Легилименс

Лунатик заходит в гостиную старост. На душе ураган из негативных эмоций, ведь только что в коридоре Антон пробежал мимо него, не сказав ни слова, будто они никогда не были знакомы. Серёжа близко не подходит, держится на расстоянии. Дима смотрит на Арсения при любой удобной возможности, но ничего не говорит, скорее всего, ищет подходящий момент для извинений, но Арс уже ничего не ждёт. На протяжении последней недели никто из мародёров не обращает на него никакого внимания. Попов предпочитает оставаться в компании Оксаны, которая с первого дня на его стороне. Они всегда были особенно близки, но сейчас своими действиями девушка по-настоящему подтвердила фразу «друг познаётся в беде», в которую Попов до сегодняшнего дня не верил. Арсений валится на диван, взглянув на Славу и Вадима, которых с недавнего времени подозревает в неприятных вещах, но сейчас почему-то хочется открыться всем и кричать: сил не остаётся. Взгляд голубых глаз опускается в пол, не желая смотреть на Оксану. – Арсений, всё хорошо? – Суркова переводит взгляд на Чепурченко, который внезапно стал считать себя близким другом Попова. Даже прозвище ему придумал, видимо, чтобы вызывать ревность у Вадима. – Да, – Арс кивает, смотря на палец, с которого пропало подаренное Антоном украшение. – Кажется, пора вмешаться, – Слава садится рядом с Арсением, прижимаясь к нему в попытках сесть поудобнее. С другой стороны к Лунатику подсаживается Оксана, держа в руках кусок пергамента с какими-то записями. – Зайчик, так больше не может продолжаться. Ты не появляешься в выручай комнате, сидишь на диване в гостиной старост, скоро вообще разучишься разговаривать, – Слава облокачивается на руку. Он говорит не так спокойно, как обычно, а шутливо, будто ему забавно наблюдать за ситуацией, которая травмирует Попова. – Я Слизеринец, так что поступаю как должен, – Лунатик не хочет вытирать глаза, в уголках которых появляются маленькие капельки слёз. Оксана и Слава сидят беззвучно лишь несколько секунд. – Хорошо, что случилось? – голос Чепурченко вновь становится спокойным, намекая на серьёзный разговор. – Ничего. – Арсений, в чём проблема? – В том, что меня кинули мои лучшие друзья, когда узнали, что я гей, – Арсений начинает говорить не сразу, подумав перед этим, нужно ли вообще затевать подобный разговор. – мне кажется, что каждый день, когда я выхожу из гостиной, все смотрят на меня и смеются. А всё из-за Гудкова, который заставил меня пройти через это, – голос ломается, пара слёз медленно спускается по щекам, а губы опухают и начинают дрожать. – Хорошо. Давай на минутку забудем о Саше. Парни не гомофобы. – Нет, – тихо добавляет Оксана, смотря на Лунатика. – Они всегда хорошо относились ко мне. Дело точно не в этом, – Слава вздыхает, смотря как лицо Арсения искажается, а губы поджимаются. Чепурченко замолкает, смотря на Оксану, и возвращает взгляд на Арса, который с начала разговора смотрит на свои ноги, не желая поднимать взгляд, ведь в гостиной сидят не только они, но и Вадим, а ещё староста Гриффиндора, которая изредка зло поглядывает на истеричных подростков, которые и без этого досаждают ей каждый день. – я как никто другой понимаю, что иногда отношение окружающих может доводить до отчаяния. Всю жизнь придётся говорить всем, что ты гей, нельзя вечно скрываться. И если кто-то узнает сразу и быстро примет тебя, то кому-то понадобятся месяцы или долгие годы, а бывает такое, что могут вовсе не принять. В этом нет твоей вины, человека нельзя изменить, – Слава замолкает. Арсений делает глубокий вдох – слёзы текут без остановки, а в горле отвратительный ком, который хочется выплюнуть. Оксана слегка касается плеча Попова и начинает поглаживать его, стараясь поддержать. – парни никогда тебя не бросят. Просто им нужно время. – Нет. Ты не видел, как они отреагировали, не видел, как Серёжа ушёл, хлопнув дверью, оставил меня стоять, как идиота. И как сейчас от меня бегает Антон. Не стоило им говорить, что это правда, что я гей, – Арсений мотает головой, захлёбываясь в собственных слезах, говорить становиться больно. – Конечно, стоило, – Слава слегка улыбается, вспоминая, как когда-то Арсений точно также успокаивал Вадима, плачущего рядом с гостиной Пуффендуя, когда его первый раз побили, узнав, что он нетрадиционной сексуальной ориентации. – Нет. – Да, потому что, если ты держишь всё в себе, люди видят, как ты страдаешь. Рано или поздно всё бы узнали, что ты гей, – Чепурченко наклоняет голову к плечу Арса и ложится на него, приобнимая парня за грудную клетку. Попов не хочет отталкивать, но и не отвечает на объятья, хотя постепенно успокаивается, поворачивая голову в противоположенную от Славы сторону, смотря на ноги Оксаны. Девушка продолжает поглаживать его плечо, не решаясь на более близкий контакт, ведь знает, что друг не тактильный. – Спасибо.

