38'8°C

Нил заболел. Сколько он помнил жизнь в бегах, где болеть ему было категорически нельзя, ибо на кону стояла жизнь, он переносил её на ногах. Если это простая простуда – прекрасно, можно абсолютно забить. Температуру хорошо сбивал «Advil», который стоил 14 долларов – дороговато, но хватало его надолго. При болях от ран отлично помогал дешёвый алкоголь, купленный или украденный матерью: пока Мэри зашивала Нила, тот с геометрической прогрессией пил спиртной напиток, лишь бы побыстрее снизить боль, от которой накатывались слезы. Когда глотание начинало сопровождаться неприятными ощущениями, можно было потерпеть, но если была продолжительная рвота, что странным не было, потому что питались они, в лучшем случае, херово, на помощь приходил «Imodium» – иногда Мэри крала таблетки, думая в первую очередь о безопасности, ведь с тошнотой далеко не убежать. Незначительные или не особо мешающие болезни, такие как кашель или насморк, он вообще игнорировал. Да что там, будем честны, таблетки Мэри давала в крайних случаях – если Нил падал в обморок от температуры или чуть не выблевывал собственный желудок, а скоро нужно было выдвигаться на следующее место. Так что болезни Нил привык не замечать, убеждая себя, что он в порядке, (за жалобы о недомогание он получал от матери несколько лихих ударов, поэтому быстро усвоил, что лучше походить с мигренью, чем потом ещë и с болью в животе). И вот сейчас мы здесь. Нил проснулся посреди ночи от ужасной боли в горле и, кажется, температуры. На его коже выступили капельки пота, сливаясь в одну влажность, а тело содрогалось от озноба. Зубы периодически клацали друг о друга, а сам он сжался в трясущийся клубок под одеялом. Холод ощущался настолько сильно, словно он вышел на улицу в -30 без одежды. Что ж, когда он попытался встать, то осознал ещё несколько моментов: во-первых, у него кружится голова так, будто он на чертовом аттракционе, а во-вторых, слабость захватила его тело в такой степени, в какой он не ощущал её даже после матчей. Просто великолепное начало дня. Или ночи. Без разницы, его задача сейчас – дойти до кухни, и желательно живым. Джостен приподнялся, руками опираясь о стену, и почувствовал себя ебаным космонавтом без гравитации – он чуть не упал, когда головокружение усилилось, но сквозь нахмуренные брови и сжатые зубы вытерпел эти пару секунд, прежде чем открыть глаза в почти полной ясности. Мир вроде как погрузился и встал на место, поэтому Нил выдал попытку сделать шаг – в голову моментально стрельнула острая боль, от которой всë его лицо сморщилось в гримасу чистой злости. Он пару раз моргнул, надеясь так прогнать её, но она лишь стала слабее, поэтому он, героически наплевав на обстоятельства своего крайнего недомогания, пошел в сторону кухни. И может быть на пятом шаге он ощутил всю суть болезней, но был слишком взбешен своим жалким положением, чтобы поддаться искушению свалиться посреди коридора. Поэтому когда сквозь пот и боль он все таки дошёл до нужной комнаты, и сразу нашел опору в виде плиты, на которую навалился всем телом. Из него вырвалось пару хриплых и быстрых вздохов, пока его дыхание выравнивалось. Помимо того, что у Джостена ломило ноги так, будто он оббежал весь штат по несколько раз, к этому присоединились ещё и руки. Он впервые ненавидел своё тело, будем честны. Вот почему его хорошие микробы не справляются с этой херней? Задался он вопросом, и полез к верхнему шкафчику. Оттуда на него посыпались таблетки, которые кто-то, кто лазил тут в последний раз, положил на самый край. Звонкий, но недостаточно громкий звук, разнесся по кухне одновременно с разочарованным стоном Нила. Упаковка от них издавала лёгкий скрежет, которая под воздействием ногтей Джостена, что пытался их собрать, чуть прогибалась. На полу оказалось всего три пачки, но самой сложной задачей было, все таки, подняться обратно в вертикальное положение. Когда в голову вновь ударило, он в очередной раз пожалел, что не является кем-то вроде вампира или оборотня – ну, мол, какого хера он вообще должен чувствовать эту поебень? Нил шикнул, но смиренно выждал окончания этой муки, чтобы затем аккуратно взять стакан воды и.. Блять. Джостен хочет сдохнуть прямо сейчас. Стеклянный предмет чуть не выпал у него из рук, потому что те, видимо, решили взять отпуск и функционировать недостаточно хорошо, чтобы позволить ему налить воду одной рукой. Хорошо, с этим он ещё может смириться. Но вот с чем он смириться не может, так это с ебаной упаковкой, которая просто не