Вампирская жажда и желание

Феликс выдыхает. Он разминает шею, пока они идут по узкому коридору. Это будет долгая ночь. Втайне Феликс надеялся на тихий вечер в кругу семьи герцога Мин. Но он оказался на экстравагантном пиршестве с пятнадцатью другими герцогами и герцогинями, сидящими в изысканном бальном зале. Когда он входит, все стоят в ожидании совершенно неподвижно. Их ясные глаза смотрят на него. Эти вампиры кажутся Феликсу статуями, пока он идет к свободному месту во главе стола рядом с герцогом Мин. Каждый склоняет голову в знак почтения, едва он проходит мимо. Любому вампиру происходящее показалось бы жутким. Кроваво-красный драматичный барочный декор комнаты только усугубляет впечатление. «Интересно, – подмечает Феликс. – Им настолько понравился восемнадцатый век, что они отказываются его покидать…» Получив скромный поклон от герцога, он тоже вежливо кивает и садится. Все следуют его примеру, и герцог начинает долго представлять каждого из своих гостей. Когда перед ним ставят бокал красного вина, Феликс облегченно вздыхает. Слава богу. Милосердный источник, который поможет ему пережить предстоящий долгий вечер. Он берет бокал и подносит его к губам. После того как знакомство подходит к концу, герцог Мин склоняет голову, демонстративно принюхиваясь. – Милостивый лорд, аромат вашей ауры поистине изысканен. Почему вы так тщательно ее скрываете? Вампир первого поколения напоминает Феликсу мраморный бюст греческого философа Антисфена, который он однажды видел в Британском музее. Или, может быть, пухлого, невысокого Зевса? Феликс делает еще глоток вина, прежде чем ответить на этот неловкий вопрос. Он добродушно улыбается и ставит бокал на место. – Моя аура может быть чрезвычайно отвлекающей. Я сдерживаю ее, заботясь о тех, кто меня окружает. – Внимательность к другим. Защита для себя. Два зайца одним выстрелом. – О нет. – Герцог покачал головой, от чего завитки его кудрявой белой бороды колыхнулись, подобно занавесу. – Я лишь слегка чувствую ее природу, но она уже кажется мне божественной. Я завидую вам, чистокровным, и вашей способности излучать такую манящую энергию – безупречно вампирскую. Даже когда она закрыта, я чувствую ее уникальность. Ваша кровь, должно быть, необычайно стара. Вам когда-нибудь требовалось питаться от человека? – Нет. Феликс снова подносит бокал с вином к губам. Ему очень скоро понадобится еще выпивка. Может быть, целая бутылка? Он никогда не питался от человека, и, насколько известно из его семейного архива, ни отец, ни дед, ни кто-либо из его предков. Вампирская родословная Феликса очень древняя и чистая. Его клан был одним из первых, кто открыл для себя преимущества питания от других вампиров, а не от людей. – Моя мать была чистокровной, – объясняет герцог с заметным британским акцентом. – К сожалению, в юношестве она питалась от людей. Этот проступок ослабил нашу родословную. Я до сих пор испытываю трудности как ее отпрыск. – Солнце, милорд. – Роуз, дочь герцога, подняла подбородок, обращаясь к Феликсу. Она расположилась в удобном месте рядом с ним. – Отец определил наше царство как ночное из-за отвращения к солнечному свету. У нее прямые светлые волосы и внимательные, мерцающие зеленым глаза. Ее лицо такое же круглое, как и у ее отца. Когда Феликс сосредоточивает свои чувства на ней и вдыхает, он ощущает аромат перечной мяты. – Хотя я и принадлежу ко второму поколению, я способна противостоять солнечному свету, как и вы, ваша милость. – Роуз небрежно тянется рукой к волосам, чтобы заправить их за ухо. – Поскольку мои отец и мать никогда не питались от людей, это помогло отделить нашу родословную от человеческой. Я могу… в перспективе ходить рядом с вами при свете дня. Феликс прищуривается. Куда конкретно она клонит? – Ваша светлость, не желаете ли вы отведать блюда? – спросил герцог, едва официант начал расставлять на столе корзины с деревенским хлебом, маленькими булочками и крампетами. – Я понимаю, что вам это не очень нужно, но некоторые из моих гостей принадлежат к более низким родословным. – Обязательно, – заверил его Феликс. – Мне очень нравится вкус человеческой пищи. Лицо герцога засияло. – Великолепно. Вы совсем не похожи на чистокровных стариков. Ваша светлость, могу я смиренно спросить, каков ваш возраст? – Мне сто один. – Так молод… – восхищается супруга герцога. Герцогиня Мин сидит напротив мужа. Они с дочерью невероятно похожи, каждая черта ее худого ангельского лица словно вырезана талантливым скульптором из цельного куска мрамора. – Нашей Роуз в этом году исполнилось восемьдесят лет. Почему вы не связаны узами, ваша светлость? В наше время редко можно встретить чистокровного, особенно такого красивого, и без пары. Снова сладкие комплименты, неудобные вопросы и разговоры о связях. У существ, живущих веками, должно быть, темам для разговоров следует быть более обширными и интересными: искусство и философия, течение времени и его влияние на современную культуру, особенности разговорного языка, Брексит, погода. – Я еще не нашел вампира, с которым смог бы сблизиться, – говорит Феликс, прибегая к своему стандартному ответу. По правде говоря, у него нет желания связывать себя узами брака. Но если он признается в этом, это вызовет еще больший переполох. – Пожалуйста, уделите немного времени нашей Роуз на церемонии в следующем месяце, – говорит герцог, протягивая руку за печеньем. – У нас также есть старший сын, который сейчас в отъезде по делам. Я уверен, вы найдете одного из них достаточно приятным, чтобы рассмотреть возможность создания союза. Все выжидающе смотрят на Феликса, как будто он фокусник, собирающийся показать номер. Феликс прочищает горло. – Мои извинения. Вопрос о церемонии в следующем месяце и разговор с чистокровным в Лондоне имеют больший приоритет. Мой разум сосредоточен на задачах, поставленных передо мной. – Конечно, ваша светлость, – воркует герцогиня. – У вас есть объяснение, почему этот чистокровный бездушно игнорирует официальную просьбу герцога Мин? Он считает себя лучше нас? Феликс понятия не имел. Что касается его самого, то он совершенно не хочет участвовать в этой архаичной церемонии. Но проигнорировать официальную просьбу вампира более низкого ранга – все равно что совершить социальное самоубийство, особенно в чужом королевстве. Он – гость среди британской аристократии. Чистокровные вампиры – это достоинство и миротворцы своей расы. А не зачинщики общественных беспорядков.