a secret

— Моракс. Нёвиллет обдумывает, как правильно объяснить управляющему, почему ему пришло письмо от кого-то, кто официально считается умершим: новость о смерти Гео архонта давно облетела весь Тейват. тем временем Ризли никак не реагирует на незнакомое ему имя. — давай ты всё-таки зайдёшь в дом, и я тебе всё объясню. управляющий молча и нарочито медленно входит, закрывая за собой дверь, будто запирая себя в тюрьме, которой сам же и управляет. он выглядит абсолютно спокойным, лишь лёд, что сковывает лавандовые глаза, совсем немного выдаёт его истинное состояние. от этой картины в груди судьи что-то неприятно сжимается, где-то рядом с сердцем. за каменной маской безразличия Ризли роятся больно жалящие мысли. он, конечно, сам виноват: успел за те пару часов, что судья проспал на его плече, придумать большое «долго и счастливо». надо было наступить себе на горло и оставаться верным принципу не подпускать никого слишком близко. как же всё-таки легко поддаться даже на призрак ласки и близости, по которым так истосковалась душа, накрепко закрытая под семью печатями, но всё равно не ставшая сухарём. управляющий смотрит, как судья садится за кухонный стол и жестом приманивает его присоединиться. тот остаётся стоять в дверном проёме. его сдержанности можно только позавидовать. — я слушаю. Нёвиллет непонимающе смотрит на него. — ты не хочешь присесть? выпить со мной вина? Ризли лишь качает головой, прищуриваясь. судья его держит за идиота? или сам прикидывается невинной незабудкой? — я слушаю, — повторяет он чуть жёстче, но совершенно не повышая при этом голоса; спокоен, как мертвец. Нёвиллет окончательно теряет логическую нить происходящего. — да что с тобой такое? ты злишься? Ризли едва слышно смеётся, и этот смех пропитан горечью тёмного эля, что варят в подземельях Флёв Сандра. — а как бы ты себя чувствовал, получи я письмо такого содержания от кого-то другого? — хладнокровию его голоса можно позавидовать. судья хлопает глазами. управляющему начинает казаться, что тот не притворяется и правда не понимает ситуацию: в сиреневом взгляде масса вопросов и ни одного намёка на ложь. — что именно кажется тебе странным в этом письме? Ризли складывает руки на груди, опираясь на дверной косяк. он вдруг выглядит уставшим и потрёпанным, будто из него высасывают жизнь. — ты, верно, шутишь надо мной, мсье главный судья? Нёвиллет окончательно забывает про бокал своего любимого вина на столе. — я не понимаю тебя. объясни, будь любезен. Ризли шумно выдыхает. ладно, ещё пара минут терпения, и они всё-таки разойдутся по разным сторонам света. было приятно несколько дней почувствовать себя нужным и важным, но сказок в жизни не случается. — я уже почти решил довериться кому-то первый раз в жизни. и выбрал того, кому уже есть с кем говорить о любви. судья едва слышно вздыхает. вот в чём дело. теперь ему ясна природа зеленоватого отблеска в глазах напротив — он запомнит, как выглядит ревность. хорошо, если потребуется открыть парочку тайн ради восстановления душевного равновесия Ризли, он выложит любые карты на стол. всё уже получилось, и он не позволит никаким древним секретам развалить это. — если ты дашь мне объясниться, я смогу рассказать, о чём это письмо и кто его написал. Ризли демонстративно смотрит на часы, висящие на стене. робкие ростки надежды в его душе замирают в ожидании, но лицо остаётся каменным. — двух минут будет достаточно для признания? через эти самые две минуты управляющий чувствует себя самым большим идиотом в мире (и смеётся над собой же). оказывается, мир устроен значительно сложнее, чем он думал. бессмертные драконы из детских сказок живут рядом с ним, один так вообще сейчас сидит в его кухне и нервно теребит пальцами бокал с вином. архонты могут инсценировать собственную смерть просто потому, что устали, и вести себя ровно так же, как люди, а потом вести ничем неприметную жизнь консультантов похоронных бюро. и при этом всё одновременно гораздо проще, чем ему казалось — драконы, как и кто угодно, способны заводить друзей, с которыми могут общаться на разные темы; они умеют интересоваться людскими чувствами, которые для них совершенно нетипичны, и пытаться понять мысли смертных, задавая странные вопросы и раз за разом разгадывая манеры поведения. Нёвиллет умудряется выдать за сто двадцать секунд — ровно — столько информации, что у Ризли голова идёт кругом. однако ничто не может перебить самого приятного чувства: он просчитался насчёт этого