояние. — Подумал, что за эту неделю мы сможем выполнить твой новогодний план. В ответ Джисон лишь грустно усмехнулся, и пара слезинок сорвались из глаз. Минхо же сразу подался вперед, чтобы смахнуть их, как он делал это обычно, но замер от реакции младшего. Джисон вскрикнул и отпрянул от руки друга, уставившись глазами полными непонимания. Минхо не понимал с чего следует начать разговор. Встретить Джисона в столь уязвимом состоянии было полной неожиданностью. Его взгляд стал менее напуганным, а одеяло перестало вздыматься слишком часто, это значит, что Джисон успокоился. По крайней мере настолько, насколько вообще мог. Они смотрели друг на друга долгие минуты до того, как Минхо смог прочистить горло и начать говорить. — Сонни, — ласково начал Минхо, но Джисон снова уставился на него со страхом. — Что произошло? — Ничего, — будто на автомате ответил младший. — Это из-за Минджи? — первая мысль Минхо была о болезненном расставании друга. Джисон отреагировал на слова Минхо неожиданно резко. Он вздрогнул и разразился рыданиями, подтверждая догадку лучшего друга. Минхо не смог сдержать себя от вида настолько расстроенного родного человека и крепко сжал его в объятиях. Джисон замер, словно даже перестал дышать. Все тело было напряжено, а глаза смотрели на Минхо с такой надеждой. Он впервые видел друга таким. Беспомощным, требующим защиты. Нежные поглаживания по голове вывели Джисона из транса, и он с силой оттолкнул старшего, но сил не хватило и Минхо продолжал прижимать его к себе, шепча слова поддержки. Джисон начал колотить друга по груди, дергать за руки и просить отпустить его. — Уйди! — прокричал Джисон, как только Минхо отпрянул. — Я хочу помочь, Джисон. — Нет! — продолжал кричать младший. Минхо стоял, как вкопанный. Он не мог справится с истерикой лучшего друга и просто не был готов к такому. Парень продолжал стоять и выслушивать крики друга, пока не почувствовал слезы и на своих щеках. Приблизившись к двери, он обернулся в последний раз, заметив, что Джисон снова лег и уже не кричал, лишь тихо плакал, провожая друга взглядом. Мама Джисона сидела за обеденным столом, скребя ложкой по дну кружки с горячим напитком. Когда она услышала шаги, то резко подняла голову и мотнула ей в сторону стула напротив. Они долго молчали, прислушиваясь к звукам на верхнем этаже. — Это из-за Минджи? — первым заговорил Минхо. — Извини, — женщина посмотрела на Минхо с удивлением. — А это кто? — Его девушка, они уже почти год вместе. — Дорогой, — спокойно продолжила женщина, но в голосе читалось явное раздражение и усталость. — Он уже полгода в таком состоянии. Минхо поперхнулся глотком чая и неверующе уставился на маму лучшего друга. Как полгода? Ведь они общались все это время, и он рассказывал о своих отношениях, подготовке к поступлению, новых написанных песнях.