***

Попов открывает глаза, медленно потирает их руками, вспоминая вчерашний вечер, в который плакал как дурак перед друзьями, которых даже друзьями не назовёшь. Где-то в комнате раздаётся смешок, такой знакомый, но недавно ставший до жути неприятным, ведь Ваня рассказал всем о ориентации Лунатика. Вернее, не он, а Гудков, которого кто-то постоянно тянет за язык, лишь бы выплеснуть из рта всю желчь, скапливающуюся там тоннами. – Доброе утро, – Абрамов застёгивает рубашку и надевает галстук, когда Попов смотрит по сторонам. Лунатик не любит разговаривать по утрам: во рту неприятный привкус, тело ломит после неудобного матраса, а волосы смотрят в разные стороны. Из вежливости Слизеринец кивает и встаёт с кровати. Уже неделю он спит в рубашке, изменяя своим принципам, ведь он не в личной спальне – здесь все на него смотрят. – Ты опаздываешь на завтрак. Время восемь двадцать. Советую поторопиться, – пару минут назад Ваня вернулся в комнату, чтобы переодеться в школьную форму и уйти на уроки, либо же сначала заглянуть к своей девушке – Арсений не знает. Парень медленным шагом идёт в ванную комнату, не желая выпрямлять спину, нывшую после очередной тяжёлой и бессонной ночи. Мало того, что кровать была жутко неудобной – рядом сопели и храпели однокурсники, так ещё и в голове были мысли о папе, точнее об отце. Арсений никогда не называл его ласково. За пару лет Попов отвык от Слизеринской ванной, где каждую секунду появлялся какой-то студент. Напряжение невозможное и никак не расслабишься, хоть бегай в выручай комнату каждое утро, чтобы умыться. Холодная вода медленно бежит по лицу, Арсений протирает его хлопковым полотенцем, достаёт из маленькой косметички щётку и пасту, начиная чистить зубы. Посторонних звуков больше нет – все ушли. Наконец-то тишина, о которой Арс мечтает каждый день, находясь в замке и за его приделами, ведь если в жизни возникают какие-то проблемы, лучшее решение – посидеть и подумать в тишине. – Доброе утро, Арсений, – мальчик маленького роста подходит к раковинам. На голове такой же беспорядок, какой был у Попов пару минут назад, пока он не причесался. – Привет, Илья. Тоже недавно проснулся? – Да, я вчера пил до ночи, ну как обычно, ты знаешь наши приколы с пацанами, – Соболев улыбается. Илья младше на год, живёт в спальне с мальчиками, учащимися на шестом курсе. – Надеюсь, что ты успеешь на завтрак, – Арс складывает свои вещи в сумочку и смотрит на знакомого. – до встречи. – Хорошего дня. Ой, кстати, – Илья смотрит в голубые глаза и засовывает щётку в рот, начиная чистить зубы. Арс приподнимает бровь, не понимая, что хочет сказать младший, терпеливо ожидая, когда тот закончит чистить зубы. Соболев полощет рот и сплёвывает пену. – прикольно, что ты гей. Отличник-гей. Звучит, как бренд. – Почистить зубы потщательнее, иначе кариес появится, – Попов кивает и покидает ванную комнату мальчиков. На душе становится легче, даже настроение поднимается. Арс идёт по коридору и улыбается сам себе, понимая, как бредово на самом деле звучат слова Соболева. В комнате всё также пустынно. Пять больших кроватей из чёрного дерева стоят вдоль стен. Две слева и две справа, центральное место занимает, конечно, кровать Александра Гудкова. Короля Слизерина, которого боится каждый младшекурсник и ненавидит каждый взрослый. И если мародёров не любят за шутки, иногда выходящие за пределы разумного, то Гудкова за острый язык, не щадящий никого. Около кроватей стоят стулья с одной стороны, тумбочки с другой, чтобы было удобно хранить вещи, ведь шкафы для ребят не предназначены: они не поместятся в спальне. Окон в комнате нет, обычное подвальное помещение, явно непредназначенное для детей. По стенам вверх ползут скульптуры змей – во рту у каждой свеча. Попов завязывает зелёный галстук. Арс всегда одевается как с ниточки, используя при этом некоторые секретные заклинания, которые разработал собственноручно, лишь бы выглядеть идеально. Мантия весит на спинке стула, стоящего рядом с кроватью, поэтому складок на ней нет. Лунатик накидывает её на плечи и выходит из комнаты, на ходу хватая в руку портфель чёрного цвета, в котором лежат учебники. После завтрака не будет времени забежать в комнату, хоть гостиная Слизерина и находится недалеко от большого зала. Попов бежит вверх по ступенькам: до конца трапезы осталось около двадцати минут, живот предательски урчит, требуя хоть что-то, иначе на уроке он будет чувствовать себя отвратительно. В столовой всё ещё много людей, никто не обращает внимание на Арсения, идущего к столу Пуффендуя. За родным столом неприятная компания из Гудкова и его друзей, в числе которых молодой Слизеринец Илья Соболев. За столом Гриффиндора громко смеётся Шастун от рассказанной Димой шутки. Наверное Димой. – Привет, к вам можно подсесть? – Попов встаёт рядом со скамейкой, ожидая ответ: после недавних слухов многие смотрят на него косо. Ира мотает головой – Оксана улыбается. – Конечно. Садись, дорогой, – девушка двигается влево, освобождая побольше места рядом с собой, и ставит перед Арсением чистую тарелку, чтобы он мог позавтракать. – как спалось? – Плохо. В спальне Слизерина ужасно неудобные кровати и парни постоянно храпят – не лучшие ночи в моей жизни, – Попов кладёт в тарелку омлет и какие-то шоколадные кексы. – Как продвигается план по разговору с парнями? – Суркова слегка поглаживает плечо парня. Арсений не против такого контакта: Оксане он доверяет также сильно, как мародёрам. – Не так как я бы хотел. – Знаешь, мы можем создать группу «мародёры 2.0», если тебе прям сильно грустно, – улыбается Косицын, отрываясь от еды, чтобы посмотреть в голубые глаза, которые отвечают ему отрицательно. – как хочешь. – Забей хуй, скоро помиритесь. У Матвиенко же день рождения