письма. некоторые ошибки могут оказаться такими сладкими на вкус. всё напускное безразличие управляющего сдувается, словно пробитая стрелой порхающая помидорка. по ходу рассказа судьи он всё-таки садится рядом с ним. а к концу истории — сам же его обнимает. Нёвиллет ласково поглаживает его плечо. — Ризли, я думаю, ты понимаешь, это очень большая тайна — что Гео архонт всё ещё жив и славно здравствует в Ли Юэ под новым именем. как и то, кто я такой на самом деле. поэтому я попрошу тебя не выносить наш разговор за стены этой кухни. сиреневые глаза смотрят ласково и терпеливо. — но при этом от тебя я не хочу скрывать хоть что-то. теперь ты знаешь мой секрет и можешь узнать ещё столько, сколько захочешь, только, пожалуйста, говори. управляющий утыкается ему в плечо, не в силах поднять взгляд. он снова не боится дышать и крепче прижимает Нёвиллета к себе. — прости меня. судья трётся носом о его шею, не выпуская из объятий. — вот поэтому я и говорил, что жизнь была бы куда приятнее, если бы люди больше говорили друг с другом, — его голос звучит глухо. Ризли невесело смеётся, пока его тело, не считаясь с эмоциями хозяина, превращается в податливую глину от каждого прикосновения прохладных пальцев к спине. — я разочарован в себе. Нёвиллет мягко берёт его лицо в свои ладони, заставляя поднять взгляд. эмоции судьи трудно читать, но он кажется довольным. — а мне льстит твоя ревность. чувствую себя желанным и ценным, очень особенным. управляющий жмурится и вздыхает. — ты и без моего полоумия особенный, Нёв. вместо ответа он чувствует лёгкое прикосновение к своим губам, будто судья проверяет, достаточно ли Ризли пришёл в себя, чтобы делать с ним всё, что вздумается. резко навалившееся до этого напряжение так же стремительно уходит, и всё, что остаётся чувствовать — нарастающее жгучее желание овладеть господином верховным судьёй прямо на кухонном столе. Ризли едва слышно стонет и, наконец, позволяет себе сорваться, кинувшись на него, словно голодный зверь. — я очень, ах, очень долго ждал тебя, — дыхание Ризли сбивается с каждым новым прикосновением губ, и он выплёскивает все годами копившиеся в нём признания в этот рваный поцелуй. — я, ох, я должен был говорить тебе, что ты мне нужен, а-а-а, говорить каждый день все эти годы. Нёвиллет резким движением сажает его верхом на себя, и несчастный кухонный стул, как нарочно, самый потрёпанный из всех, грозится сломаться под их общим весом, жалобно скрипя. — поверь мне, Ризли, — судья выдыхает слова ему в ухо, а пальцы будто нарочно медлят, выводя на спине неведомые узоры, — я ждал тебя гораздо дольше. всю свою долгую драконью жизнь. — у меня, ах, есть просьба. Нёвиллет сжимает на удивление сильные пальцы на его бёдрах, вырывая задушенный стон. в кухне мигает свет, не выдерживая напряжения. — слушаю тебя. Ризли едва находит в себе силы соображать, хватаясь за волосы судьи, словно утопающий за соломинку. — давай пойдём в спальню. вместо ответа он чувствует, как руки судьи сжимаются сильнее. Нёвиллет, без труда удерживая его, словно пушинку, поднимается со стула. — а что насчёт ванной? — шёпот перебивается дорожкой лёгких поцелуев за ухом управляющего, и он не в силах спорить. — быстрее, пожалуйста-а-а. из кухни в ванную тянется цепочка из рубашек, штанов, нижнего белья — взрослая версия сказки про ребёнка и хлебные крошки. управляющий бьётся в сильно сжимающих его руках, как птица, которая на самом деле совсем не хочет вылетать из золотой клетки. тишину тесной комнаты разрезают нетерпеливые стоны. — Нёв, я умоляю тебя.. — молчать. взращённый долгими годами судебной работы приказной тон способен поставить кого угодно на колени не только в зале суда. Ризли закусывает губу до крови, пока его поворачивают лицом к единственному в его доме зеркалу — в полный рост с окантовкой из простой чёрной лакированной рамы. сейчас в нём можно увидеть каждую жилку на его подтянутом крепком торсе, бьющуюся в нетерпении. ладонь судьи ложится на его шею, пока вторая рука крепко прижимает к себе. — я приговариваю тебя к пожизненному заключению рядом с собой, господин управляющий крепостью Меропид. всё тело Ризли прошивает насквозь от сенсорной перегрузки, когда Нёвиллет, наконец, перестаёт дразнить и жёстко входит в него, хватая волосы в горсть на затылке и выдыхая слова прямо в ухо. — глубже, прошу.. управляющий смотрит в зеркало и не верит тому, что видит в отражении — своё собственное голое тело, которое удерживают властные жадные руки, раньше