Замороженная любовь

Старшая школа — пора первой и трепетной влюбленности, если всё, конечно же, романтизировать и наивно верить, что всегда всё взаимно и радужно-прекрасно. Пора крепкой дружбы и веселья, познания нового во всех аспектах юной и бурлящей жизни. И никто не хочет говорить или вспоминать о тех днях, когда сердце сжималось от чувств, что болезненными шипами рвались наружу, царапая рёбра. Конечно же, в юности легче признаться, сердце храбрится, хотя и предвкушающее трепещет, в ожидании ответа. Только вот, опять же, далеко не все имеют в себе столько уверенности и решимости, чтобы озвучить предмету воздыхания о своих хрупких, но в тоже время бетонных чувствах. Миокава Ао была из последних. И хотя лишь от того, что он изредка проходил рядом, оставляя за собой шлейф легкого, шоколадного аромата, сердце болезненно сжималось, а дыхание на миг перехватывало. Но она не позволяла себе приблизиться к нему больше, чем положено однокласснице. Да и не общались они толком никогда. Но наблюдать за ним — отказать себе в этом было выше сил. Но, опять же, делала это украдкой, не желая разделять сию маленькую радость с кем-то ещё. Акааши Кейджи был для неё идеалом, воплощённой мечтой. Вежливый, спокойный, умный и весьма симпатичный. Скорости его мышления и умению решать проблемы могли многие позавидовать. Да и спортом упорно занимался, выделяясь среди ленивых одногодок и представая только ещё в лучшем свете. Его любили все — одноклассники, учителя, детишки и животные. А ещё, чёрт возьми, он был самым настоящим Серым Кардиналом, хотя сперва даже и не догадаешься, что этот тихий парниша умеет филигранно манипулировать гипер энергичным, взбалмошным и чересчур громким капитаном команды Фукородани. Ох, а лицезреть их игру — и вовсе как американские горки, но платить за скачки переживаний и восторга не надобно. Правда, фанатов у парней было масса. И, к огромному сожалению, не одна Миокава заметила какой Акааши Кейджи чудесный. Она молча, поджав от досады губы и слыша лишь пульс в ушах, со стороны (как и всегда) наблюдала раз за разом, как вице-капитана их волейбольного клуба окружают красивые и милые девушки, которым Кейджи всегда вежливо и благодарно улыбался, принимая от них мелкие подарки, сладости и письма с признаниями в любви. Но Миокава Ао была трусихой, а ещё прекрасно и трезво понимала, что она ему не пара совершенно. Поэтому свою любовь решила заморозить, засунуть в самый дальний и тёмный угол сердца, ведь избавиться от неё не видела возможности. И заморозила так сильно, что вся душа покрылась колючим инеем, и она обрела к концу школы хлипкое, но всё же спокойствие. Ночами спала спокойно, раздражение на весь мир и жалость к себе отошли на задний план. Да и к поступлению в университет стоило готовиться, чтобы не сидеть у родителей на шее до конца дней своих. И только благодаря самоконтролю и замороженной любви смогла поддержать Акааши в нужный момент. Момент, который стал для неё самым ценным за все три года. Молча, без попыток стать полноценным утешением и занять важное место в его жизни — ведь кроме волейбола и друзей, на пару с учебой, он ничем не интересовался. Да и времени у него на большее не хватало. После матча, который Фукородани проиграли, Акааши, как всегда, утешил и поддержал каждого в своей команде. А потом одиноко ушел якобы за своим любимым вишнёвым соком. Ао оказалась возле того же автомата чисто случайно. Он скрыто располагался в коридоре подальше от центральных площадок, где и дальше проходили новые матчи. Но здесь и сейчас время словно остановилось. Увидев сломленного Кейджи… едва не разрыдалась, а сердце больно ухнуло в пятки, эхом отдаваясь в ушах. Сам школьник, обычно прячущий свои эмоции, здесь и сейчас бесшумно давился слезами