Узник Дракона

Он наблюдает за ним из самого темного угла сознания. Он следит за каждым его шагом, выжидает, запоминает, словно готовясь напасть в любую секунду. Он знает, что Дань Хэн чувствует его. Знает и упивается его страхом, словно вкуснейшим нектаром, ожидая, когда же он сдастся ему во власть. Дань Хэн ни с кем не говорит об этом, но с тех пор, как они покинули Лофу, его не перестают посещать кошмары. Не те, что связаны с Блейдом и собственной смертью, нет — гораздо хуже. Он сам — Дань Хэн — закован в цепях, пока другой он — его предыдущее воплощение — свободно перемещается где ему вздумается, разговаривает с его друзьями и спокойно живет тем, что ему не принадлежит. Это ужасно, отвратительно и просто-напросто страшно. Каждый подобный сон всегда заканчивается тем, что он пытается докричаться до своих друзей, предупредить тех об опасности, пока Дань Фэн, единственный, кто его слышит, с гадкой ухмылкой убивает их всех — одного за другим, пока они вновь не останутся наедине друг с другом. А когда Дань Хэн не спит, Дань Фэн находит иные способы для его мучения: Дань Хэну кажется, словно за ним устанавливается постоянная слежка, а каждое его действие подвергается тщательному анализу — кажется, один неверный шаг, и на одну личность в этом теле станет меньше. Дань Хэн ни с кем это не обсуждает, но с тех пор, как они покинули Лофу, его главный страх — потерять себя. И он ничего не может с этим поделать. Дань Хэн не хочет беспокоить друзей и отмалчивается, когда те спрашивают его о самочувствии, однако, когда Химеко отводит его в сторону и пытается разговорить наедине, понимает — так больше не может продолжаться. Он должен взять себя в руки и ответить ему всем, что у него есть, дать отпор, поставить его на место. Когда Дань Хэн вновь оказывается наедине с самим собой, он больше не колеблется. Подняв голову, он смело заглядывает в бирюзовые глаза, на дне которых от неожиданных перемен растекается нечто, похожее на любопытство. — Чего ты хочешь? — спрашивает он четко, резко, не давая себе путей к отступлению. Дань Фэн останавливает свое маленькое еженощное представление одним щелчком пальцем, заставляя ненастоящих Март, Келуса, Химеко и Вельта рассыпаться прахом, и ухмыляется еще шире. Он подходит ближе к все еще закованному в цепи Дань Хэну — тот лишь усилием воли заставляет себя не шелохнуться, — и заглядывает будто бы в самую его душу. Нельзя показывать ему свой страх. Нельзя давать ему то, чем он питается. Иначе он никогда не сможет победить, навсегда оставшись пленником собственных кошмаров. — Ты так славно пытаешься скрыть собственные терзания, — притворно ласково произносит Дань Фэн, протягивая руку к лицу Дань Хэна. Он поддевает его подбородок и силой заставляет посмотреть на себя. В бирюзе проскакивает опасная искра, выдавая заинтересованность Дань Фэна, и Дань Хэн, судорожно сглотнув, тут же пытается вырваться из хватки, однако безуспешно: Дань Фэн держит крепко, заставляя его играть по собственным правилам. — Глупый маленький дракон, я — это ты. Я прекрасно чувствую твой страх, как бы ты не пытался его скрыть под своей неумелой актерской игрой, — от его слов внутри у Дань Хэна все обрывается. Вся его бравада моментально сходит на нет, однако он находит в себе силы продолжить диалог, продолжая смотреть Дань Фэну прямо в глаза. — Чего ты хочешь? — повторяет свой вопрос Дань Хэн едва ли не по слогам, пытаясь придать своим словам угрожающие интонации. Судя по всему, получается не особенно удачно, потому что во взгляде Дань Фэна мелькает нечто, похожее на веселье. — Значит, хочешь поиграть в храброго дракона? Хорошо, я тебе подыграю, — он отпускает его подбородок и