лишь изредка снившиеся ему, и — гораздо чаще — представлявшиеся в долгих походах в душ. — приговор обжалованию не подлежит. Ризли разваливается на куски от каждого толчка внутрь себя, тело бьётся между попытками сбежать от сладкой муки и получить ещё, ещё, ещё. — я сейчас, ах, Нёв, я.. всё, что он успевает услышать, прежде чем закричать от переизбытка эмоций, который вязко выплескивается из него прямо на гладкую поверхность зеркала — это тёмная дрожь в голосе Нёвиллета, сладкая, как грех: — отныне ты принадлежишь мне. когда к Ризли возвращается способность хоть немного соображать, он обнаруживает себя в крепких объятиях судьи. его успели помыть, принести в спальню и положить под одеяло. Нёвиллет поглаживает чёрно-седые волосы, наматывая их на пальцы колечками. — а за что меня судили, мсье главный судья? — слабо выдыхает Ризли, тыкаясь лбом в голое плечо рядом. — за нарушение права на личную жизнь, а именно — чтение личной почты, — Нёвиллет целует его, лишая возможности сделать вдох. по мнению обоих, отпуск начинается просто волшебно. они два дня не выходят из дома — на что имеют полное право. все горизонтальные поверхности тщательно изучаются под новым углом — под замену отправляются кухонный стол с рухнувшими ножками, сломанная пополам кровать в спальне, просевшая до пола тахта в гостиной. разрушительной силе оголодавших друг по другу тел остаётся неподвластно только зеркало в полный рост, висящее в ванной. слава архонтам, оно не может говорить. Нёвиллет невозмутимо подносит к лицу большую чашку с кофе. привычных четырёх с половиной часов сна оказывается недостаточно для полноценного физического отдыха, но и того слишком много, когда всего их сто шестьдесят восемь, уже даже меньше. конечно, после отпуска он не собирается снова возвращаться к своему многовековому воздержанию, однако это новое ощущение собственничества затмевает всё остальное в его сознании. обладание Ризли во всех смыслах этого слова сводит его с ума. моменты, когда Ризли овладевает им, жёстко сжимая его запястья за спиной, заставляют забыть все слова, кроме его имени, которое он выкрикивает громче и громче. управляющий сидит напротив него, бессильно привалившись к спинке одного из героически выживших стульев, и вздыхает. — Нёв, ты вообще не устаешь? по лицу судьи пробегает тень улыбки. он садится поудобнее, стараясь не прикасаться к стулу теми участками кожи, на которых остались следы цепких пальцев. — мы только начали, Ризли. тот прикрывает глаза рукой, так широко раздвинув ноги, что Нёвиллет сомневается в правдивости его изнурения. он в очередной раз убеждается, что управляющий — не человек: невозможно быть таким желанным. — к твоей драконьей выносливости, надо признаться, я был не готов. и сомневаюсь, что к этому можно подготовиться. Ризли раздвигает пальцы и смотрит сквозь них на мужчину перед собой, хитро улыбаясь, словно подтверждая догадки судьи, чем они сейчас займутся. кажется, в коридоре ещё чудом уцелел столик, на котором лежат ключи. почему бы это не исправить? — но мне нравится. судья отставляет кофе и встаёт. терпение никогда не было его сильной стороной. — могу задать вопрос? управляющий кивает, разминая шею. — тот крюк на потолке в ванной выдержит вес взрослого человека? — чего? Нёвиллет снисходительно улыбается, наблюдая за его реакцией. — повторюсь, мы только начали. Ризли картинно изображает обморок, смеясь и отвечая: — тогда знакомство с твоим другом мне придётся пропустить. даже у моих сил есть предел. что, на самом деле, для меня самого открытие. судья подходит угрожающе близко и ласково прикасается к щеке управляющего кончиками всегда холодных пальцев. управляющий уже знает, что эта ласка обманчива, и одна мысль об этом заставляет его проглотить очередной вдох. — в таком случае я просто понесу тебя на руках. \\\ тем временем в кабинет Нёвиллета во дворце Мермония вежливо стучат. — войдите, — в голосе архонта неизменно веселые нотки. в комнате появляется человек, поправляя черные перчатки на тонких пальцах. длинный хвост густых каштановых волос с медными кончиками, сдерживаемый фигурной заколкой с драгоценным камнем, неспешно покачивается в такт его шагам. глаза цвета жидкого золота смотрят вежливо и спокойно. — доброго дня, госпожа. Фурина подскакивает на стуле, едва успевая удержаться руками за край стола. — Моракс? — задушенно выдавливает она. — Чжун Ли, — тот вежливо поправляет её, — консультант одного из старейших ритуальных бюро в Ли Юэ. он кладёт визитку