***

Минхо писал, звонил и приходил прямо домой к Джисону каждый день. Если говорить более честно, то он и уходил то лишь вечером, или когда Джисон просил. Он пытался отдать все свое время другу, надеялся помочь. Спустя время он понял, что лучший способ разговорить Джисона — это не замечать его состояния. Говорить и шутить как обычно, не подавая виду, что тот совершенно не реагирует. Они смотрели сериалы, точнее смотрел Минхо, а Джисон лишь лежал рядом, каждый раз вздрагивая от неожиданного смеха друга. Джисон долго и пристально смотрел прямо на Минхо, будто все еще пытался понять правда ли он вернулся. Ему было хорошо в его обществе. Прошли долгие дни, прежде чем Джисон смог заговорить с ним. Было страшно раскрыть свою тайну, но сложнее было мириться с собственным сердцем, что заставляло желать находиться рядом. Голоса в голове твердили о том, что его нужно выгнать и быть дальше одному, чтобы не испортить жизнь еще и Минхо. Но он не мог. Минхо сам возвращался и говорил-говорил-говорил. Чаще всего ни о чем, пытаясь аккуратно выстроить хрупкий мост к другу. Только через месяц Минхо вытащил правду из него, и Джисон смог признаться, что как таковых отношений и не было, а вранье аргументировал тем, что не хотел, чтобы Минхо волновался. Пришлось поверить в такую полуправду, ведь пытать он не мог. Первый тихий смех, что вырвался из Джисона на глупую шутку, заставил сердце Минхо разломиться на части. Он не смог проигнорировать это как всегда, за что позже корил себя немало времени. Минхо обернулся в сторону друга с широкой улыбкой и схватил его за руку, крепко сжав. Оба в то же мгновение заплакали. Минхо от счастья, что его друг может вернуться и у него получается. А Джисон от того как сердце пропустило пару ударов из-за мысли о том насколько же хочется броситься в объятия друга и никогда не отпускать, чтобы тот навсегда остался с ним. Джисон хотел бы разделить всю любовь, пускай даже невзаимную. Любви, что переполняла его сердце хватит на двоих. Спустя секунду выражение Джисона сменилось, и он вновь оттолкнул друга. В тот вечер выстроенное доверие разбилось в дребезги. Джисон вновь перестал говорить с ним, и Минхо лишь изредка ловил на себе долгие грустные взгляды лучшего друга. Эта ситуация смогла переключить что-то в Минхо. Тот взгляд Джисона говорил о многом. Глаза, которые он не успел спрятать от неожиданного жеста. Взгляд, наполненный искренностью, доверием и любовью. Тогда Минхо впервые за долгие года позволил себе подумать о своих чувствах. Чувства к лучшему другу, которые Минхо тщательно скрывал, не желая навредить тому. Забота и поддержка — именно этим Минхо старался показать все, что ощущает. Помогая Джисону тому становилось лучше. Именно в том взгляде он увидел все, что чувствовал сам.

***

Тихий стук в окно вырвал Джисона из самого беспокойного сна за последние ночи. Мысли о своей непринадлежности к обществу порядком потрепали его нервы, и он продолжал терзать себя ими. Стук повторился. Парень перевернулся на другой бок от окна и накрылся одеялом с головой. Все-таки нужно срубить это дерево. Вновь этот звук, и теперь он заставил Джисона распахнуть глаза от ужаса. Это не дерево. Он подбежал к окну и увидел Минхо, который нагнулся в поисках очередного камушка. Джисона разгневала эта глупая ситуация и он открыл окно, тихо прошипев: — Что ты творишь? — Прыгай, — легко сказал Минхо, будто прыжок со второго этажа обычное для него дело. — Чего? — Джисон опешил от такого предложения. — Прыгай говорю, — громче повторил он. — Ты маму мою разбудишь, — все так же шептал Джисон. — Тогда не пререкайся и прыгай. — Не буду я. — Джисон, если ты сейчас не спустишься, то я взберусь по этому дереву и сам выкину тебя из окна. Пришлось проанализировать ситуацию, чтобы понять, что Минхо настроен серьезно, как никогда прежде. Джисон не выходил из дома на протяжении почти двух месяцев и от осознания, что придется выйти из своей безопасной территории коленки предательски подкосились. Страшно и неизвестно, а в добавок с ним Минхо. — Я все еще жду, — напомнил о своем присутствии старший. — Можно я через дверь лучше выйду? — смирился Джисон. — Можно. Парни направлялись быстрым шагом в знакомом направлении. Оба молчали. Джисон, потому что