задумчиво склоняет голову на бок, будто всерьез раздумывая над заданным ранее вопросом. — Чего я хочу, спрашиваешь? Что ж, ответ вполне очевиден, — выдержав небольшую паузу для поддержания интриги, Дань Фэн присаживается на корточки рядом с Дань Хэном и, приблизившись практически вплотную, продолжает говорить ему точно в губы. — Тебя, конечно же. Внутри у Дань Хэна все одновременно замерзает от сильнейшего мороза и вместе с этим распаляется от всепоглощающего пожара. Он хочет его? Но что это значит? Он хочет его тело? Душу? Все сразу? Дань Хэн старается не показывать собственного замешательства, держаться гордо и смело — так, как и подобает дракону вроде него. Ему нужно бросить ему вызов, показать, кто здесь главный. Он — всего лишь его прошлая реинкарнация, плод его больного воображения, пережиток прошлого. Если он не бросит ему вызов сейчас, то никогда не сможет освободиться от оков, мешающих ему двигаться дальше. — Так чего же ты ждешь? Просто возьми меня, — улыбка на губах Дань Фэна становится шире, а в глазах мелькает нечто, похожее на безумие. Впервые в жизни Дань Хэн так сильно жалеет о собственных словах, но отступать некуда — если бы он не сделал этого сейчас, то навсегда бы остался узником собственных снов. — Ты уверен, маленький дракон? Ты даешь мне свое разрешение? — в словах Дань Фэна словно скрывается второй смысл, понятный лишь ему самому, но Дань Хэн списывает это на простую подозрительность: вряд ли существо, ушедшее в небытие после стольких лет, сможет как-то повлиять на него, так ведь? — Да. У тебя есть мое разрешение, — произносит он как можно более спокойным голосом, надеясь при этом внешне сохранить драконье благородство. После того, как слова оказываются сказанными, Дань Хэн ожидает еще чего-то — взрыва, пробуждения, исчезновения Дань Фэна, в конце концов, но все вокруг остается прежним: лишь оковы, все это время удерживающие его, неожиданно исчезают. Дань Хэн, почувствовав неожиданную свободу, по привычке растирает собственные запястья, не скрывая удивления. Подняв взгляд от своих рук, он едва не отводит его вновь: Дань Фэн смотрит на него все с тем же затаенным в бирюзе безумием, страстным желанием сделать что-то, понятное лишь ему одному. Однако есть в нем что-то еще, что-то, чего Дань Хэн не может понять. Дань Фэн смотрит на него с покровительством, практически нежностью. Вот только Дань Хэн узнает об этом чуть позже, когда их совместные странствия по снам станут чем-то обыденным и постоянным. — Поднимись, Дань Хэн. Ты больше не узник, — отчего-то Дань Хэн не может противиться спокойному, властному тону Дань Фэна и послушно поднимается, однако более никак не двигается с места, как выражая небольшой протест. Да, он пошел ему навстречу, но он сделал это ради себя и сейчас не намерен подчиниться так просто. — Чего ты ждешь? Не ты ли хотел взять меня? — насмешливо спрашивает Дань Хэн, скрещивая руки на груди. Он понимает, какую наглость себе позволил, лишь спустя несколько секунд после собственных слов: как бы его после этого вновь не заковали в цепи — в конце концов, он находится на его территории. Дань Хэн опасливо осекается, однако Дань Фэн смотрит на него добродушно, даже игриво, и это вгоняет его в недоумение. Чего же он, в конце концов, хочет? — Я возьму тебя, когда придет время. Ты дал мне свое разрешение — это самое главное, — Дань Фэн выдерживает паузу, а затем, словно прочитав его мысли, отвечает на не заданный вслух вопрос: — У нас впереди много веков, Дань Хэн. Ты все обязательно поймешь, когда придет время. Дань Фэн начинает двигаться вперед, во тьму, откуда он всегда приходит. И Дань Хэну не остается ничего, кроме как последовать за ним.