бюро Ваншэн ей на стол и отвешивает галантный поклон. — мне сообщили, что здесь можно найти того, с кем я смогу обсудить внесение залога за одного из заключенных в крепости Меропид. не будете ли Вы так любезны помочь мне с этим вопросом? архонт жестом предлагает ему сесть, всё ещё не отрывая взгляда от лица этого человека. она уверена, что перед ней — именно человек, в нём не чувствуется силы, которой пульсирует Сердце Бога, она бы сразу поняла. Чжун Ли протягивает ей конверт. — я — хороший друг господина Тартальи, — слово «друг» он говорит с едва уловимо меняющейся интонацией, — и привёз Вам залог, о котором он рассказал мне в письме. пожалуйста, проверьте, всё ли верно. Фурина медленно вскрывает конверт, который явно слишком лёгкий и маленький для ста тридцати семи миллионов моры. она достаёт вдвое сложенный лист бумаги и разворачивает его, читая в полной тишине. Чжун Ли не отрываясь смотрит на неё вежливым взглядом без капли лишнего любопытства. архонт поднимает глаза. оба — тёмно-синие, как штормовое небо. — да как ты смеешь!.. она яростно сминает бумагу в руке. консультант продолжает вежливо улыбаться, на лице — ни тени страха. — если всё верно, могу ли я отправиться в крепость Меропид и забрать оттуда своего друга? для этого мне нужно Ваше письменное подтверждение о его освобождении. Фурина тяжело дышит, пытаясь просчитать возможные варианты развития событий. в конце концов она принимает самое очевидное решение — этот секрет слишком дорог, чтобы оставлять рыжего предвестника в своих руках. архонт хватает со стола пустой лист, что-то пишет и прикладывает к бумаге свою ладонь. Гидро отпечаток переливается аквамариновыми разводами, формируя своеобразную печать. — больше этот номер со мной не пройдёт, — она поднимает на него тяжёлый взгляд. Чжун Ли бесстрастно кивает, забирая бумагу. — не сомневаюсь, что в следующий раз ты уже подготовишь почву для сохранения своей маленькой тайны, поэтому мне нет смысла разыгрывать эту карту снова. её лицо искажается от бешенства: переходом на «ты» он не выдаёт себя, а лишь ставит жирную точку, подтверждая, что, пусть он теперь человек, но его воспоминания о событиях, произошедших уже две тысячи лет назад, совершенно не пострадали от османтусового вина. она резким движением указывает ему на дверь, молчаливо соглашаясь на его условия. консультант вежливо кланяется, складывая лист бумаги и кладя в карман. — премного благодарен за содействие. он удаляется к выходу из кабинета и вдруг оборачивается. глаза цвета кор ляписа сверкают в лучах солнца, падающих из окна. — ещё увидимся, Фокалорс. дверь бесшумно закрывается. архонт устало падает в кресло, пытаясь прийти в себя. её взгляд нервно бегает по столу и натыкается на стойку с перьями для письма — это любимый набор Нёвиллета для подписания важных документов. ну конечно — Нёвиллет, главный защитник на страже её спокойствия. Фурина хватает новый лист бумаги и что-то пишет. затем запечатывает написанное силой Гидро: теперь эти строчки будут доступны только глазам господина главного судьи. кажется, пришло время бывшему Гео архонту ответить за свои прошлые грехи. этот суд будет легендарным. Чжун Ли тем временем направляется в Меропид, сложив руки за спиной и шагая по улицам Фонтейна. последний раз он гулял здесь ещё во времена царствования Владычицы Амриты. они были добрыми друзьями и при встрече любили рассуждать о том, какое будущее ждёт эти земли, тогда покрытые лишь зеленью и лентами рек. теперь он видит это самое наступившее будущее Фонтейна, возведённое руками убийцы предыдущего Гидро Архонта. Фурина постаралась на славу, подарив своим людям всё, чего только можно было желать, лишь бы они не думали о том, чью кровь до сих пор помнит её меч. в конце концов, консультант мысленно соглашается с тем, что она — неплохой правитель, когда видит счастливых детей, бегающих по мостовым, полные корзины товаров уличных торговцев и ослепительно блестящих жандарматонов, неспешно патрулирующих улицы. Чжун Ли чуть ускоряет шаг: нужно успеть забрать Тарталью из тюрьмы. не хотелось бы опаздывать к назначенной встрече со старым другом. /// в отеле Дебор слишком тихо для вечера выходного дня. свободных столов нет, но все разговаривают вполголоса, то и дело оглядываясь на самый дальний стол в углу. не каждый день увидишь главного судью в компании кого бы то ни было. а за столом сидят, ни много ни мало, четверо совершенно непохожих друг на друга мужчин. уже всеми взглядами облизанный