открывается. Да, возможно у него нет должных сил, а защита от детей выполняет свою работу, но, блять, какого хера? Производители серьезно думают, что человек с температурой сможет открыть эту инновационную вещь? Тогда они сильно переоценили возможности умирающего человека. Теперь Нил пытается отрезать к чертям эту крышку кухонным ножом, и пока успехом и не пахнет. Лезвие слетает с пластика, а крышке хоть бы хны. Нил испытывает крайнее негодование. Спустя пять минут попыток казнить упаковку жаропонижающих, он все таки решает взять полотенце и прилагает все усилия, чтобы открутить её. И на двадцатом рывке у него выходит – крышка летит за диван, а содержимое в руку. Он запивает водой две капсулы, и моментально его лицо приобретает страдальческий вид – горло неистово жжёт, заставляя скукожиться, наверное, даже желудок. Он испытывает желание казнить себя также, как он сделал это пару минут назад с упаковкой. Потому что, черт возьми, это жжение растекается по горлу словно кислота. Невыносимо. Когда таблетка заветного жаропонижающего была выпита, Нил задумался, стоит ли употребить ещё что-то вроде обезболивающего или антибиотика. Просто понимаете, жизнь в бегах его такому не учила, так что он не знал, можно ли смешивать такие лекарства и остаться при этом в живых. Не желая рисковать, он убрал всë обратно под свои же вздохи и кряхтения. Замечательно. Теперь нужно вернуться так, чтобы никто не проснулся, потому что быть замеченным в таком состоянии – означает пропустить тренировку и лежать ещё черт знает сколько времени в кровати, так что выбор очевиден. Нужно просто, блять, дойти. Он должен с этим справиться. Опираясь слабыми руками о стену и кое-как передвигая подкашивающимися ногами под сопровождающее головокружение, он добрался до комнаты. Выпустив последний вздох он открыл дверь и также тихо прошёл к своей кровати, попутно оглядываясь, не проснулся ли кто. Но сегодня хоть что-то было на стороне Нила, поэтому он лег спать незамеченным и почти живым.

♡

Утром его разбудил не будильник, – в общежитие вообще было редкостью просыпаться от него, – а крики Кевина. –Сука, я повторяю в последний раз, Николас Эстебан Хэммик, положи мое сокровище на место и не приближайся больше к нему ни на шаг! – Слишком громко твердил Дэй. Судя по всему он имел ввиду ноутбук, но это лишь догадки сонного Нила, у которого от этих резких криков резало уши и голова болела в несколько раз сильнее. Он мог бы выкрикнуть что-то, что заткнуло бы Кевина, но, поймите его, он буквально пытался существовать без лишней боли. Поэтому Джостен лишь зажмурился, пытаясь оценить своё состояние на данный момент – выводы не утешали. Ноги всë ещё ломило, слабость висела на нём тяжёлым грузом, голова раскалывалась от острой мигрени, а горло горело огнём. Его остатки здравого смысла кричали о том, чтобы вновь провалиться в сон или выпить ещё одну таблетку, но кто Нил такой, чтобы слушать незнакомых? Поэтому он с горем пополам встаёт с мягкой, тёплой, удобной кровати и резко желает умереть. Пульсация в висках ощущается выстрелами, а ноги кажутся набитыми ватой, пока головокружение договорилось с горлом и оба пытаются повалить Джостена на кровать. Но он, как самый отчаянный на планете Земля, идет на кухню. Ему повезло, что в комнате никого не было, иначе постельный режим на неделю был бы ему обеспечен. Пройдя в комнату, он видит часть команды: Эндрю заваривает две чашки кофе, Аарон сонно пялит в стену, надутый Кевин готовит салат, Ники с улыбкой переписывается с кем-то, а Дэн и Мэтт удобно расположились на диване по соседству с Хэммиком. Картина достаточно умиротворенная для восьми часов утра – убрать бы вечно недовольного Дэя, и вообще сказка получается. Нил проходит чуть дальше, поздно замечая, что остановился как статуя в проходе на пару секунд, но далеко уйти не успевает – от моральной боли убежать, конечно, можно, он такое часто практикует, но от физической такое не прокатит. Он чувствует сдавливание по всей площади головы, будто на него натянули обруч не по размеру, и сильное ощущение мнимого вращения пространства вокруг себя. Почти сразу начинают появляться разноцветные круги разных размером перед глазами, будто на мир наложили дешевый фильтр, и тёмная круглая рамка, захватывающая всë больше и больше картины перед собой. Он понимает, что больше не чувствует своё тело – оно стало ватным и неконтролируемым, и в этот момент он падает в другой мир. Нил не может остановить закрывающиеся веки и не может сопротивляться потери своего сознания.