послезавтра, отмечать как обычно не будет. Пришёл, поздравил, победил. План, – Джабраилов поднимает вверх палец, будто призывая к молчанию – компания затихает и смотрит с интересом. – что вы замолчали? – Какой план? – Оксана выгибает бровь, а через секунду начинает смеяться. – я поняла. – Пришёл, поздравил, победил? – Арс усмехается, видя, как Игорь утвердительно кивает. – беспроигрышный, конечно. Всегда знал, что у тебя охуительные планы. – Ты умеешь матерится? Вау, – Рома смотрит, как Ира встаёт из-за стола и уходит, не оборачиваясь на ребят. – всегда казалась мне странной. Нафиг она вообще с нами сидит? – Потому что мы с ней общаемся. Надо приниматься всех в свою компанию, если люди нуждаются в этом, – Суркова осуждающе мотает головой. Арсений улыбается, уплетая омлет за обе щеки. Девушки, что Оксана, что Катя, всегда показывали не только доброту, но и сильные умственные способности, а поскольку они родились женщинами, в сопереживании им не было равных. – Пошла бы к Антону, чё с нами сидеть? Или к своей подружке со Слизерина, они же вроде бы нормально общаются. – Я слышала, что у них с Шастом не ладится, не понятно почему, никто из них ничего не говорит, а выпытывать я не собираюсь, – Оксана доедает сэндвич с сыром и вылезает из-за стола. – Рома, у нас первый урок вместе со Слизерином. – Разве у меня с вами? Я думал, что с Когтевраном. Может ты путаешь? – Лунатик хмурится, залезая в свой чёрный портфель, когда Оксана делает тоже самое со своей красной сумкой, в которую никогда ничего не помещается. Зелёный ежедневник падает на стол: на первой странице нарисован герб факультета Слизерин, а также аккуратно выведено «Арсений Попов». Страницы приятно шумят, пока Арс листает до нужной ему недели. – Когтевран. – Извини, я перепутала. У нас завтра первый урок вместе. Тогда встретимся позже, хорошего дня! Рома, догоняй, – девушка касается рукой его волос, слегка растрепав причёску, и убегает к выходу из большого зала, пару раз оборачиваясь на своих друзей, с которыми сидела минутой ранее. – Совет дня, Арсений. Начни разговаривать с людьми, потому что все уже либо забыли про слух, либо есть адекватные люди, которые понимают, что гейство это не заразно. Студенты Хогвартса достаточно тебя знают, чтобы понять, что ты вменяемый. – Спасибо, Игорь, – Попов кладёт один шоколадный кекс в сумку, чтобы съесть его на перемене, кивает парням, которые говорят ему пару прощальных слов напоследок, и уходит. Лунатик проходит мимо столов, среди прочих детей до сих пор сидят мародёры. Арс чувствует, что к нему прикован один из взглядов, что заставляет его обернутся и посмотреть в ответ на Диму, который слегка кивает в сторону их компании, приглашая сесть, но Арсений мотает головой и уходит из большого зала с концами. Быстрым шагом Попов доходит до кабинета Истории Магии, которую преподаёт молодая девушка, приехавшая из Франции. Шармбатон по сей день предпочитает скрывать своё местоположение, но профессор ни раз упоминала, что школа расположена на юге, из-за чего там красивые зелёные сады, луга, но и горы, поэтому, скорее всего, академия находится в Альпах. Александра Перевертайло не славится популярностью у студентов, как и её предмет, который она, к слову, обожает – больше всего ей симпатизирует история религии в магическом мире, минимум десять минут от каждого урока она посвящает именно этой теме, при этом не выговаривая букву "р" в слове "религия". – Доброе утро, – улыбается девушка, смотря как Арсений заходит в кабинет. Лунатик отвечает на приветствие и садится за предпоследнюю парту, за который сидит с начала этого курса. Оглядевшись по сторонам Попов не замечает ничего удивительного: в углу кабинета разговаривают мальчики, измеряя длинную своих волшебных палочек (обычно этим занимаются первокурсники), девочки разговаривают с профессором Перевертайло про её вторую работу. Саша каждые выходные уезжает за пределы замка, кажется, в пригород Лондона, работает там в музее истории религии – экскурсоводом. Арсений одно время спрашивал у неё про работу среди маглов, так ещё и в таком месте, ведь всем известно, что богослужащие против магии и волшебства. Девушка всегда отвечает, что работает там для души и никто за много лет ничего не заподозрил, ведь вне Хогвартса палочкой она не пользуется. Арсений выходит из гипноза, а точнее перестаёт подслушивать чужой диалог, когда кто-то задаёт ему вопрос – спрашивает можно ли сесть рядом. Попов по привычке кивает и улыбается, когда Дима плюхается рядом. – Зачем ты спросил? Мы же всегда вместе сидим, – Лунатик окончательно сепарируется от чужих разговоров и начинает поддерживать свой, переключаясь на друга. – Ты отказался подсесть к нам в столовой, когда я тебя позвал. Подумал, может ты и сейчас не захочешь меня видеть, – Дима выглядит слегка потерянным, глаза грустные, будто у него кто-то умер. – Я завтракал с Оксаной, Игорем и Ромой, поэтому отказался. Не думай, что я не хочу быть рядом, просто вам нужно всё обдумать и отдохнуть. – Теперь понятно, почему твоя комната выглядит так, будто в ней никто никогда не жил. Ты же вернёшься? К нам в выручай комнату, – Позов ложится на парту, вытягивая вперед руку и укладывая на неё голову, смотрят на Арса снизу вверх, слегка улыбаясь. – Когда-нибудь точно вернусь, – Лунатик кивает и отворачивается от Димы, смотря на парней в углу комнаты, после чего наклоняется к Когтевранцу, начиная говорить шёпотом. – меряются палочками, как младшекурсники. – В отличии от детей, они меряются ими не с целью посмотреть у кого длиннее палочка. Тут скорее вопрос в длине члена. Как магловская шутка про размер ноги, – Дима смеётся, когда Лунатик отстраняется, всем своим видом показывая отвращение. – это же твоя тема. Или ты ещё ни с кем не