Глина

* - Ну, сынок, заходи, с сегодняшнего дня ты будешь учится нашему ремеслу. В просторную гончарную мастерскую вошел статный мужчина средних лет, а за ним мальчик, лет десяти на вид. Внешне они были удивительно схожи, оба были одеты в хорошие ярко синие халаты, оба носили чистые кожаные фартуки и оба имели большие, красивые серо-зелёные глаза. - Ты научишь меня делать такие же красивые горшки и кувшины?! И расписывать так же красиво научишь?! А я буду как Атуфу?! - Научу конечно! – мужчина по-доброму рассмеялся и чуть подтолкнул мальчика в глубь мастерской – Думаю ты будешь не хуже брата, но не расстраивайся, если у тебя не будет так же быстро или так же красиво получаться. Великий Илляхуль дал ему настоящий дар, а тебе может понадобиться много терпения, чтобы стать таким же. А теперь садись за свой круг. Он указал на низкий гончарный круг, что стоял у окна в дальней части мастерской. Рядом с этим кругом стоял низки плетеный стул с широкой спинкой. А по соседству стояли такие же круг и стул, но уже больше. - Я справлюсь, отец! Я буду много стараться, честно – честно! – бойко крикнул мальчик, запрыгивая на свой стул. * Ибрих лежал в своей постели, из окна лил ярко-оранжевый свет закатного солнца. Мужчина только-только открыл глаза. Лихорадка, мучавшая его последние несколько недель наконец отступила. - Спасибо тебе, Илляхуль, что прогнал от меня хворь – с благодарностью в сердце подумал он. И стоило ему закончить свою мысль, как дверь в комнату открылась. В неё вошел юноша лет 14, в руках он нёс большой чайный сервиз. - Отец, альхам иллях. Я хотел тебе показать, что сделал, пока ты болел – он подошёл к кровати и аккуратно поставил сервиз отцу на колени, чтобы тому было удобнее смотреть – за те несколько дней, что ты болел наш прилавок опустел и я сделал это, чтобы ты мог лежать сколько нужно. Скажи, эти чашки и этот чайник достойны, чтобы их продавать? Ибрих потерял дар речи, увидев, что ему принёс сын. Широкая мужская ладонь аккуратно взяла тонкостенную чашку с фигурной ручкой и поднесла ближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть тонкий цветочный узор на стенках. - Воистину, Илляхуль милостив, он подарил мне двух талантливых сыновей! – воскликнул вдруг Ибрих и взял сына за руку – это очень хорошие чашки и очень хороший чайник, я не уверен, что сам бы сделал лучше, и благодарен за то, что ты мой сын. Юноша весь покраснел от радости, глаза за у него заблестели. - Спасибо, отец, что сказал мне такое! – он крепко обнял мужчину и радостно поспешил выставить посуду на продажу. * За огромным вытянутым столом собралась вся семья, включая близкий друзей и их детей. Не было ни одного места свободного от еды, но гости и не думали приступать, они терпеливо ждали виновника торжества. Спустя несколько минут дверь в комнату открылась и из прохода спиной вперёд вошла женщина. Она осторожно вела мужчину за собой, глаза этого мужчины были завязаны плотной тканью. На лице у него блестела по-юношеский озорная улыбка, но борода у него была с проседью, а в бровях уже завелись белые волоски. - Я слышу гостей? – с удивлением спросил он, и тут же с его глаз сорвали повязку. - С днем рождения! – взревели гости. – пусть Илляхуль дарует тебе долгую жизнь. Пусть Илляхуль дарует тебе талантливых внуков! Мы тебя очень любим! – наперебой начали кричат люди, а хозяин тем временем сел за стол. Лицо у него покраснело от смущения и радости. - Да благословит вас великий Илляхуль, я так рад вас всех видеть! Спасибо моей замечательной жене, что накрыла этот стол и позвала всех вас. Спасибо тем, кто помогал ей. И спасибо всем вам, что не пожалели времени и пришли сюда! А теперь, прошу всех к столу. - сказав последнее, хозяин сел за стол. Застучали ножи и вилки, зажурчали напитки, потекли разговоры. В течении вечера то тут, то там отодвигались стулья и к Ибриху подходили гости, чтобы лично его поздравить или передать подарок. Одним из последних к нему подошёл мужчина, сидевший совсем рядом. - Альхам иллях, старый друг. – с широкой улыбкой произнёс он и слегка похлопал хозяина по плечу – сорок лет — это достойный возраст, ты прожил их самым богоугодным образом, каким я могу представить. Уверен, всезнающий Илляхуль, вознаградит такого достойного человека спокойной старостью. Именинник расплылся в улыбке от услышанного. - Хакикви, Альхуз, благослови тебя Илляхуль за эти добрые слова! Но неужели это всё, что ты хотел мне сказать? Я вижу, ты чем-то обеспокоен. Никогда не видел тебя таким сдержанным и тихим. Что тебя беспокоит? Сам того не осознавая, Ибрих попал в самое яблочко. Альхуз тяжело вздохнул и пригнулся поближе к уху друга. - Да простит меня Илляхуль за то, что хотел утаить это, и ты, за то, что порчу тебе праздник такими словами, но кажется мне, что твой младший сын ажинси*. Я взял с собой двух старших дочерей, надеялся, что может одна из них ему приглянется и наши семьи породнятся. Но за весь вечер он не глянул ни на одну из них и вообще ни на одну девушку тут не глянул, а ведь он в том возрасте, когда только и хочется, что смотреть на девушек. - Ох, так вот что тебя расстроило! – мужчина негромко посмеялся. – мне приятно, что ты беспокоишься о моём сыне. Несомненно, твоя дочь стала бы ему прекрасной женой. Но видимо он уже положил на кого-то глаз, а потому не позволяет себе смотреть на кого-то ещё. - Лучше отца сына может знать только Илляхуль, спасибо, что объяснил мне всё. – с грустью в голосе сказал Альхуз и ушёл на своё место. Хозяин проводил его взглядом, ощущая, как на душе стало неспокойно. Ибрих стал вспоминать, не говорил ли ему Шамс он том, что ему кто-то нравиться, или хотя бы засматривался ли он на соседских девушек. К своему ужасу, мужчина не вспомнил ничего.