Кофе под дождём

      Если день не задаётся, он не задаётся с самого утра: с пролитой на себя кружки кофе, разбитой о дно раковины тарелки, порванных джинсов, сменившейся погоды, резкой смены курса с «давай узнаем друг друга» на «поехали ко мне, тебе понравится».       Мне не понравится, я говорил! Если бы я хотел трахаться, я бы с самого начала самому первому парню об этом сказал и был бы у нас прекрасный-замечательный секс, и я бы не возился месяцами с тем, что отписываюсь горстке мужиков о том, что нет, спасибо за предложение, но секса мне не надо, я ищу долгосрочных романтических отношений, да, чтобы с цветам и шоколадом, желательно merci (это я вру, чтобы они подумали, что я дофига хочу и отвалились), секс после испытательного срока, минет тем более.       Вот говорят, что девушкам не везёт, подкатывают к ним постоянно, пассивам, по итогу, точно так же не везёт, потому что, ну, даёшь? Даёшь. Давай, я готов. Бери. Вот, дикпик лови. Таким я отправляю дикпик побольше и говорю, что это мой. Отваливаются. Иногда блокируют. И слава богу. У девушек просят скинуть грудь, у пассивов задницу. Иногда как мастурбируешь, как растягиваешь себя, как играешь с собой, суёшь что-нибудь. В таких моменты им хочется что-нибудь без подготовки засунуть, чтобы поняли, что это нифига не так просто и не так поначалу приятно. Никому нет дела, им бы лишь бы потрахаться. И этому надо было потрахаться, а говорил: «Да-да, я всё понял, походим на свидания», а потом начал за колени, бёдра, ягодицы трогать, пока никто не видит.       Я его ударил прихваченным зонтом и заорал, что он пидор. Самый настоящий, голубой пидор, руки распускает, лапает, меня, натурального натурала. Не отмажется же. Краской весь залился, разозлился, хотел мне что-то сказать, а там какие-то мужики подошли за ориентацию решать, мол, чего к мальчишке пристаёшь. Повезло, что в свои двадцать мне ещё меньше восемнадцати дают, вот и получилось, заступились не только за натурала, но и за школьника. Я сказал, бог с ним, и так врезал, но в следующий раз руки отрубить не побоюсь. Он всё конкретно понял и послал меня куда надо в переписке и заблокировал. И ему туда же дорога, гандон хренов.       Шёл я до метро от него и дождь зарядил. Дождина. Это даже не ливень, а настоящий библейский потоп. Ноги мигом промокли до носков, зонт не помог, только выгибался, а идти против атакующего ветра становилось невозможным. Ещё один порыв и меня обливает с ног до головы. Зонт выворачивается, а когда я пытаюсь вывернуть его обратно, обнаруживаю, что он неисправен. От слова совсем. Как весь этот поганый день. Я закрываю его, позволяю дождю омыть меня от корней волос до пят, а сложенный зонт сую в разинутую пасть мусорки. Пусть подавится. И так сую, чтобы подавилась, чтобы вытошнило. А тошнит меня.       Достало, как всё достало. Ничего нормально в этой жизни не идёт.       Прячусь под карнизом ресторана, по ногам течёт. Кроссовок расклеился, выглядит грустно и уныло, прямо как я. Толстовка липнет к телу, я скрещиваю руки и хлюпаю носом. Потом провожу рукой по лицу и заправляю волосы назад, чтобы не мешали. Словно оказался под хорошим, контрастным душем. Жаль, я его не просил.       А если я после этого ещё и заболею? Домой только час добираться. Хорошо, сорок минут. Сорок минут мокрый и холодный, а ещё нужно дождаться, когда дождь прекратится, а если заболею, то придётся дома отлежаться, а если буду отлёживаться, придётся взять больничный, больничный — нет смен, нет смен — нет денег, нет денег — нет спокойной жизни. Придётся брать дополнительные смены, усиленно работать. Обо мне никто не позаботится, всё сам. Такая взрослая жизнь, Филя, либо ты, либо тебя… И всё один. И постоянно один. И только потрахаться потенциальные партнёры хотят, никаких отношений, и только улыбаться на работе надо, чтобы чаевые оставили, только носиться туда-сюда и не показывать усталости, иначе жизнь сожрёт, как акула: терзая тебя на кусочки.       Шмыгаю протяжно и смотрю вперёд. Дождь не унимается. Люди прячутся. Бегут. Кто-то парой. Кто-то смеётся. А мне не до смеха, мне только до грусти. И стою промокший со скисшей миной, со скрещенными руками и пытаюсь хоть как-то согреться, а ничего не выходит. Пальцы ног уже отмёрзли, представляю, как будет мерзко снимать носки, как вторую кожу открывать.       Закрываю глаза и пытаюсь себя успокоить, чтобы в носу не кололо, чтобы кожа не краснела, чтобы лицо не намокло ещё больше.       — Извините, — проносится где-то со стороны, я даже не зацепился. — Извините. — Рука трогает меня.       Стоит рядом парень, со стаканом кофе (очень странный выбор при нынешней погоде). Во второй руке сложенный зонт, течёт. Джинсы по колени мокрые, сам он тоже какой-то сбитый, взмокший. Чуть красноватый. Глаза красивые — синие. Как чистое небо на закате, тёмные-претёмные такие, но красивые, сумеречное осеннее небо.       — Что-то не так? — спрашиваю я, крепко сжимая губы.       — Возьмите, — протягивает мне кофе, — я попросил погорячее сделать.       Я смотрю на стаканчик и не догоняю. Мне? Кофе?       — Зачем?       — Смотрел на вас и жалко стало… Если хотите, можем зайти, думаю, лучше, чем здесь стоять. Вам же холодно.       И чего привязался? Холодно и холодно. Ему-то какая разница? Но руки к стаканчику тянутся, а в носу сильнее свербит.       — Ты же туда ничего не подсыпал? — говорю первое, пришедшее на ум, открывая крышку.       — Нет, что вы? Зачем мне? — не замялся ни на секунду. Ни тому, что я на «ты», ни тому, что говорю такие вещи.       А под крышкой на меня смотрит ровное сердечко. Если бы подсыпал, сердечка бы не было. Было бы заметно.       — Может быть, вам сахар нужен? — Парень полез в карман. — Я взял несколько.       — А мешать пальцем?       Он замирает.       — Не подумал! Извините…       От его третьего «извините» я хохочу. Он мне помогает, но при этом извиняется, словно это он причина всех моих сегодняшних бед. Ну что за кадр?       — Да забей, и можно на «ты», мне не принципиально. — Надеваю обратно крышку и отпиваю кофе. Не соврал же, горячий, жжёт глотку, но согревает. Целебно согревает. Я надеюсь, что он не видит, как у меня по щекам ползут слёзы.       — Хорошо, но я с незнакомцами на «вы». — Хорошая улыбка. Мирная. Спокойная. Не покорная, такая: «Я к вам лицом и с открытыми руками и вы ко мне, никакого оружия, никакой брани, никакого «поехали ко мне, будет весело», только поговорим».       — Тогда станем знакомцами? Я Филя. — Протягиваю свою дрожащую, ещё мокрую руку.       — Филипп? — Он самый. — Приятно познакомится. Я — Борис.       — Борис, ведёшь себя так, будто тебе лет сорок.       — Ну, не то чтобы… Раза в два меньше. — Хорошая новость! — Рад, что вам стало получше.       — В хорошей компании грех оставаться унылым.       — Но если хочется быть унылым, то можно. Не заставляйте себя. Кажется, день был тяжёлым.       А он понимает. Сечёт прекрасно. Может, и у него день не заладился? Но у него хотя бы зонт достаточно крепкий оказался.       — Да, был, но сейчас стал полегче. Вернусь домой, в ванную и там вообще красота будет.       — Было бы хорошо. С какой-нибудь солью, чтобы организм прогрелся.       — Не, ну таких удовольствий у меня дома нет, Борь. — Отпиваю ещё и снова хочется заплакать. — Просто в горячей водичке, на минут так тридцать, а потом… Спать и на работу. И так снова… И снова. — Когда проговариваешь это, звучит ещё более безрадостно, чем у себя в голове.       — Сегодня был единственный выходной?       — Да, и я потратил его на мудака. — От злости аж мну стаканчик, но стакан ни в чём не виноват.       — Ужасно… Очень жаль, что так получилось.       — Но я встретил тебя, и этот день уже не настолько безнадёжен! Может быть, — рискую я, понимаю, что теперь и сам могу отхватить зонтом и прозвище «самый настоящий, голубой пидор», — номер свой дашь? Пообщаемся? Перейдём на «ты»? Просто на «ты»? И ты, и я… Чтобы ровненько было.       — Почему бы нет? — Простовато улыбается. Не понимает, что я имею в виду. Ну да, откуда бы понимать, геи тут, как грибы после дождя, на улицах не появляются.       — Но я это не просто так предлагаю… У меня свои мотивы, понимаешь?       Боря смотрит своими тёмно-синими глазами, хлопает пушистыми ресницами, а потом смеётся:       — Да я… С тем же предложением подошёл… — Неловко, невинно. Вот твой кофе, ты наверняка замёрз. Хочешь сахар? Извини, я не подумал. — Всё же правильно понял? — проверяет.       — Да, правильно. — Я достаю свой телефон. Вымочен, но не убит.       У Бори на аватарке фото персидского кота. Говорит, это его линючий Кекс. Если я захочу, он меня с ним познакомит, только лучше пусть одежда на мне будет такая, которую не жалко отдать оккупации кошачьей шерсти. Посмотрим, будет ли жалко.       Ещё на «ты» полноценно перейти надо, а пока — глоток кофе — и он меня согревает.