спал? – Я не буду отвечать на провокационные вопросы, – Арс показывает парню язык, после чего вытягивает рот в ниточку и чешет руку. – надо будет поговорить кое о чём. Не уверен, но у меня есть вариант, кто может быть жёлтоглазкой. – Да, после урока можем прогуляться до выручай комнаты, мне всё равно надо взять учебник зелий, иначе опять что-нибудь взорвётся. – Профессор Утяшева говорила, что вы будете варить в этот раз? Может быть что-то сложное, типа напиток живой смерти? Я бы посмотрел, как твой котёл в очередной раз ломается на две части, – Попов ойкает, когда Позов щипает его за бок. – чистая правда. – Всего четыре раза за семь лет! – Дим, кому-то котлы по три года служат, – Лунатик облокачивается на парту, наблюдая как друг замолкает, стараясь подобрать нужные слова, глаза бегают в разные стороны, Дима выпрямляется и приближается к уху Слизеринца. – Я принимаю тебя любым. Прости, что не сказал это в гостиной. Арсений смотрит, как Дима отстраняется, наблюдая за реакцией мародёра, но Лунатик лишь слегка кивает и протягивает ему руку, чтобы отблагодарить, ведь обниматься Слизеринец не любит, делает это только по особым случаям. – Все по местам, пожалуйста. Сегодня у нас интересная тема на повторение, все должны слушать внимательно, потому что после этого и следующего урока я задам вам эссе, которое значительно повлияет на сдачу зимней сессии. Страница 84 в учебнике, пожалуйста. Повторяем закон Международного Статута о Секретности, – Саша мило улыбается, выходя ближе к детям. Она обожает читать лекции, потому что есть те кто слушают её с большим интересом и это греет сердце молодого преподавателя. Перевертайло ходит между парт, рассказывая основы. – Дима, ответите мне, какой Американский закон был принят в 1690 году? – Простите, профессор, я не помню таких подробностей, мы же так давно это проходили, – Позов краснеет и смотрит в парту, не желая продолжать диалог с учителем. Дима не глупый студент, скорее ленивый: как только садится читать, так сразу же засыпает, даже если до этого всю ночь храпел в любимой серо-синей комнате. – Арсений? Я возлагаю на вас большие надежды. – Раппапорт? – с сомнением говорит Арс, потому что запомнить все даты магической истории действительно сложно, а если зубрить их, то недалеко до участи Димы – уснуть за учебником. – Верно! Пять очков Слизерину. Катя, напомните, пожалуйста, чем славился закон и что в него входило? Самое основное, – француженка поворачивается в сторону Добрачёвой, которая единственная из класса сидит с поднятой рукой. Даже Арсений не проявляет такой страсти к учёбе, как она. – Закон изолировал магическое сообщество северной Америки от мира маглов, то есть не-магов, если мы говорим про Соединённые Штаты. Волшебникам запрещали вступать в брак или заводить близкие знакомства с не-магами. Любые личные отношения с ними несли за собой суровые наказания, – Катя встаёт с места, рассказывая информацию так, будто заранее знала тему урока и выучила всё за ночь. – Пять очков Когтеврану. Обожаю вас! Мои лучшие студенты. У вас бы такие дети умные были, вы не представляете, – Саша улыбается, проходя мимо Кати к своему столу. Некоторые Слизеринцы усмехаются от абсурдности ситуации, ведь Попов гей, а Катя встречается с его другом. Лунатик смущается, когда профессора выдают подобное и постоянно смотрит на Катю, чтобы увидеть её реакцию, этот раз не становится исключением, глаза находят Добрачёву, сидящую на первой парте (как и всегда). Чувствуя взгляд, Когтевранка оборачивается и улыбается, пожимая печами. Арс усмехается, а когда поворачивается к Диме улыбается ещё сильнее, ведь руки у него разведены в стороны, а на лице немой вопрос «я пустое место?». История Магии заканчивается через час. Арсений и Дима выходят из кабинета, попрощавшись с Катей, которая также скромно попросила прощения у Лунатика. На душе, конечно, приятно, что друзья осознают, что поступили неправильно, но Арс всё ещё ждёт слова от главного для него человека – Антона, если, конечно, Гриффиндорец не посчитал дурацкий случай с сигаретой за извинения. Если да, то Слава был прав, что Шаст извинится первым. Слава! – Давай скорее, – Лунатик хватает друга за плечо, поторапливая: на лестнице очень много людей. Перемена небольшая – детям необходимо перейти из одного класса в другой, некоторым вообще зайти с улицы и подняться на самый верх, с урока полётов на урок прорицания, как третьему курсу Слизерина. Арс видел расписание учеников, ведь он староста и в его обязанности входит прикреплять бумаги на общую доску в гостиной, правда поскольку Попов появляется там редко, у него с Викой Складчиковой договорённость: расписание с неё, слежка за детьми в коридорах за ним. – Козёл, ты мне сейчас руку оторвёшь. Куда мы так бежим? Мне по медицинским показаниям нельзя бегать, ты что забыл? – Диме почти всё нельзя, начиная от полётов на метле, заканчивая скалолазанием. Он никогда не объяснял почему конкретно и какой у него диагноз, но все верят, не затягивая парня в активные игры. – Прости, я просто не могу рассказать эту историю в коридоре, а перемена не такая длинная, чтобы трындеть в гостиной, – Арс всё ещё тянет Позова за руку, но делает это не так напористо, как ранее. Через десять минут они добегают до выручай комнаты, времени на разговор очень мало, но поговорить просто необходимо, иначе Лунатика вывернет в туалете от невозможности поделиться с кем-то. – Что-то случилось? Тебя побили из-за ориентации? – Сохатый садится на подлокотник дивана, наклоняя голову в сторону и сводя брови к переносице, не понимая, к чему такое волнение. – Нет. Я сам кого хочешь побью, ты видел, что я сделал с Гудковым? Хорошо, что медсестра смогла восстановить ему нос, – Попов мотает головой и встаёт напротив