Утешение

Тихий стук земли о крышку гроба оглушал. Смотреть, как под землёй исчезает тот, кто отдал свое счастливое будущее ради них, кто терпел по отношению к себе пренебрежение и откровенную грубость, кто показал им, что протянутая рука может дарить ласку, а не только страдания, больно. Еще больнее от осознания, что больше не будет глупых шуток, ярких улыбок и постоянных неуместных комментариев. В то, что Ники больше нет, верилось с трудом. Казалось, от сердца оторвали часть и теперь хоронили её вместе с Ники. Но гордость и привычка не показывать своих эмоций не позволяли близнецам ни беззастенчиво рыдать, как Элисон и Дэн, ни напиваться, стараясь забыть о собственной боли хоть на минуту, как Кевин. Они стояли около свежей могилы, плечом к плечу, и просто молчали, думая каждый о своём. Сзади раздавались тихие шепотки о том, как можно быть такими неблагодарными и бесчувственными, ведь Ники так много сделал для них. Слушать это просто невыносимо, и одного взгляда Эндрю хватило, чтобы Нил понял всё и вежливо, но весьма настойчиво попросил всех уйти. А следом и сам ушёл к машине, позволяя Эндрю и Аарону остаться наедине со своим горем, которое у них одно на двоих. Близнецы молча стояли, глядя на две свежие могилы. На первой значилось "Николас Эстебан Хэммик". Утром её ещё не было. "Эрик Клозе" — значилось на второй. Ей было от силы пару дней. - — Теперь они вместе. Навсегда, - надрывно прошептал Аарон. Но он не плакал. Эндрю не стал ничего добавлять, лишь развернулся и побрёл в сторону машины. Судьба жестока, и забирает самое ценное, что есть, давая понять, что ценить ты начинаешь только с потерей. *** Дом встретил их тишиной. Выйдя из машины, Нил сразу направился к двери, а вот близнецы замерли. Именно сюда, в Колумбию, в этот самый дом привёз их Ники, когда с трудом добился опеки над ними, тут он старался сделать их подобие семьи похожим на настоящую семью. Это место они могли назвать домом, это было первое место, ставшее им домом. Но они потратили чертовски много времени, отрицая это, а теперь этот дом, казалось, потерял свою душу, и ничего не будет как прежде больше. Первым нашёл в себе силы войти внутрь Аарон, впрочем, Эндрю не сильно отставал. Но уже в коридоре они вновь застыли. Каждый угол дышал воспоминаниями: хорошими и не очень, весёлыми и печальными, пропитанными их слезами, их улыбками, их смехом. На удивление, больше боли приносили именно тёплые и светлые воспоминания: в груди сводило от осознания, что больше так не будет. С одинаково понурыми лицами близнецы вошли на кухню, где Нил уже развёл бурную деятельность и заваривал на всех чай. Аарон сел за стол, взглядом словно стараясь прожечь в столешнице дыру, а Эндрю устроился на подоконнике, доставая сигареты. В памяти всплыло расстроенное лицо Ники, когда тот первые несколько недель совместной жизни пытался отучить Эндрю от курения на кухне, получая в ответ лишь презрительный взгляд. Пачка вновь оказалась в кармане. Тишина, повисшая на кухне, душила. Да и надо было решать, что дальше делать, так что Нил осторожно заговорил. - Надо бы вещи разобрать. От этих слов Аарон и Эндрю дёрнулись. Сил на то, чтобы сейчас перебирать вещи Ники и решать, что же делать с ними дальше, не было ни у одного, так что после этой фразы вновь повисла тишина. Не хотелось трогать вещи Ники, хотелось оставить всё так, как есть, ведь без этого дом окончательно опустеет. *** Вечером Аарон уехал, он снимал квартиру с Кевином неподалёку, а Эндрю, оставшись наконец наедине с Нилом (и своими мыслями), почувствовал, что он разваливается на части. Как только дверь за Аароном закрылась, он сполз по стене на пол и вцепился пальцами в волосы, чувствуя, как глаза застилает пелена слез. - Эндрю, да или нет? - голос Нила звучал взволнованно, а ответить мешал ком, стоящий в горле, так что Эндрю лишь кивнул, тут же чувствуя, как родные руки притянули его в объятья. Футболка Нила тут же намокла от слёз, но он ничего не сказал, не знал, что говорить. Никакие слова утешения не вернут Ники, а Эндрю терпеть не мог жалость. Так