Больные, красивые

Данил уставил свои карие глаза на небо, окрашенное цветами заката. Казалось, что кто-то выбрал самые приятные оттенки из всех существующих и нанес их на холст так, что оторвать взор было нереально. Мысли бились в его бритой голове беспорядочно. Он думал то о роликах на ютубе про убийц, то о своих неудобных кроссовках, то о скоротечности времени. К слову, мысли о последнем его привели к совсем недавнему воспоминанию. Всего час назад он и Стас по очереди прыгали прямо в движущемся лифте по пути на девятый этаж. Там дико воняло ссаниной, глаза резал мигающий свет, а некоторые кнопки не работали вообще. Кто-то нарисовал море всякой поеботы на стенах : Катя+Ваня, +79562286123, МШХП и так далее… Ребята таким бредом не занимались никогда. Они ведь умнее, верно? Поэтому и пытались доломать окончательно эту развалюху. "Давай, если мы застрянем, то на крышу не пойдем, а чисто тут заночуем?"- предложил Стас. Естественно Данил не отказался, но лифт, увы, пережил и эту катастрофу в виде двух подростков. Теперь-то Мутылю точно всё равно. Стасиковская болтовня проникает через уши прямо в кровь. Слова товарища мешаются с его собственными неопрятными мыслями. Кажется, что все реплики Вьюшкова ему знакомы с рождения. Если бы Даня постарался, то смог бы предугадать каждую из его фраз, однако ему сейчас слишком лень. Он мысленно списывает их "ментальную связь" на хорошее знание друг друга. "Не первый год ведь дружим!"-проносится в голове Мутыля, когда он понимает, что Стас и вечный ручей его собственных мыслей затихли. Данил поворачивает голову в сторону старшего. -Ты почему замолчал? - спрашивает кареглазый. Холодная бетонная крыша почему-то греет спину, хотя должно же быть наоборот… Вьюшков переворачивается на левый бок, подпирает голову рукой и смотрит на собеседника. Молчит какое-то время, а потом выдает : -Проводи меня. -До дома? -До его края. - улыбается старший слишком измучено. -Ты как-то рано… Не хочешь еще задержаться? -Я очень устал, Данил. Прости меня, ладно? Мутыль пристально смотрит в рыжие глаза Вьюшкова. Что-то в них совсем погасло. -Та хватит тебе! За что же? В ответ тишина. Стас поднимается и подает руку Данилу. Ласковый ветер играет с волосами Вьюшкова, оставляет пылинки на ресницах младшего. Кареглазый хватается за ладонь друга, но, встав с его помощью, понимает, что Стас не собирается отпускать его руку. Кажется, что Старший ведет его в сторону закатного солнца. У Вьюшкова руки не ощущаются. Теплые ли они, холодные ли - неважно. Сегодня он так похож на приведение, что Данил борется с желанием толкнуть его, чтобы проверить, осязаем ли он. Странно, что он вообще сомневается, ведь прямо сейчас они держатся за руки. А еще он точно помнит, как лифт дрожал от их прыжков. -Не призрак я еще, Дань,- отвечает на мысли товарища старший. И как же спокойно мигом становится на душе Мутыля. Его не волнует ничего. Никаких "но" или "почему" для него больше не существует. Стас не призрак! Гиб гиб… -Ура! - подхватывает Стас и вяло вскидывает руки в к небу. - Я люблю делить с тобой вещи, Даня. Мне нравится делиться с тобой мороженым, переживаниями, одеждой, временем, любимой музыкой. Сегодня я делю с тобой этот ебейший закат. Он непростой, понимаешь? Само это решение для меня стало нелегким, но мне лучше от того, что ты здесь. В общем… Блять… - к глазам мальчика подступили слезы- Прости меня. Я веду себя как ублюдок, но я не могу по-другому. Мне очень тяжело представлять, как ты будешь жить с этой хуйней, но другие пути я и не рассматриваю. Я люблю тебя, Дань, - говорит Стас и обнимает Мутыля. Мир вокруг останавливается. Соленые слезы жгут аммиаком рыжие глаза мальчика, но совсем не успевают хорошенько вымочить его щеки. Он толкает Данила, делает пару шагов назад и падает с крыши. Кареглазый же бьется головой и бетонную крышу и, кажется, теряет сознание.