друга. – у меня есть теория, что тот оборотень в лесу, человек в чёрном плаще и человек с горящими глазами в чаще – это всё один и тот же человек и учится он с нами. – Не может быть, – Поз складывает руки на груди, с неподдельным интересом смотря на Арса, но когда тот говорит имя старосты Гриффиндора, челюсь сама по себе отвисает, а руки опускаются. – ну нафиг. Нет, этого быть не может, какая у него мотивация и что он вообще собирается с тобой сделать? – Во-первых, я видел у него на руке огромный шрам. Точно такой же я подарил тому Незнакомцу в последнее полнолуние. Во-вторых, Слава единственный, кто полностью не раскрывается, как бы ты с ним не говорил. У него сто процентов множество секретов, о которых мы не знаем. – Стоп. Мы с ним не близкие друзья, чтобы знать его секреты. Напомню тебе, что ты даже Серёже и Антону не говорил про Ваню и его семью, а, кстати, про свою семью ты тоже мало что упоминал, когда мы были маленькими, – Дима встаёт с дивана. Он продолжает слушать Арса, но из своей комнаты, роясь на книжной полке в поисках учебника по зельям. – Я знаю, но это другое, Димазавр, – Попов медленным шагом заходит в серо-синюю комнату. Внутри приятно пахнет корицей и какими-то цветами, стоящими в вазе. – Сирень? Откуда она у тебя осенью? – Лунатик удивляется, подходя ближе и нюхая цветы, понимая, что они настоящие. – Катя принесла, не знаю, где она их отрыла в такой мороз. Ты с темы не соскакивай, давай продолжай про Славу, золотой мальчик. – В какой месте я золотой мальчик? – Попов усмехается, садится на кровать и смотрит на Диму, который стоит с учебником в руке. Урок начинался пару минут назад, но никто ничего не скажет, если опоздать, а может и вовсе не прийти. – Всё умеешь. Ты закончишь историю или я пошёл на урок? – Сохатый кивает на дверь и делает шаг в её сторону, на что Арсений рефлекторно встаёт с кровати, оставаясь в таком положении. – Да. Я видел шрам на его руке, а он просто отшутился, сказал, что получил его, когда поцарапался. Думает, что я не узнаю свои шрамы. Сколько раз я сам себя царапал, а сколько раз вас? В общем, мне кажется, что это был он. Помнишь, как прекрасно Незнакомец управлял метлой и улетел в сторону Хогвартса? – Хороший аргумент. Не думаешь, что это может быть Гудков? – У него не хватит смелости. Он умеет только словами разбрасываться, а когда надо действовать, убегает за своих друзей, как будто отдаёт им инициативу, но на самом деле кишка у него тонка. – Теперь понятно, почему ты Слизеринец, а не Когтевранец. В который раз убеждаюсь, что ты замечаешь намного больше. Так, давай подумаем об этом и понаблюдаем за Славой, я расскажу парням твою теорию, думаю, Антон с радостью последит за ним, – Сохатый кивает и закидывает учебник в синюю сумку с гербом своего факультета, сделанную на заказ и подаренную родителями на прошлый новый год. Арсений кивает, не желая больше говорить про старосту Гриффиндора, поэтому подхватывает свою сумку, которую он положил на стол в гостиной, и выходит из выручай комнаты вместе с Димой – на движущихся лестницах ребята расходятся. У Димы зельеварение без других факультетов, Лейсан Утяшева попросила поставить урок отдельно от всех, чтобы повторить умострильное зелье, которое школьники проходят на четвёртом курсе.

***

Арсений стоит в коридоре, ожидая начала очередного урока защиты от тёмных искусств, который даётся парню не то чтобы сложно, но не всегда приятно: некоторые заклинания приходится повторять по много раз, лишь бы что-то получилось. – Ты так и будешь стоять рядом со мной? – Лунатик стоит оперевшись на стену, чёрная сумка весит на плече, а руки сложены на груди. Парень переводит взгляд на Лёшу, стоящего в точно такой же позе недалеко от него, только сумка валяется на полу. – Я поссорился со своей компашкой. С кем мне ещё стоять? – Стахович выгибает бровь с отвращением и непониманием смотря на стоящего рядом Слизеринца, будто это Попов его копирует. – Со своей девушкой может быть? – Ты же знаешь, что она, во-первых, младше, во-вторых, у неё другой урок и другой факультет, – Стахович выпрямляется и поднимается сумку с пола, замечая, что профессор медленно идёт в их сторону. – как можно так долго есть? – Мы все люди, Лёш, кто-то есть час, кто-то пять минут, – Арсений слегка улыбается, вспомниная, как в старые добрые времена много беседовал со Стаховичем и как часто тот был недоволен всем вокруг. Лунатик закрывает уши, когда недалеко от них слышится громкий взрыв. Профессор Мусагалиев, как и другие ученики, бежит в мужской туалет, находящийся недалеко от движущихся лестниц на этом этаже. Что должно взорваться, чтобы был такой громкий звук? Лёша хватает Попова за рукав мантии, прибавляя темп, ведь они очень сильно отстали от однокурсников, а значит не увидят шоу. Арс не то что офигевает от такого действия, он чуть ли не падает от резкого движения со стороны Слизеринца, поэтому еле удерживается на ногах, начиная перебирать ими быстрее, потакая темпу Лёши. В центре мужского туалета стоят Серёжа, Дима и Антон. На последнем нет лица, точнее есть, но всё черное – сразу ясно кто зачинщик. – Все вышли. Живо! – кричит декан факультета Слизерин – Александр Ваш. Мужчина, как и два других преподавателя, прибежал, когда услышал взрыв, раздавшийся неподалёку от места, где разговаривал об успеваемости с профессором Яровициной. Ваш – высокий мужчина, с красивой осанкой и короткими тёмными волосами, разделёнными пробором на две части. Также у Саши есть усы, за которым он ухаживает так тщательно, что остальные волосы на лице отвалились (такая шутка ходит среди студентов Хогвартса). – Но нам же интересно на разбитый туалет посмотреть! – кричит кто-то из толпы, судя по голосу – младшекурсник. – Профессор, мы тихо постоим! Просто