господин главный судья, пьющий вино из бокала на тонкой ножке. многим знакомый управляющий крепостью Меропид, водящий пальцем по ободку большой кружки эля. рыжий молодой парень с самодовольным взглядом, заказавший странное блюдо, которое выглядит как красное месиво из овощей и мяса, с непроизносимым названием «борщ». и неизвестный мужчина с длинным хвостом чёрных волос с золотистыми кончиками, который ест палочками с завидным умением. — я приношу свои извинения, господин Ризли, — Чжун Ли кивает управляющему, отправляя очередную порцию риса в рот. Тарталья смотрит на палочки в его пальцах и завистливо вздыхает. — за то, что моё письмо доставило Вам дискомфорт. мы с господином Нёвиллетом — старые добрые друзья. Ризли кивает, подмечая, как рыжий, который первый (и последний) без труда вышел из его тюрьмы, смотрит консультанту в рот. интересно, когда они обедают с Нёвиллетом, он выглядит со стороны так же? — я рад, что мы всё прояснили, — он сдержанно улыбается в ответ и поднимает свою кружку эля. все повторяют за ним, звонко чокаясь бокалами. управляющий чувствует, как ногу под столом гладят холодные пальцы, и давится. — и я действительно рад, что Нёвиллет, наконец, подружился с кем-то. Тарталья громко хмыкает в ложку с супом. консультант укоризненно смотрит на него, подавая салфетку. — что думаете о постановке? — судья переводит разговор в более безопасное русло, вокруг слишком много любопытных ушей. до того, как прийти в ресторан, они были в театре, где царил полумрак и оттого было почти невозможно удержаться от желания схватить управляющего, чтобы утащить его обратно домой. Чжун Ли поворачивается к нему — и этот взгляд хорошо знаком Нёвиллету: сейчас знающий всё и обо всём пустится в долгий анализ театральной постановки, подмечая одному ему доступные детали. он сжимает бедро Ризли под столом чуть сильнее и чувствует на себе его горячий темнеющий взгляд. — по-моему дурь какая-то, — встревает Тарталья, откладывая приборы, — смерть королевы в конце была вообще нелогична. куда смотрела её стража? консультант переводит свой взгляд на предвестника, опираясь головой на руку. — но ведь один из стражников открыл ворота предателям. и что здесь нелогичного? — так ведь все знали, что он предатель, — не унимается рыжий, — об этом даже говорили сами персонажи! могли бы что-то придумать! пока они спорят, Ризли едва слышно шепчет Нёвиллету, хватая его руку под столом. — ты чего творишь? — скатерть достаточно длинная, никто ничего не видит, — судья легко вырывается из хватки и проводит кончиками пальцев по его ноге, подбираясь к ширинке брюк. управляющий одним глотком осушает свою кружку эля. — настолько не терпится, господин главный судья? — показать всем, что ты мой? возможно. кончики ушей Ризли бессовестно краснеют. он машет официанту, собираясь заказать ещё напитков. судья удовлетворённо улыбается, прислушиваясь к спорящим. за весь вечер он так и не убирает руки с чужого бедра. небо уже дышит звёздами, когда они покидают ресторан. на улице шумно — чудесную лунную ночь встречают под зонтиками кафе и на лавочках в парках за разговорами и кофе с круассанами. Нёвиллет легко касается плеча Ризли. — позволишь мне отойти на два слова? управляющий лукаво ухмыляется, оттягивая и так свободно висящий красный галстук. — только на два. Нёвиллет грозит ему пальцем, не отрывая взгляда от ткани галстука, который совсем недавно послужил ему прекрасной повязкой на глаза. качественная, приятная ткань. — непослушных мальчиков следует наказывать. Ризли дурачится и показывает ему кончик языка. — я займусь этим как только мы будем дома. не переживай, ты уже заслужил своё наказание. он отходит, присаживаясь на лавочку, где его нагоняет Тарталья. судья поворачивается к Чжун Ли и легко кивает. — насколько я помню, в Ли Юэ больше не чеканят мору. консультант кивает, медленным движением отбрасывая длинные волосы за спину. — я выкупил Тарталью, выиграв в любимую игру Фокалорс. напомнил ей её же маленький секрет. брови судьи хмурятся, рука крепче сжимает трость. — Фурина находится под моей защитой. мне не хотелось бы сходиться с тобой в бою, властелин камня. он нарочно называет его давно забытым титулом, подчёркивая, что дорожит их долгой дружбой. Чжун Ли примирительно поднимает ладони. — я уже слишком стар, чтобы по-настоящему играть в интриги. глаза цвета кор ляписа устремляются к рыжему предвестнику, сидящему поодаль, и в них разливается едва уловимая нежность. — любовь — это желание