Один из нас

Доклад капитана *Гоула отнюдь не принес успокоение Кеноби. Хотя планета была обследована на семьдесят процентов, все сроки завершения разведки оказались сорваны. Оби-Ван выразил свое недовольство задержками и проволочками — ведь было еще неизвестно, какие сюрпризы оставили после себя отступившие сепаратисты.       — Господин генерал, смею вас заверить — разведка работает не покладая рук, — отвечал на вопросы Кеноби капитан. — Эта планета одна сплошная магнитная аномалия, и к тому же вся изрыта шахтами и естественными пещерами. Нам приходиться чуть ли не самостоятельно обследовать каждое подозрительное место. Дроиды постоянно выходят из строя, не выдерживая нагрузок. Джедай не позволил смутить себя этими аргументами.       — Напомню вам, что мы не можем затягивать разведывательную операцию, — в свою очередь настаивал Оби-Ван. — Здесь будет находиться передовой форпост сил Республики. Скоро тут развернется ударная группировка флота для наступления в пределы территорий, контролируемых Конфедерацией. Даже если у нас осталось три процента белых пятен, то это уже может быть фатально, а у нас тридцать! Тридцать, господин капитан! Откуда мы знаем, может быть мятежники заранее переоборудовали шахты и припрятали в них, скажем, тактические ракеты — такое вам приходило в голову? Капитан продолжал стоять навытяжку перед джедаем. Должно быть он был раздосадован тем, что Кеноби устроил ему разнос. Но возразить ему он не мог — обоснованность слов генерала была очевидной. Он мог только произнести.       — Мы удвоим усилия, сэр. Но было бы не плохо получить и подкрепление. Кеноби вздохнул. Конечно, подкрепление было необходимо. Можно сколько угодно скафнить, подгонять подчиненных, а может и самому отправиться на разведку, но что это даст — мизер? Гоул прав в этом отношении.       — Хорошо, я свяжусь с Корусантом и запрошу помощь, — произнес Оби-Ван. — Но сидеть сложа руки мы не будем. Завтра я со своим учеником отправлюсь ознакомиться с ситуацией на месте. Подготовьте, пожалуйста, маршрут.       — Есть, сэр, — ответил Гоул.       — И еще, — снова обратился к нему Кеноби. — Держите уровень боевой тревоги высоким. Джедай сделал знак ученику следовать за ним. За все время доклада, Халагад не произнес ни слова. Казалось, он был погружен в собственные раздумья. Оби-Вану не понравилось такое поведение, и он решил задать падавану несколько вопросов в более подходящей обстановке. Военный лагерь располагался на горном плато рядом с обрывом. Отсюда открывался красивый вид на лежащую внизу зеленую долину, с колышущимися в вдалеке деревьями и эта картина до боли напоминала события, происходившие десять лет назад на Набу. Та же война и тот же враг. Только война стала масштабней и кровавей, а враг намного сильней, чем был прежде. На краю обрыва уже был сооружен мостик для наблюдения за атмосферными потоками — огороженная платформа примерно четыре на четыре метра. Одном углу гудел метеорологический аппарат, а рядом с ним дежурил клон. Увидев подходивших джедаев, клон отдал им честь.       — Рядовой, отвлекитесь на некоторое время, — сказал ему Оби-Ван.       — Да, сэр, — ответил клон, и оставил их наедине. Кеноби взошел на платформу, а следом за ним ступил Вентор. Пройдя по платформе и оперевшись на перила, Оби-Ван, дождавшись когда ученик встанет рядом с ним, произнес.       — Ты не участвовал в сегодняшнем совещании. Вопросы, которые мы поднимали, не являются недостойными твоего внимания, мой ученик. Халагад, ты служишь в армии и должен исполнять возложенные на тебя обязанности.       — Простите, учитель. Просто не хотелось выглядеть глупо в сравнении с вами. Я бы обязательно отмочил что-нибудь несуразное, — как-то неопределенно ответил падаван. Порывы ветра слегка покачивали платформу, которая порой подозрительно поскрипывала, щекоча нервы. Но на самом деле опасаться было не чего — ее закрепили как надо. Оби-Ван внимательно посмотрел на своего ученика. Тот по-прежнему был каким-то задумчивым, и судя по ответу, немного рассеянным.       — Странно ты себя ведешь. Соберись, пожалуйста, очисти свой разум от посторонних мыслей, — Кеноби не понимал причину такого состояния ученика.       — Не могу, — прерывисто вздохнул Халагад.       — Почему не можешь? Что-то случилось? Объясни, пожалуйста? — Оби-Ван решил досконально выяснить, что так занимало сознание его ученика.       — Учитель, — Халагад смотрел Оби-Вану прямо в глаза. — Эта война не вечна, хотя мы и не знаем, как скоро она закончится. Но доведется ли нам возвратиться с нее?.. Эх, ладно… Я и не об этом вовсе. Хотел лишь спросить — скажите, вас ждет кто-нибудь там, в мирной жизни? Удивление джедая было безмерным. Он ожидал услышать что угодно, но только не подобный вопрос. Кеноби даже откашлялся из-за внезапно охватившего горло спазма.       — Что значит «кто-нибудь»? Меня, как и тебя, ждет путь джедая и наши товарищи, которые несут свой долг в равной степени, тоже что и мы. Халагад начал немного беспокойно прокручивать стальные трубы перил в ладонях, словно не был уверен в правильности спровоцированной им беседы. Он давно хотел поговорить с учителем, но то не выпадало подходящего времени, то он тупил, и просто боялся начинать заводить тему. А эта тема была серьезной, и вряд ли понравилась бы Кеноби, учитывая некоторые обстоятельства его биографии.       — Вы только-только вступаете в период зрелости, учитель, — после некоторых сомнений начинать или нет разговор, все же произнес Халагад, — Вы мудры и обстоятельны, ваши подвиги сделали вас знаменитым, с вами считаются даже члены Совета магистров, а ваш авторитет среди прочих джедаев неоспорим. Но что происходит в вашей собственной жизни? Найдется ли та, что ждет вас обратно? Вы из тех мужчин, что нравятся многим женщинам. Ваша воспитанность, ваше умение держаться, ваш интеллект, ваша реализованность в жизни делают вас в глазах дам очень привлекательным и желанным. Вы знаете, один философ древности сказал — «Когда женщина любит мужчину, она спасает его душу». Будете ли вы спасены, учитель? Оби-Ван решил, что он, должно быть, сейчас спит. Он явно спит, и скоро должен проснуться, а все, что он только что услышал, это только часть непонятного сна. И не слишком приятного. Он подумал про своего первого ученика, Энакина. Скайуокер мог быть каким угодно упрямым, нахальным, и даже в чем-то эгоистичным парнем, но он никогда не лез ему в душу. Подумать только — за десять лет ученичества, бывший падаван так и не додумался воспользоваться своим положением как следует покопаться у него внутри. А этот алдераанец похоже тот еще фрукт. Всего полгода назад его едва представили Кеноби в качестве одаренного претендента в падаваны. Оби-Вана тогда смутил его возраст. Нет, мастер-джедай помнил, что сам был учеником Квай-Гона до двадцати шести, потому что глава Совета Винду, враждовавший с мастером Джинном, никак не давал Кеноби пройти испытания. Но все же в двадцать пять лет оставаться учеником, и быть при этом фактически на равных с тринадцати-четырнадцати летними падаванами, с детьми, в то время как ты сам уже молодой человек… Как-то это нескладно, неудобно, возмутительно даже. Говорят что Халагада нашел приснопамятный мастер Джорус К’баот, и парень уже тогда был старше Энакина, хотя также обладал большой способностью к Силе. Вентор учился не в самом Храме на Корусанте, а где-то на периферии, где именно, Оби-Ван не помнил. Но судьба благоволила ему — он сумел стать джедаем уже во взрослом возрасте, да и упорства ему было не занимать. При первой их встрече, юноша произвел на джедая довольно сильное впечатление, а потом, когда началась война и мастер Вентора погиб, во второй раз Кеноби согласился завершить его обучение, хотя и подумал что, возможно, парню следовало бы пройти Испытания. Словно встрепенувшись, Оби-Ван веско ответил.       — Падаван, как тебе известно, мы — джедаи — не свободны в своих желаниях и выборе. То, что ты сейчас сказал мне, это прямое и открытое нарушение кодекса. Ты это понимаешь? Халагад протестующе парировал доводы Кеноби.       — Но жить без какого рода привязанности невозможно, мастер. Вы же и сами это знаете.       — О чем это ты? — недоуменно спросил Оби-Ван.       — Учитель, вы же до сих пор храните добрую память о вашем погибшем наставнике Квай-Гоне? Эти слова поразили Кеноби еще больше, чем неаккуратно начавшийся разговор до этого. Оби-Ван не помнил, чтобы он каким-то образом ударялся в воспоминания о Квай-Гоне при новом ученике, хотя тот, разумеется, знал об учителе своего мастера. Энакин помнил и любил того высокого джедая в скромном сером пончо, который отнесся к нему по-отечески и помог десятилетнему мальчику освободиться из рабства, так что Оби-Ван порой прибегал к помощи различных историй о Джинне в качестве примера, чтобы с помощью них сделать юного падавана Скайуокера более усидчивым и серьезным к учебе. Такой ход был выигрышным и всегда срабатывал. Но с падаваном Вентором такого точно не было. Оби-Ван уже был опытным джедаем с обширным багажом знаний и умений, для того чтобы обращаться к неизвестному для его нового ученика образу. Возможно они и заговаривали несколько раз о прошлом Кеноби, но вряд ли в этих беседах была какая-то глубина. Или же Халагад был более проницательным? Оби-Ван недовольно кашлянул в бороду.       — Кодекс требует от джедаев безусловной лояльности друг к другу. Это вполне естественно и понятно. Я храню благожелательные воспоминания о своем первом мастере так же, как ты хранишь о своем. Тем более, что их обоих уже нет в живых. Такое чувство не запрещено, если не подавляет и не отдаляет тебя от следования светлой стороны. Но ты, заговорил совершенно о другом, и нечестно прибегнул к примеру, который лежит совсем в другой плоскости и имеет иную природу, — назидательно произнес он, глядя на Халагада. Вентор выслушал ответ учителя, но было видно, что он им остался недоволен. Ему казалось, что Оби-Ван прячется за формулировками, не желая ответить честно. Тогда он прибегнул к другому способу добиться желаемого ответа.       — Мне известно, что мастер Квай-Гон много лет состоял в любовной связи с мастером Талой, и даже собирался покинуть Орден, чтобы жениться на ней. Но я сейчас не об этой проблеме, а всего лишь о том, что любовь к женщине, ответившей ему взаимностью, сделала мастера Джинна только сильнее и нравственней, чем он был бы, если бы продолжал следовать кодексу… в этом аспекте. Оби-Ван не верил своим ушам — вот это откровение. Возможно Кеноби оказался не настолько опытным, чтобы не совершить ошибку чрезмерного сближения. Ученик видимо посчитал, что находится с ним на одной волне, и позволил себе вторгнуться в сферы, которые не касались его никаким образом. Халагад между тем продолжал.       — Я считаю, что нет ничего запретного и недопустимого в том, чтобы любить другого человека, быть с ним рядом, радоваться вместе с ним, жить… для него. Еще немного, и Халагада придется командировать на Корусант, где ему бы предстоял серьезнейший разговор с магистрами Совета. Энакин часто оказывался там, теперь настал черед Вентора? Нет, положительно выходит, что учитель из Оби-Вана никакой, раз он не может увлечь своих подопечных полезными знаниями, и те продолжают жить в каких-то вымышленных мирах, не пересекающихся с реальностью. Он решил прервать разговор, грозивший обернуться неприятными последствиями, и сурово произнес.       — Твои размышления ошибочны, падаван, а приведённые примеры неуместны. Я настоятельно советую тебе перестать думать о чем-то постороннем, настроиться на более позитивный и рабочий лад. Нам нужно будет провести медитацию и укрепить связь со светом. Халагад грустно кивнул.       — Да, учитель.       — Мы имеем достаточно времени, чтобы светлая сторона Силы подсказала нам верное решение. Идем за мной, — произнес Кеноби и сошел с платформы. Халагад отправился за ним, как и следовало ученику. Главная его тайна, которую он хотел бы рассказать, заключалась в том, что он был тайно женат на Тие Органе, сестре короля Бейла Престора Органы и имел ребенка — сына, по имени Ниал. И эта тайна мучила его многие годы, ведь постулаты Ордена очень строги, как и сказал Оби-Ван. Он все равно рассказал бы учителю о своей запретной любви, если бы тот поддался и раскрылся в ответ. Но Кеноби не ответил ничего, отделавшись лишь стандартным внушением. А значит тайна останется тайной.