посмотрим, как вы отчитываете трёх идиотов, – знакомый голос Гудкова режет уши. Арс замечает, как зло Серёжа смотрит в его сторону. – Возможно, это пойдет вам на пользу, товарищи. Будем ругать вас при свидетелях. Все трое замешаны? – Саша смотрит на мародёров, которые одновременно кивают, не желая ничего говорить. Антон будто язык проглотил, обычно разговаривает без остановки, а сейчас стоит тиши воды, ниже травы – с его ростом это проблематично. – где четвёртый? – Пошёл на урок, – подаёт голос Дима, засовывая руки в карманы мантии и поднимая глаза на Азамата, профессора по защите от тёмных искусств. – вы же за практику, что мы сделали не так? – Туалет взорвали! – Мусагалиев округляет глаза от наглости. – Мы не специально. Просто практиковались в зелье, – Серёжа смотрит на единственную девушку профессора и складывает руки в молитвенный жест. – простите нас, профессор Яровицина. – Я-то прощу, меня слегка позабавил выбор места для практики, но впредь так больше не делайте, иначе я сниму с ваших факультетов баллы. – Ты не собираешься их наказывать? Тогда я сам это сделаю. Минус 50… – Профессор, – Арсений вырывается из толпы, врезаясь в Ваша, который не успевает договорить. – простите. Это я попросил ребят приготовить зелье для меня, не думал, что они не справятся. Мне нужна оценка превосходно по зельям, но я не успеваю делать другие уроки, если концентрируюсь только на одном. – Конечно, как же без Попова, – кивает Ваш, смотря на компанию в полном составе. Он щурится, вглядываясь в глаза Арсения, пытаясь понять, врет ли он, но никаких намёков на ложь не замечает. Арсений – актёр. – Это моя вина, профессор. – Минус 20 очков Слизерин, – Саша крутит головой, понятно, что самому неприятно снимать баллы со своего факультета, но выбора нет. Легилименцией в голову студента залезть нельзя, сыворотку правды тратить на выходку в туалете бессмысленно, остаётся предпринять лёгкие меры. Студенты Слизерина кричат, что это несправедливо, ведь Арсения не застали на месте преступления. – все четверо сегодня отбываете наказание. Вечером зайдите ко мне в кабинет. – Минус 10 очков Гриффиндор, минус 10 очков Пуффендуй и минус 10 очков Когтевран. – добавляет от себя Мусагалиев, на что Зоя цокает и покидает туалет. – женщины не умеют принимать меры, когда это необходимо. – Все по классам! – кричит Ваш, оборачиваясь к детям, чтобы все услышали. – а вы четверо остаётесь здесь и убираетесь, только не думайте, что это всё наказание. Это воспитательные меры. И, Мерлин, завяжи уже галстук, Шастун, без слёз не взглянешь, – преподаватель вздыхает и покидает туалетную комнату, как и остальные ученики. – Спасибо, Арс, – Антон улыбается, показывая белые зубы за черным, как уголь, лицом. – Потом поблагодарите. Умойся, пожалуйста, – Попов достаёт из кармана палочку. – Экскуро, – он взмахивает ей в виде буквы “S” и вода исчезает с пола, как и грязь от взорвавшегося котла. – как вы додумались варить зелье, поставив котёл на туалет? – Не знаю, просто в голову пришло. – Лучше бы вам в голову пришло изучить рецепт, Серёж, прежде чем страдать чем-то подобным, – Арсений вздыхает, переводя взгляд на друга, который неделей ранее покрывал его гадкими словами, когда узнал, что Лунатик гей. – с днём рождения, кстати. – Спасибо, – Матвиенко слабо улыбается, коротко взглянув на Попова, после чего принимается убирать осколки от котла в листок бумаги, который при помощи заклинания превратился в мешок для мусора. – я правда хотел пригласить тебя вечером, но теперь мы вместе отбываем наказание, так что мини-вечеринка отменяется. – Разве ты был бы рад гею на тусовке? – Арс бросает взгляд голубых глаз на волосы Серёжи, собранные в Хвост. Внутри всё ещё присутствует неприятное ощущение, преследующее Арса с того дня, когда Гудков распустил слух по Хогвартсу. – На самом деле я очень рад тебя видеть. Извини меня за те слова. Я говорил на эмоциях, ты же понимаешь? – Матвиенко поворачивается к парню, смотря глаза в глаза. Серёжа плох в извинениях, потому что никого обычно не обижает, но, когда нужно, он сделает многое, лишь бы его простили. – ты мой самый лучший друг, Лунатик, я просто идиот. Мы посовещались с парнями и решили, что если тебе захочется, то мы можем сходить в какой-нибудь гей-бар на каникулах. – Да, там атмосфера просто сумасшедшая, кто-то из моих друзей так говорил. Надо будет сходить, а ещё я думаю, что нам обязательно нужно посетить гей-парад. Знаешь, его сейчас называются «парад гордости», мне кажется, тебе там понравится. – Вы придурки, – Арс усмехается и стукает Диму по плечу, после чего улыбается. Наконец спокойствие в компании друзей, которое последнюю неделю периодически сменялось негативными эмоциями. Серёжа и Дима извинились не самым лучшим образом, особенно Матвиенко, который прежде наговорил намного больше, чем сказал сейчас, но Попов не противник коротких "прости" сказанных в подходящий момент, ведь иногда они заменяют тысячи слов. – Арсений, ты можешь мне помочь, пожалуйста? – Антон выпрямляется. Лицо мокрое, ведь он только что умывался, стараясь стереть с лица сажу. – С чем? Извиниться передо мной? – Арс меняется в лице. Больше никаких положительных эмоций, лишь строгость и прямые тонкие губы, с холодными голубыми глазами. Руки сложены в закрытую позу, давая понять, что он не расположен на диалог, пока Шастун не извинится. – За что? Я же ничего не сделал? – Антон снимает с себя и без того развязанный галстук и разводит руки, поднимая вверх брови, вглядываясь в лицо Арса. Чертовски красивый, когда злится. Шаст мотает головой, отгоняя мысли в сторону и кидает в парня галстук красного цвета. Слизеринец рефлекторно ловит его и поднимает вверх одну бровь, слегка наклоняя голову в безмолвном вопросе. – Завяжи