защитить, Нёвиллет. ради того, кого любишь, стоит платить любые цены. люди и так достаточно хрупкие. поверь, на моём месте ты сделал бы то же самое не задумываясь. судья не отвечает, внутри соглашаясь с его словами. он и сам уже успел понять хлипкую деликатность тела и жизни Ризли, и то самое желание уберечь, о котором говорит ему Чжун Ли, кажется, станет теперь одним из его основных инстинктов. — я потеряю его, он ведь всего лишь человек, — едва слышно говорит Нёвиллет. Чжун Ли мягко кладёт свою ладонь ему на плечо. — счастье действительно мимолётно, друг мой. и всё же слишком сладкое, чтобы ни разу не попробовать. консультант снова оглядывается на Тарталью и улыбается. — смерть разлучит и нас. но я ни минуты не жалею о своём выборе. и ты тоже не пожалеешь, я в этом уверен. Чжун Ли протягивает ему ладонь для рукопожатия. — когда-нибудь мы снова встретимся, когда ты будешь готов это обсудить. и ты поймёшь, что я прав. Нёвиллет кивает и жмёт его ладонь. она такая же тёплая, как и всегда — словно камень, нагретый летним солнцем. консультант склоняет голову в лёгком поклоне. — нам пора домой, Нёвиллет. я действительно рад за тебя. до встречи, дорогой друг. — до свидания, Моракс, — судья смотрит, как Чжун Ли уходит в сторону лавочки, где сидит предвестник, что-то обсуждая с Ризли. /тем временем/ — видел Ваш бой на Арене, мсье управляющий, — говорит рыжий, усаживаясь на лавку и приглаживая вечно торчащие во все стороны волосы пальцами. — техника просто потрясающая. Ризли кивает, очевидно не желая вступать в беседу. госпоже Фурине, конечно, виднее, но он бы ни за что не отпустил этого фатуйца. — но если бы Вы вышли против меня, я бы победил, — Тарталья с довольным видом откидывается к спинке лавки. — не советую проверять, как больно ломается самоуверенность, — управляющий сохраняет остатки вежливости, складывая руки на груди. — как и испытывать моё терпение. не думай, Тарталья, что я не знаю, кто отправил яд в конверте. — да ладно Вам, всем ведь известно, что у древнего дракона пухленевая пыль вызовет разве что насморк, — со смешком отвечает тот. — я не собирался причинять вред Вашему драгоценному судье, хотел лишь вывести из строя на один вечер, чтобы сразиться с архонтом лично. всегда мечтал скрестить клинки с противником такого уровня. левая бровь Ризли ползёт вверх. он был прав: прихвостни Царицы знают гораздо больше, чем он себе представлял. однако, предупреждён — значит, вооружён. теперь он будет готов к подобным фокусам. возможно, даже станет лично проверять всю почту судьи и архонта. — к тому же, — продолжает Тарталья, — Вы не хуже меня знаете, что если не верить в победу и не бороться, тогда нам ничего не останется. такая жизнь скучна и не стоит самой себя. управляющий обдумывает его слова, которые, очевидно, не относятся к боям на Арене, и примирительно кивает. Тарталья встаёт и протягивает ему руку с нахальной улыбкой на лице. — может быть, ещё встретимся. или даже подерёмся? Ризли пожимает крепкую жилистую ладонь, чувствуя силу и юношеский запал. и усмехается, узнавая самого себя. — поживём — увидим. рыжий кивает и возвращается к консультанту. оба машут им руками на прощание и растворяются в ночных переплётах городских улиц. Ризли возвращается к Нёвиллету. — о чём говорили? судья берёт его под руку, и они вместе шагают в сторону дома. — о том, как я боюсь потерять тебя. Ризли вопросительно смотрит на локоны белоснежных волос, мягко покачивающихся в такт шагам. кажется, разговор о безопасности придётся немного отложить. — это признание, мсье главный судья? Нёвиллет молчит. — можешь не отвечать, — управляющий крепче хватает его за руку. судья вдруг останавливается как вкопанный посреди дороги. Ризли оборачивается на него, краем глаза замечая, что звёзд на небе почему-то не видно. Нёвиллет поднимает на него взгляд. в его глазах стоят слёзы. небо над их головами окончательно чернеет, и первые крупные капли дождя звонко падают на мостовую. — я не хочу испытывать эту боль, — выдыхает судья срывающимся голосом, — но это неизбежно. я ненавижу то, что проживу гораздо дольше тебя. управляющий подходит ближе, кончиком пальца ловя катящуюся по щеке слезу. — но ведь сейчас я здесь. я рядом. — только пока. судья жмурится, поджимая губы. управляющий молча обнимает его, крепко прижимая к себе. дождь шумит всё сильнее, пока в пиджак Ризли впитываются солёные драконьи слёзы. — Нёв, кусочек счастья рядом с тобой — для меня лучше, чем ничего. и даже если ты