было страшно подать голос. А Минхо от осознания, что в ближайшее время собирается на настолько отчаянный поступок. Набережная встретила привычной для этого времени суток пустотой и тишиной, которую рассекал только шум волн впереди. Минхо нашел то место, где они лежали перед днем его отъезда и предложил Джисону сесть рядом с ним. — Джисон, — уверено начал Минхо, но его голос сорвался, выдавая волнение. — Я сейчас скажу одну вещь, пообещай, что сможешь выслушать меня. До безумия страшно, что хочется утопиться прямо в этой воде. Минхо дождался легкого кивка от Джисона и продолжил: — Я дурак. Дурак, потому что не сказал этого раньше. И дурак потому что не смог понять тебя без слов в этот раз. Если тебе не понравятся мои слова, то ты можешь уйти. Джисон, ты самый потрясающий человек в моей жизни, как бы банально это не прозвучало. Но также ты мой лучший друг, мы вместе с самого детства. Когда я понял, что ты нравишься мне не просто как друг, я очень испугался, ведь это все неправильно, не так ли? — Минхо не хотел смотреть на эмоции Джисона, чтобы не сбиться с мысли, но заметил, как он дернулся всем телом. — Влюбиться в лучшего друга — это очень плохо. Я так думал, пока не понял, что не смогу избавиться от этого чувства и придется жить с ним дальше. Тогда я решил ничего не менять и просто отдавать всю любовь через заботу и защиту. Но сейчас, когда я вижу тебя таким, я… — Минхо замялся и вытер слезы, которые выступили из глаз. — Хен, — промычал Джисон. — Нет, я еще не договорил, — Минхо шмыгнул носом, вздохнул и продолжил с новыми усилиями. — Сейчас я вижу в тебе то, что я чувствую в душе на протяжении многих лет. Прости меня, за то, что я не смог заметить это раньше, и ты жил в этом чувстве столько времени. Я хочу все исправить. И я знаю, что слова ничем не помогут, но я буду стараться показать это всеми своими действиями и поступками. Осталось сказать лишь самое главное и Минхо повернулся, чтобы сказать эти слова, смотря прямо в глаза своего друга. Он увидел, как Джисон грызет ноготь на большом пальце. Привычка из детства, от которой он так и не избавился. Минхо взял обе ладони Джисона в свои, с опаской отказа, поэтому он внимательно следил за его выражением лица, чтобы не причинить дискомфорт. Но Джисон позволил и крепко сжал ладони в ответ. Минхо глубоко вздохнул и сказал, возможно, самые главные слова в своей жизни: — Я люблю тебя. — Хен, — успел сказать Джисон, до того, как уткнулся лицом в их переплетенные руки и тихо заплакал. Минхо гладил Джисона по волосам и спине, а тот, впервые за все время, позволял его рукам косаться себя. Он продолжал плакать, лишь мыча что-то, что Минхо был не в силах разобрать. Прошли часы и солнце понемногу начало бросать свои теплые лучи на белый песок, прежде чем хрупкое тело в руках Минхо перестало дрожать. — Прости, — прошептал Джисон, сильнее прижимаясь к груди старшего. — Не извиняйся, — так же тихо сказал Минхо, боясь нарушить спокойствие. — Тебе тяжело сейчас, я все понимаю. — Я проебался, хен. — Мы оба проебались. Джисон поднял голову, встречаясь с Минхо взглядом. Лицо опухло от слез, а волосы прилипли к мокрым щекам. И Минхо аккуратно убрал непослушные прядки, чтобы они не мешали наслаждаться лицом любимого человека. — Ты очень красивый. От слов старшего Джисон сморщил нос и спрятал лицо вновь, засмущавшись, тем самым вызывая легкий смех Минхо. Не позволив смеяться над собой, Джисон вытянул руку и слабо шлепнул того по плечу, так же легко рассмеявшись. Теплое солнце начинало пригревать, остывший за ночь песок. Двое парней, что лежали на песке, старались вытянуть ноги как можно дальше, чтобы уловить каждый лучик восходящего солнца. Они не молчали, а наслаждались рассказами друг друга. Хотелось остаться навсегда в этом уютном мире, который был построен на крепком каркасе их сильных чувств. — Хен, — на удивление громко вскрикнул Джисон. Он мотал головой по сторонам, будто что-то искал, а затем в два легких движения перекатился через тело своей первой любви. — Что случилось? — удивился Минхо. — Поверни голову, — приказал Джисон, нежно разворачивая лицо старшего за подбородок и рассмеялся самым звонким смехом, который Минхо не слышал целый год. — У тебя снова солнце на кончике носа.