мне галстук, пожалуйста. У тебя это лучше всех получается. – Да, Шаст высокий, поэтому мы оба бессильны, – Дима кивает, заканчивая протирать пол от остатков сажи, которые намертво въелись в белоснежное покрытие. Арсений вздыхает и подходит к двухметровому парню, оказываясь довольно близко, что логично, ведь нужно завязать галстук на шее, а сделать это на расстоянии вытянутой руки непосильная задача даже для Попова. Антон поджимает губы, смотря как Арс аккуратно и вдумчиво делает непонятные для Шаста движения. Лунатик затягивает галстук, накручивает длинный край на руку и притягивает Антона к себе, из-за чего тот пугается, втягивая голову в плечи. Арсений смотрит голубыми глазами в зелёные, после чего опускает взгляд на губы. Антон замечает это и тут же вскрикивает: – Извини! Я не хотел тебя обзывать. – Тебя так легко напугать, – Арсений смеётся, сразу же отстраняясь от парня и поправляя свой собственный галстук. – Антош, пора научиться не поддаваться на манипуляции. – Иди нахер, Козёл, – Шаст хоть и не показывается ничего внешне, делая вид, будто ему смешно, внутри всё равно неприятное ощущение, что Попов шутит над ним. Лучше бы поцеловал, я бы хоть понял, нравится мне такое или нет. Хотя нет, хорошо, что он не понимает, что я что-то чувствую. Иначе начали бы спать в одной кровати, целовать и…фу. Надо принять, что я не гей, что я никогда ему не понравлюсь. Я точно не в его вкусе, где я и где Абрамов. – Доброе утро, – Серёжа щелкает пальцами перед носом Шаста, будто пробуждая его от сна. Антон мотает головой и чертыхается, ведь ребята закончили с уборкой довольно быстро, не зря они волшебники и Мерлин наградил их волшебными палочками. – Это правда, то что нам рассказал Дима? Про жёлтоглазку, – Антон медленным шагом выходит из туалета, останавливаясь у двери: нет желания идти на урок к Ирине Мягковой. – Да, я думаю, что это он, – Попов кивает, задерживаясь на секунду на зелёных глазах, после чего переводит взгляд на Серёжу, который грустно шепчет что-то себе под нос. Арсений уверен, что мародёры в курсе, что он имеет ввиду Славу, иначе бы реакции не было. Значит Дима рассказал всё в мельчайших подробностях, возможно даже пересказал диалог с Арсом, ведь Позов хорошо запоминает всё, что не связанно с учёбой. – Может быть я поговорю с ним? Вы же знаете, что я могу так заболтать, что человек выдаст все свои секреты. Только я не поступаю после этого как мудак, то есть как Гудков, – Матвиенко фыркает, произнося имя недруга. Серёжа с надеждой смотрит на трёх друзей, который одобряют план и слегка подпрыгивает, радуясь, что ему наконец-то поручили что-то важное, от чего зависит будущее их расследования.

***

Четыре друга стоят перед запретным лесом. Сейчас страшно, как никогда, ведь отбывать наказание в таком месте, не имя возможности превратиться в свои анимагичекие формы – это ужасно. Антон, Дима и Серёжа могут, но делать этого не будут, ведь Лунатик останется человеком на эту ночь: полнолуние не скоро. – Всё крайне просто. Я, конечно, знаю, что посылать студентов в запретный лес нельзя, но сегодня тихая и безветренная ночь, а замдиректора одобрила вашу вылазку, – профессор Ваш стоит спиной к лесу и заканчивает читать лекцию четырём студентам, которые сжались от холода, ведь Саша не умолкает порядка двадцати минут, а стоять на месте в такой холод неприятно, даже если на тебе самая тёплая в мире мантия. – Фонари не терять, если что-то случиться пускаете вверх красные искры, кто-то да поможет, – усмехается профессор. – Замечательно, – Шаст трещит зубами, переминаясь с ноги на ногу, чтобы хоть как-то прийти в себя. – Шастун, давай не ной. Когда вместе учились, ты был смельчаком, а сейчас совсем расклеился. Я вас не заставляю идти и убивать пауков или инферналов, прошу пройтись по окраине леса, чтобы проверить границу, везде ли есть забор. – Саш, это хуйня какая-то. – Антон! Держи язык за зубами и вперёд, – декан Слизерина возмущается подобной наглости от бывшего друга. Хоть Саша и был раздолбаем в школе, став учителем терпеть подобное он не намерен: понимает, как плохо приходилось учителям, когда он или другие студенты огрызались. – Арсений и Серёжа идёте по правой стороне, Антон и Дима по левой. Где-то на середине встретитесь и пойдёте дальше проверять сторону коллег, а то я вас знаю, кто-то может схалтурить. – Чё я то сразу? – Серёжа дергает рукой, из-за чего фонарь издаёт неприятный шум и пламя начинается колыхаться. – Давай, погаси фонар! Всё, все вперёд, товарищи. Марлин вам в помощь, если что палочки наготове, – Саша прощается со студентами и уходит в сторону замка, когда парни по парам расходятся в разные стороны, проходя мимо забора и осматривая его на предмет повреждений. – Чёрт, кто вообще придумал такое наказание? Я понимаю днём, но ночью – хуйня какая-то, – Серёжа говорит тихо, чтобы не дай бог не потревожить флору и фауну запретного леса. Каким бы храбрым он не хотел казаться – любой убежит, сверкая пятками, как только услышит малейший шорох в стороне деревьев, особенно ночью. – Согласен, просто проклятье какое-то, – Арсений медленным шагом идёт вдоль забора и осматривает его. – дай бог за ночь закончим, запретный лес очень большой. Не думаешь, что здесь какой-то подвох? – Да профессора у нас ебнутые, вот в чём прикол, – Серёжа чертыхается, спотыкаясь о ветку. Фонарь не выдерживает удара о землю и разбивается. – вот чёрт, – Матвиенко стонет, смотря на куски стекла, валяющиеся неподалёку, чудом не оказавшиеся в его руке. – Репаро, – Арсений направляет палочку на фонарь, который собирается воедино, после чего слегка взмахивает палочкой и внутри загорается огонь. – волшебство, Серёж? – Не то слово, – парень усмехается и встаёт, отряхивая руки от земли, тоже самое делает с