сейчас уйдёшь, уже никто не отнимет у меня тех дней, что мы провели вместе. я согласен на эту боль, потому что теперь знаю её цену. Ризли приподнимает его покрасневшее лицо за подбородок и прикасается лбом ко лбу судьи. — в этом и есть смысл счастья. это всего лишь секунда — но за которую ты готов заплатить. иногда оно действительно того стоит. на них обрушивается самый настоящий ливень, но они молча стоят, крепко прижимаясь друг к другу. капли дождя стекают по губам управляющего, пока он оставляет цепочки поцелуев на щеке судьи. и Нёвиллет молча соглашается с ним, решая сдаться. будь что будет. он решает немного побыть человеком и подумать об этом завтра, как делают все люди. — не плачь, мой Гидро дракон, — тихий голос Ризли возвращает его на землю, — и пойдём домой, ведь мы так и не выяснили, какой вес может выдержать крюк в моей ванной. Нёвиллет поднимает на него взгляд. дождь резко становится тише. в глазах управляющего пляшут опасные искры, готовые в любой миг вспыхнуть пожаром. — вот тебе ещё один секрет, ты ведь так их любишь, — Ризли наклоняется к уху судьи и сладко шепчет, — я профессионально вяжу узлы. тебе стоит посмотреть на своё тело, украшенное верёвками, в моём зеркале. судья сглатывает, вспоминая ощущение наручников на собственных запястьях, и молча тянет его в сторону дома. \\\ в дверь дома Ризли стучат рано утром. судья, едва не расплескивая кофе из чашки в руке, спешно кидается открыть её, давая управляющему возможность ещё немного поспать. перед дверью он медлит, одёргивая рукава рубашки, чтобы скрыть краснеющие следы за запястьях. факт обнаружения его самого за дверью дома управляющего тюрьмой в час, когда ещё слишком рано для дружеского утреннего кофе, его совершенно не волнует. — господин Ризли, простите, что так рано, мы нигде не может найти мсье Нёви.. судья кивает ошарашенному капитану стражи Меропида. — доброе утро, мсье Паскаль. Вы нашли меня, в чём дело? выражение лица Нёвиллета достаточно красноречиво говорит о том, что не стоит спрашивать, почему дурная затея капитана стражи искать главного судью в чужом доме увенчалась успехом. Паскаль кивает, говоря севшим голосом. — Вас ищет мадам Фурина. она сказала, это срочно. — у меня отпуск, — отрезает судья, собираясь закрыть дверь. капитан стражи отчаянно продолжает. — она так и сказала, но.. — я понял, — вздыхает Нёвиллет, — дайте мне одеться. — экипаж подождёт Вас, господин главный судья, — мямлит Паскаль, поправляя шлем, который не в силах скрыть его покрасневшие щёки. Нёвиллет закрывает дверь, потирая глаза пальцами. он думает о том, что заставит архонта дать ему два дня отдыха сверху за этот вызов к себе, по какому бы поводу тот ни был, пока наклоняется к спящему Ризли и невесомо целует в щёку. — я скоро вернусь, — шепчет он и чувствует, как его ловят в объятия. — далеко собрался? — голос Ризли сонный и хриплый, в нём хочется утонуть. — Фурина хочет обсудить нечто срочное. управляющий открывает глаза, пытаясь соображать. — что-то случилось? — если бы дело и в правду было серьёзное, мы бы уже были в курсе, — судья настойчиво отправляет голову Ризли обратно на подушку, — так что спи спокойно. управляющий послушно закрывает глаза, отворачиваясь к стене. — не забудь заколоть ворот рубашки повыше, — говорит он, уже засыпая. Нёвиллет смотрит в зеркало и видит россыпь отпечатков винного цвета по всей шее. понятно, почему Паскаль чуть не упал в обморок от его вида. судья неслышно хмыкает и одевается. через полчаса он уже шагает по дворцу Мермония прямиком к собственному кабинету, игнорируя волны шёпота за своей спиной. — приветствую, госпожа Фурина, — Нёвиллет закрывает за собой дверь, негласно позволяя ей перейти на «ты». архонт вскакивает из-за его стола. сегодня она не улыбается, и это странно. — долго шёл, — язвительно бросает она, — а вдруг меня тут убили уже? — ты сама одобрила мой отпуск. и сказала, что уже не ребёнок, — осаживает её судья, подходя ближе. Фурина качает головой. — ты всё воспринимаешь слишком буквально. она протягивает ему пустой лист бумаги, от которого исходит её элементальная сила. Нёвиллет проводит по нему пальцами, позволяя скрытым буквам проявиться на листе и понимая, что раз архонт даже не может сказать вслух о том, что произошло, то, возможно, дело и правда серьёзное. с минуту он внимательно изучает написанное и, наконец, поднимает на неё взгляд. — чистой воды шантаж. а ты так легко купилась и отпустила ценного фатуйского предвестника. — ты сам