♡

Нил просыпается так, будто пил алкоголь последнюю неделю без перерывов. Лоб почему-то отдаёт лёгким приятным холодом, а сам он ведёт параллель между собой и печкой – вроде одно и тоже, судя по ощущениям. Большое одеяло укрывает его полностью, оставляя лишь торчащую голову, которая, стоит уточнить, всë ещё пульсирует выстрелами. От пересохшего больного горла, которое и так не очень себя чувствует, но теперь еще и жжёт сухостью, он хочет чтобы его пульс, что достаточно хорошо отдаётся в висках, превратился в выстрелы в него. Зубы стучат одновременно с содрогающимся телом, а отсутствие сил не позволяет сделать движения без неприятных последствий. Когда мир погружается полностью, он видит перед собой сидящего на стуле Эндрю. Вот блять. Тот незаинтересованно осматривает его, отбивая кончиком указательного пальца неизвестную мелодию на своём бедре. –Я мог бы предположить, что тебе резко стало плохо, – Начал Миньярд скучающим тоном, – Но это ты. Поэтому скажи мне, какого хера ты не сказал о своём самочувствие? Нил смотрел в карие радужки, бегая взглядом то к одной, то к другой, словно это самое увлекательное занятие за последние годы, которое у него было. Он переместил фокус на поджатые губы Миньярда и наконец осознал, что, наверное, парень волновался. –Прости, – Смог выдавить Нил хриплым голосом. У него даже не было сил на препирательство и попытки убеждения Эндрю в том, что тот не прав, а Нил вообще-то невинный ангелочек. Хорошо, он проебался, просто помогите ему выжить в борьбе с этими сраными микроорганизмами в его теле. Пожалуй, даже Рико не сравниться с этими говнюками внутри него. Эндрю молча протянул Джостену стакан воды, помогая тому приподняться, чтобы сделать заветный и, о боги, самый ужасный глоток в его жизни. Горло хоть и стало чуть более влажным, уже не похожем на пустыню, но жжение никуда не делось, заставляя сморщиться. Нил всë же пропустил несколько больше жидкости с титаническим усилием воли, но уже начинал думать о том, насколько хорошей идеей будет попросить Рене рассказать ему несколько молитв. Ну так, перед сном, для бóльшей продуктивности его борющихся бактерий. Миньярд выдохнул, наблюдая за спектром эмоций у Нила, и сел обратно. –Как ты себя чувствуешь? – Не дав Джостену сразу ответить, он продолжил, – Если скажешь свою фирменную фразочку, я выкину все таблетки в унитаз. Нил несколько раз моргнул, а затем нахмурился: –Я в.. Блять, – Он помотал головой, будто пытаясь подкинуть сознанию нужные слова, – Я чувствую себя достаточно хреново, чтобы позволить мне выпить пачку обезболивающего, – Прохрипел Джостен. Миньярд кивнул и вышел из комнаты, чтобы спустя пару минут вернуться с гребанной тучей упаковок различных лекарств. Нил удивленно поднял взгляд с них на лицо Эндрю, изогнув бровь в вопросе. –Эбби притащила, сказала тебе быть послушным мальчиком и пить все по назначению, – Протянул он, ставя небольшую пластиковую коробочку на прикроватный стол. Нил заскулил, откидываясь на кровать и проваливаясь в подушку. В следующий раз, когда микробы попытаются проникнуть в его организм, он прикончит их самолично. И Джостен уже в пол шаге от экзистенциального кризиса, который выглядит достаточно мягко и желаемо в данный момент, но Эндрю протягивает ему градусник. Нил пару секунд смотрит на того, кто нагло вытянул его из своих мыслей, а затем на протянутый предмет. –И куда мне его засунуть? – С искренним непониманием интересуется Джостен, чуть прищуриваясь. Эндрю закатывает глаза, явно прочитавший мысли Нила, и отвечает твёрдое: –В подмышку, – Миньярд замечает, как плечи Нила тут же расслабляются, и уточняет второй момент, – Подержи его десять минут. Парень слабо кивает, принимая