коленями, иначе грязь пристанет к школьным штанам и даже сильное заклинание не сможет её оттереть. Матвиенко радуется, как ребёнок, когда идёт с отремонтированным фонарём рядом с Арсом. Идти им и правда долго, никто не знает, когда именно они пересекутся с другими мародёрами, изучающими противоположенную часть забора. Около двух часов Серёжа и Арсений перебирают ноги, иногда сворачивая вправо, иногда влево, стараясь осматривать всё тщательно и, если где-то есть трещины – чинить на месте, чтобы Антон и Дима могли быстро обойти территорию, не смотря на забор даже краем глаза. – Арс, ты же знаешь, что в Хогвартсе есть зеркало Еиналеж, которое почему-то директор скрывает от всех? – Серёжа решает завести новый разговор, потому что идти в тишине надоедает, а прошлый монолог Арса о дорогих учебниках был очень скучным. – Да, знаю, а что? – Попов поднимает фонарь выше, смотря на подсвеченное лицо Серёжи, которое слегка изменилось, из-за чего Лунатик на секунду теряется, не понимая, что происходит. – Как думаешь, кого бы там увидел? – Думаю, что себя в одиночестве. Теперь, когда вы все приняли меня, я совершенно спокоен и счастлив, – Лунатик хмурится, замечая, как Матвиенко усмехается, доставая палочку из кармана и направляя её вверх. – что ты делаешь? – Арсений делает шаг назад, смотря, как Пуффендуец меняется в лице. – Серёж? – Скоро ты придёшь в себя, не волнуйся. Вермиллиус, – Матвиенко запускает в небо красные искры, которые выдают профессорам и всем находящимся неподалёку магам их местонахождение. – Матвиенко, прекрати меня пугать, – Арс отходит назад, упираясь в забор, и оборачивается, понимая, что выхода нет и если сейчас произойдёт что-то плохое, а это очевидно случится, то он ничего не сможет сделать. Попов поворачивается к Серёже, но перед ним стоит не он, а мужчина с тёмными волосами, выглядывающими из под капюшона, полностью закрывающего лицо. Арсений прищуривается, поднося источник света к лицу Незнакомца, но фонарь разбивается вдребезги, стоит волшебнику напротив взмахнуть палочкой. Арсений вскрикивает от боли: кожу пронзает несколько осколков. Единственное, что он замечает – это жёлтые глаза, горящие в темноте. – Если ты ещё не понял, – мужчина говорит грубо, голос не похож ни на один из знакомых. Лунатик на секунду задумывается, догадываясь, что голос можно поменять зельем. – я буду убивать тебя медленно. Твоих друзей и парней, или девушки у тебя тоже были? Ида, кажется? – мужчина усмехается. Арсений смотрит на него внимательно. Сейчас или никогда. Попов бежит вперед, ведь волшебник отошёл во тьму, чтобы его точно не было видно. Лунатик постарается снять капюшон и понять, кто за ним и какие у этого человека цели, но он не успевает, ведь Незнакомец оказывается проворнее. – Круцио! Арсений падает на колени. Тело заливается невыносимой болью, будто кости взрываются, а мышцы схватывает тысяча судорог одновременно. Попов пытается поднять руки, чтобы как-то бороться с воздействием проклятья, но ничего не выходит, боль становится только сильнее. Арсений отчаянно кричит: терпеть становится невозможно, тело начинает медленно ослабевать, а голова кипеть. – Запомни, – мужчина садится на колени перед обессиленным мальчиком, лежащим на земле и медленно теряющим сознание. Арсений смотрит на Незнакомца, окончательно убеждаясь, что на его лице лежит заклятие, из-за которого на его месте маска, которую сейчас Попов не в силах сорвать. Жёлтоглазка берёт Лунатика за подбородок и сжимает его. – ты поплатишься за все его грехи, потому что по тебе он будет плакать дни и ночь, каким бы чёрствым он ни был. – О чём…– Арсений видит вспышку света перед глазами, закрывает их и хмурится. Тело на секунду становится ватным, но Попов тут же приходит в себя, когда слышит рядом крики друзей. Глаза распахиваются сами по себе, смотря в потолок медпункта. Попов сгибается пополам и его выворачивает на пол, где предусмотрено стоит таз. – Да пустите нас к нему! – Дима толкает медсестру в сторону, когда женщина преграждаем им путь. – Мы сами принесли его к вам! – возмущается Серёжа, проскальзывая мимо медсестры, который вздыхает, когда мимо неё проносится Шастун, чуть не сбивая женщину с ног. – о, фу, – Матвинко отворачивается, замечая, что Арсения тошнит. – Что случилось? – Арсений приходит в себя, смотря заплаканными синими глазами на мародёров и подошедшую медсестру, которая даёт ему воду с какой-то отвратительной добавкой, от которой тошнит ещё сильнее. – Мы вышли из туалета, только хотели разойтись в разные стороны, как ты плашмя упал на пол, благо Антоха тебя поймал. Я никогда не видел, как теряют сознания, но походу это было оно. Ты больше двух часов был в отключке. – Да, а когда мы дотащили тебя до медпункта, ты прямо на койке начал так извиваться и кричать, что медсестре пришлось отвести нас за дверь, мы слишком сильно тебя трепали, но ты никак не приходил в себя, – Антон заканчивает за Серёжу. Все трое уверенно кивают, видно, что очень волнуются: смотрят с беспокойством. – Что-то болит? – Да, всё тело. Просто ужасно, – говорить невыносимо больно, будто заклятие, которое на него наложили минутой ранее, было реальным. – Выпей вот это, когда договоришь с друзьями, – женщина ставит на прикроватную тумбочку стакан с вязкой жидкостью. – это поможет тебе уснуть. Стоит побольше отдыхать, – она слабо улыбается и уходит, кажется, чтобы отпросить Арсения с уроков. – Парни, я расскажу всё позже. Мне ужасно больно говорить, не чувствую тело после круциотуса. – Круциатус? – Дима хмурится, говоря заклинание тихо, чтобы никто не услышал, ведь в медпункте есть и другие студенты. – Этот человек в плаще с жёлтыми глазами, – Арс выдерживает небольшую паузу, чтобы выпить воды, ведь в горле пересыхает. – он легилимент.