знаешь, — отвечает она, падая в кресло, — нельзя, чтобы хоть одна живая душа узнала. я была в шаге от того, чтобы убить чёртового консультанта, или кем он там представляется, в этом самом кабинете. — молодец, что сдержалась, — тихо говорит судья, — повторение истории явно не улучшило бы ситуацию. Фурина яростно смотрит на него. — нашёл время шутить! — не переживай, — Нёвиллет возвращает голосу нужные нотки строгости. — я знаю, что Моракс никому не расскажет. я ему не позволю. архонт выглядит спокойнее, но всё же поджимает губы. — и как ты заставишь его молчать? судья сжимает лист бумаги в руке, и тот превращается в воду, которая стекает с его пальцев и впитывается в пушистый ковёр. — у меня свои методы влияния на него, и поверь, они сработают так же замечательно, как и фокус, что он провернул с тобой. судья чуть улыбается, смотря ей в глаза. она всегда останется для него взбалмошной девчонкой, которую хочется оберегать. — я ведь обещал защищать тебя. и я сдержу своё обещание. Фурина, наконец, расслабляется, натягивая одну из худших своих улыбок. — так и быть, поверю тебе, мой любимый главный судья. он смотрит на неё с некоторым нахальством. — отвлеку тебя от тёмных мыслей. хочешь ещё один секрет? архонт нетерпеливо сжимает свои маленькие кулачки. — спрашиваешь! рассказывай скорее. вместо ответа Нёвиллет задирает рукава своей рубашки, показывая ей красные следы от верёвок на своих запястьях. Фурина взвизгивает от восторга и топает ногами. — глазам своим не верю! она заходится смехом — и в этот раз он слышится настоящим и живым, совсем человеческим. видимо, усиленно репетировала. — тебе удалось удивить меня, мой дорогой главный судья! Нёвиллет снова заправляет рукава рубашки в перчатки, прогоняя воспоминания о том, как сильно верёвки резали кожу, пока руки были подвязаны к крюку на потолке в тёмной ванной, и отвечает: — теперь твоя очередь. архонт складывает пальцы перед лицом, наклоняя голову в бок. — ты помнишь о том деле в институте? учёный связывал своих лаборантов, пока те спали. судья кивает, не понимая, к чему она ведёт. — целью его испытаний было изучение возможности продления человеческой жизни с помощью Крио элемента. что-то про замедление жизненных циклов клеток и их последующее пробуждение. я не особо разбираюсь в этом и не думаю, что такое возможно, однако!.. Фурина выдерживает театральную паузу, взмахивая указательным пальцем. — я сниму запрет на эти исследования. и лично их профинансирую. редко когда увидишь такое количество эмоций на вечно каменном лице Нёвиллета. он вцепляется взглядом в её глаза. небо за окнами невероятно быстро темнеет, собираясь разразиться дождём. — ну-ну, — учительским тоном говорит она, — давай-ка без слёз. ты сумел порадовать меня, я просто решила отплатить тем же. в конце концов, это всего лишь эксперименты, и мы не знаем, будут ли они успешны. Фурина подходит к нему и тянется, чтобы обнять и прошептать на ухо: — ты тоже заслуживаешь счастья, Нёвиллет, как и все остальные. почему бы мне не подарить тебе хотя бы призрак надежды, что «счастливо» может быть если не «навсегда», то хотя бы «долго»? она возвращается за его стол и садится. — можешь идти. я уверена, что тебя ждут. судья кивает, не в силах что-либо ответить, лишь утирает глаза пальцами. когда он уже собирается открыть дверь, архонт окликает его: — если принесёшь ещё секретов — мне всегда будет чем поделиться с тобой в ответ. Нёвиллет не сдерживает слабой улыбки и отвешивает ей лёгкий поклон. — до встречи, госпожа Фурина. главный судья выходит из дворца Мермония, торопливо шагая в сторону дома управляющего крепостью Меропид. на улице снова ослепительно светит солнце. \\\ для мсье Чжун Ли Ли Юэ, похоронное бюро Ваншэн (доставить лично в руки) «здравствуй, М. думаю, я всецело понял, что ты имел в виду тогда. соглашусь, что любовь слишком прекрасна, чтобы никогда не испытать её. я благодарен тебе за этот урок, пусть мне и удалось усвоить его столько лет спустя. возможно, я скоро буду в Ли Юэ. хотел бы встретиться с Янь Фэй — слава о её силе в юридических вопросах бежит впереди неё. полагаю, ты сможешь организовать нам деловой обед. выбери ресторан на свой вкус — в таких вещах я полностью тебе доверяю. интересно, сильно ли изменилась местная кухня с моего последнего визита? надеюсь, адепты пребывают в добром здравии. передавай привет при случае. p.s. расскажешь мне о своём неповторимом аромате? мой — пыль Арены Меропида, вино Шато Петрюс, лаванда и мороз. Н.»