и горечью от поражения. Даже не переоделся после игры, сжимал отчаянно полотенце в руке и словно злился на самого себя. Он был требователен не только к другим, а к себе особенно. Хотелось его сжать в объятиях до хруста костей, зашептать тёплые слова утешения и губами словить каждую слезинку. Только вот Миокава Ао достаточно хорошо знала Кейджи, хотя максимум их общения было в приветствии и прощании, да и то не каждый день. И да, она всё же была трусихой. Девушка, сделав тихий вдох, подошла всё же к автомату, купила вишневый сок. Кейджи вздрогнул и испуганно уставился на неё красными глазами. И ещё больше удивился, когда на лице одноклассницы не увидел самого страшного для него в данный момент — жалости. Она протянула ему напиток с легкой, непринужденной улыбкой. — Думаю, ты забыл захватить кошелек, так что угощаю, — протянула она тихо, словно боясь повысить голос. Словно боясь, что он услышит в каждой гласной её скрытую, удушающую любовь. — Да, спасибо, — волейболист неуверенно принял столь неожиданный подарок. И мурашки табуном разбежались от кончиков пальцев — которыми случайно прикоснулся к ледяным пальцам Миокавы, — по всему телу. — Всегда пожалуйста, — кивнула девушка, покупая шоколадное молоко для себя. — Я потом верну день… — Акааши в очередной раз удивляется, потому что обычно совершенно спокойная, как удав, одноклассница, показывает ему крайне недовольное личико и цыкает на него наигранно-раздраженно. — Забей, — отмахивается от него шутливо. Только вот взгляд карих глаз — дико серьезный. И вроде имелись ввиду деньги, но почему-то ещё и показалось, что она намекнула на поражение. Акааши Кейджи шумно выдохнул, сам не понимая почему так сильно принял к сердцу этот матч, ведь шанс выйти в национальные они ещё не потеряли и могли добиться победы. А он расклеился, как тряпка, что ему совершенно не свойственно. Сделав пару глотков сока, смог привести мысли и эмоции в порядок. Полотенцем вытер остатки слабости и покосился на Миокаву. Ао молча стояла рядом, но смотрела тактично в сторону, сомкнув губы на трубочке. Она не ободряла словами, не хлопала по плечу и не лезла в душу. Но смогла взбодрить лучше всех, хотя никакой близости между ними никогда и не было. — Благодарю, — не стал расшаркиваться, ведь мастером слова в таких ситуациях не был. Но искренне хотел выразить благодарность за всё, что она для него сегодня сделала. Миокава Ао, не будь её любовь заморожена столь прочно, точно бы покраснела до ушей и завизжала от дикого восторга. Потому что впервые тёплая, нежная и столько редкая улыбка Акааши Кейджи предназначалась только ей одной. Она смогла натянуть и на себя маску с дружелюбной улыбкой, хотя кажется, лёд на сердце громко потрескивал, словно от напора той самой любви, что рвалась наружу из своей клетки. Но стужа здравого смысла была сильнее. Девушка лишь кивнула, принимая его благодарность, и ушла, позволяя ему окончательно привести себя в порядок и предстать перед друзьями в привычном виде. Выглядела может и спокойно, только вот руки на самом деле подрагивали, а коленки предательски подкашивались. Поэтому, как только завернула за угол, прислонилась к прохладной стенке и зажмурилась. Словно маленькая мечта ожила и стала реальностью. Правда, девушка всё же понимала, что это максимум, который она получит от этой жизни. И потому решила не быть жадной, не надеяться на большее, и бережно хранить этот день до конца. Школы? Жизни? Ответа не знала, но и глядеть слишком далеко смысла не видела, решив плыть по течению со своей замороженной любовью, смирившись с тем, что никогда не даст ей оттаять и вырваться на волю. Потому что с Акааши Кейджи им с самого начала не было по пути. И то, что оказались в классе — то ли проклятие, то ли подарок Судьбы.