данную штуковину и засовывая её наполовину под руку с серьезным выражение лица. Эндрю еле удерживается, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу, и лишь обреченно вздыхает. –Нет, ты должен поставить его так, чтобы кончик был где-то посередине, – С титаническим спокойствием объясняет Миньярд, наблюдая, как хмурятся брови парня напротив. –Да че так сложно то, – Возмущается, но всë же ставит градусник в правильное положение Нил. Джостен правда задумывается о том, что он, наверное, сейчас очень потный, вонючий и липкий, от чего ему становится мерзко, ведь и Эндрю наблюдает эту картину. И тому, может быть, неприятно, поэтому стоит принять душ в срочном порядке. О боже, так Миньярд ещё будет брать в руки этот градусник, который тоже вряд ли отличается предельной чистотой после Нила. Джостен вздыхает – он устал думать. Ему кажется, что всë то время, которое нужно для измерения температуры, он играл с Эндрю в гляделки, суть которых, правда, была ему непонятна, но доставляла изощренное удовольствие. Он уже может рассказать про каждую крапинку в радужках Эндрю: где-то они слишком карие, а где-то с оттенком зелёного или янтарного, где-то похожи на шоколадное мороженое, словно Миньярд съел его уже столько, что они отражаются в его глазах. Но всегда ближе к зрачку ровный цвет будто разламывается на осколки орехового оттенка, резко перемешанного с тоном хорошего, дорогого виски. Возможно Нил извращенец. Ну, не ему судить. –Доставай, – Говорит Эндрю, всë не отрывая взгляда от парня. Нил послушно берёт градусник, крутя его вверх-вниз для того, чтобы поймать ту самую золотую середину и увидеть цифры. –38'8, – Озвучивает он, желая убрать это устройство поскорее с глаз долой. Он уже тянется к тумбочке, но Эндрю протягивает руку, и Нил резко отдергивает ладонь. Миньярд в непонимание смотрит на Джостена, пока его рука замирает в воздухе. –Я.. – Пытается Джостен – Он грязный, – На выдохе поясняет тот, чуть сводя брови. Эндрю сильнее желает прикончить кролика. Миньярд переворачивает руку ладонью вверх и пронзительно смотрит на парня. –Клади, мне плевать, что он, как ты выразился, грязный, – Ровным тоном выдает Эндрю. И если бы взгляд парня не прожигал всë его естество, то Нил, может быть, попытался перечить, но напомню, у него и сил то не особо много, поэтому Джостен прикрыл глаза и смиренно положил градусник в ладонь блондина. Тот покрутил его лёгкими движениями, чтобы затем встряхнуть до минимального числа и убрать. Следующим методом пыток являлась таблетка жаропонижающего, которая была выпита быстро, но до чего же болезненно. Далее Нилу протянули антибиотик, и парень уже смиренно принял свою судьбу, поэтому проглотил всë. Отмученный, он лежал и рассматривал белый потолок – если приглядеться, можно заметить остатки скотча после 1 апреля. –Нил, тебе нужно запшикать горло, да или нет? – Эндрю опустился на колени перед кроватью, с каменным лицом показывая спрей. До Джостена не сразу дошло, о чем просит Миньярд, но.. О.. –Да, – Сипло ответил Нил, открывая рот и присаживаясь рядом с парнем. Миньярд направил дозатор в сторону горла и сделал пару пшиков, прежде чем подняться. –Сладко, – Рыжеволосый слегка улыбнулся, и что-то внутри Эндрю точно сейчас ломается. Кудри Нила слиплись и сосульками свисают на мокрый лоб парня, пока его голубые глаза не перестают гореть морем ни на секунду. Миньярд вновь сел рядом на стул, и протянул руку в немом вопросе, на что Джостен лишь улыбаясь кивнул – Эндрю провёл по его голове, позволяя прядям скользить между его пальцев, и пару раз провёл по макушке. От этого на душе Нила стало так тепло, что он не прочь поболеть ещё, если потом его будут так безмолвно хвалить.

