contradicting

- Ты точно уверен? Стояла непривычная тишина. Неисправный фонарь раздражающе потрескивал и мигал маяком. Машины с громкой музыкой проносились мимо. Шумные и явно нетрезвые компании сменялись одна за другой, оставляя после себя шлейф задорного смеха. Но все равно было тихо. Будто кто-то понизил громкость города до минимума, оставляя лишь шум пульсаций собственного сердца. - Эй, первокурсник! Как там тебя зовут? - Ли Енбок. Или Феликс Ли. - Так а как лучше? - Ли Феликс? - Понял, Енбок Ли. Я Хван Хенджин. - Да, - щелкнула новая зажигалка. Новая, потому что старая была выкинута два года назад. Вокруг было слишком шумно. Звуки доносились со всех сторон и казались настолько громкими, что заглушали собственный внутренний голос. - Хён, а какой тут должен быть ответ? - Откуда мне знать, у меня этот предмет был два года назад. - Ну вот, третьекурсник называется. Почти специалист, а помочь бедному младшему не можешь. - А что мне бедный младший даст взамен? - Дай-ка подумать… Почтение и уважение хёна с ранней деменцией? - Так значит, да? - Хенджин-хён, стой, я же пошутил. Я боюсь щекотки! - И как давно ты об этом думал? Тонкая серебряная цепочка ощущалась как ошейник. Пульт, посылающий разряды тока, находился у сидящего рядом человека. - Енбок Ли, что ты будешь делать, если я поцелую тебя прямо сейчас? - А ты, Хван Хенджин, что ты будешь делать, если тебя поцелую я? - Увернусь и поцелую тебя сам. - Нас могут увидеть. - Плевать. Так какой ответ на мой вопрос? - Уворачивайся. - Я тебя обожаю. - Наверно, с самого начала. Но только сейчас понял, что тянуть больше нельзя. Ошейник затянули до предела и начали подавать минимальный ток маленькими порциями. Боль была ноющая, от того более мучительная. - Может расскажем друзьям? Мне тяжело обманывать всех. - Что это изменит? Разве так не хорошо? Нас только двое, ты лежишь голый в моей постели, сейчас закажем завтрак и будем наслаждаться им вместе. Чего еще хотеть? - Не знаю… Мне кажется как-то не правильно вот так скрываться. Мы же взрослые и вполне можем брать ответственность за свои решения. - Глупенький, какой же ты взрослый? Самый настоящий малыш-цыпленок! - Тогда зачем? Зачем было все это? С каждым вдохом казалось, что кислород все больше пропитывается ядом. Он шел по дыхательным путям и разливался черными реками в крови. - Я сказал Джисону. - Ты сделал что? Какого черта, мы же обсуждали это сотню раз! - Он случайно увидел твое сообщение, пришлось все рассказать. - Ты мог бы быть хоть более внимательным? Как вообще можно было так облажаться, скажи мне? - Я не специально. - Господи, тебе же не пять лет! Как можно быть таким глупым? - Если… если тебе интересно, то он был рад за нас. - Я был еще зеленым, хотел попробовать, но не думал, что все так затянется. Говорят, что сказать правду намного труднее, чем врать. Оказалось, что ложь душила все это время, и только сейчас получилось вдохнуть полной грудью. - Ты как? - Как я? Как я могу быть, когда обо мне с тобой узнала половина университета? - Я уверен, что они никому не скажут. Все уже давно забыли. - Забыли что? Как ты пьяный сидел у меня на коленях? - Я почти не пил, ты же сам посадил меня. - Тем более! Если ты понимал, что я не соображаю, то должен был привести в чувства! - Но мне казалось, что ты наконец осмелился и решил рассказать всем о нас. - Конечно же нет! - Почему… почему ты так говоришь? Ты разлюбил меня? - Нет… это не так. - Ты вообще любил меня? Тишина оглушала. Собственный пульс оглушал. - Не молчи, ты любил меня или нет! Ответь. - Да… Нет… Черт, я не знаю, ясно! Мне было хорошо с тобой, все было прекрасно. Секс, поцелуи в туалете, держаться за руки в кино. Но это ведь не серьезно, ты же понимаешь? Мы оба парни, поигрались и хватит. Надо просто перерасти. - Перерасти что? Что перерасти, Хенджин? - Тебя, Феликс. - Хён. - М? - Я люблю тебя. - И я тебя, Енбок.