♡

Спустя тридцать минут бездумных лежаний на кровати, в комнату постучали. Эндрю статически проигнорировал данный звук, не отрываясь от своей занимательной книги. Через пару секунд в дверном проёме появилась Дэн в обличие самой заботливой мамочки: у неё в руках была тарелка супа, а брови были чуть нахмурены. Она зашла в спальню, попутно оглядывая Нила, и поставила еду на столик с тихим стуком. –Как ты себя чувствуешь? – Строго спросила она, ставя руки по бокам. Нил стушевался, не зная, что ответить. С одной стороны его мысли кричали одну фразу «я в порядке», но с другой стороны врать он не хотел. –Уже лучше, – Уголки его губ дрогнули, и он переместил взгляд на тарелку, – Спасибо, – Прошептал он. Элисон и Рене, которые, наверное, должны были зайти следом за Уайльдс, но пришли только сейчас, ввалились в комнату. Дэн сразу укоризненно прижала указательный палец к губам, пресекая все громкие звуки, на что девушки слабо кивнули. В руках у Рене была кружка чего-то, от чего шёл пар, а Элисон торжественно несла мягкую игрушку. –Пришли в лазарет навестить больного, – Подмигнула блондинка, подходя к кровати и протягивая плюшевого лиса. Нил настолько опешил от скатившейся на него заботы, что на пару секунд просто замер. Тепло в его груди желало сжечь всего Джостена разом, большим и красным огнём. За ним не просто присматривают, давая всë в таких дозах, чтобы лишь перекрыть потребности, а с лихвой обеспечивают заботой в таких масштабах, что превышает любую суточную норму. Нил не хочет плакать, он хочет разреветься от действий Лисов. –Всë хорошо? – Спрашивает Элисон, глядя на растерянного парня. После этих слов и Эндрю открывается от книги, поэтому когда Джостен закрывает лицо руками, на него смотрят четыре пар глаз. –Да, всë хорошо, – Начинает тараторить Нил, – Простите. Он хочет смахнуть свою сентиментальность на болезнь, но когда Рене крепко обнимает его, он прерывает все попытки. Прошлое оцепенение показалось ему шуткой, по сравнению с этим. Нил лишь льнет в объятия, позволяя своей сегодня найденной чувствительности взять вверх. Уокер так нежно и мягко обхватывает его, что Джостен может сравнить её с ангелом или фантомом. Когда Рене отходит, он замечает поставленную рядом с супом кружку. –Там ромашковый чай, – С невинной улыбкой поясняет Уокер. Нил благодарно кивает и смотрит на оранжевую игрушку в своих руках – этот цвет точь в точь как его волосы. –Тебе нужно что-то ещё? – Спрашивает Дэн, поворачивая голову чуть вбок. Нил переводит взгляд с девочек на скучающего Эндрю, и серьезно задумывается. Нет, ему ничего не нужно, ведь его уже обвалили изобилием всего, чем только можно. –Мороженое, – Тихо просит он, ожидая укоризненных взглядов или тирады капитана о том, что он вообще-то болеет, но этого не следует. Нил лишь карем глаза замечает лёгкий толчок от Рене, которая перекрывает все возможные возмущения Уайльдс. Дэн вздыхает, но соглашается на эту авантюру, выходя из комнаты. А Рене, как всегда догадливая и внимательная, перед выходом кидает Нилу одобряющую улыбку. Она определенно всë поняла. Когда в комнате остаются только двое парней, Эндрю изгибает бровь в вопросе. –Ты болеешь и не любишь мороженое, – Говорит он, подразумевая вопрос. Джостен не может сдержать лёгкую улыбку. –Я не люблю, а вот ты.. – Он не может закончить предложение, но считает, что выразился вполне ясно, когда замечает мимолетное удивление в глазах напротив. Миньярд фыркает и прячет глаза в книге, пока Джостен не может оторвать взгляд от чуть покрасневших ушей парня.