что всё, что сейчас мог Нил, это быть рядом. Проснувшись утром, Эндрю совсем не чувствовал себя отдохнувшим, он даже не помнил, как вчера уснул. С трудом поднявшись с кровати, он побрёл в ванную, чтобы умыться. Но стоило зайти туда, как вновь нахлынули воспоминания. Как тяжело было на новом месте, с почти незнакомыми людьми, как в некоторые моменты отчаяние брало верх над ним и заставляло вновь и вновь тянуться к лезвию, как однажды он забыл закрыться в этой самой ванной и Ники увидел это всё. И главное, он помнит, как его не затыкающийся ни на секунду кузен молча обрабатывал порезы и заклеивал их совершенно дурацкими детскими пластырями. И тут же поверх этих воспоминаний всплыли куда более свежие и болезненные: кровь на полу, стремительно остывающий труп кузена и отчаяние, заполняющее душу. Эндрю был бы счастлив, если бы эти воспоминания стёрлись, но его память, чёртова сука, словно отпечатывала каждый момент прямо на подкорке. Чувствуя, как снова начинает накрывать паника, Эндрю достал телефон и набрал Би. Она всегда помогала разобраться, какой бы бардак ни происходил внутри, как бы ни было больно и плохо, разговор с ней помогал прийти в себя. Этот раз не стал исключением, Би смогла немного ослабить напряжение, конечно, один разговор не смог полностью вернуть Эндрю в состояние нормы, насколько он вообще может в нем быть, но дышать стало легче. И в голове даже возникла мысль, что стоило бы возобновить еженедельные встречи с Би, но об этом подумает потом. Сейчас стоит отвлечь себя чем-то рутинным. Именно такая мысль привела Эндрю на кухню. Он хотел приготовить что-то на завтрак, но не ожидал, что новый всплеск воспоминаний будет поджидать его и здесь. Он никогда не забудет, как, едва приехав в этот дом, Ники приготовил праздничный ужин, как он сам сказал, в честь их новой семьи. И тем более он не сможет забыть, как они с Аароном грубо прервали его, сказав, что семьёй они не являются и никогда не будут. До ужасающего чётко в памяти всплывает момент, как на второй день, пока Ники пытался не спалить кашу, подошёл к нему и, приставив нож к горлу, доходчиво объяснил, что с Ники случится, если посмеет хотя бы попробовать обидеть Аарона, Ники тогда был на грани слез, но его голос не дрожал, когда он обещал никогда не причинять своим кузенам боли. И Ники действительно сдержал слово, раз за разом он протягивал Аарону и Эндрю руку, чтобы помочь, и никогда, чтобы ударить, даже если объективно было за что. И сейчас Эндрю хотелось убить себя, оказаться вместо Ники в двух метрах под землёй, лишь бы не чувствовать, как его пожирает чувство вины за то, как много времени было потрачено на попытки найти в действиях Ники какой-то скрытый умысел, вместо того, чтобы принимать его заботу и хоть иногда благодарить. Эндрю снова почувствовал, как накатывает то, что немного ослабло после разговора с Би, но в чувства его привёл Нил, вышедший из спальни невероятно вовремя. - Доброе утро, Дрю. Да или нет? - Да, - коротко ответил Эндрю, даже не ответив на приветствие. Сейчас ему было необходимо почувствовать знакомое и родное тепло, чтобы не развалиться окончательно. Когда его талию обвили горячие руки, он почувствовал, что впервые с момента пробуждения смог вдохнуть полной грудью. - Наркоман, я хочу поцеловать тебя. Да или нет? - С тобой всегда да. Стоило Нилу договорить, как их губы встретились в поцелуе. И это было не похоже ни на что из того, что было раньше. Этот поцелуй вышел щемяще-нежным, успокаивающим, таким, словно через него хотели сказать "ты не в порядке, и это нормально, я буду рядом, пока ты нуждаешься во мне". Когда Нил отстранился, Эндрю уже чувствовал себя способным продолжать этот день. *** Уйдя от Эндрю и Нила, уйдя из их дома, где начался новый и наиболее счастливый период их жизней, Аарон чувствовал себя... никак. Было чувство, что вместо лёгких и сердца ему в грудь поместили небольшую чёрную дыру, в которой бесследно и безвозвратно исчезли все чувства. А теперь ему предстоит вернуться в пустую квартиру и в одиночестве пытаться собрать себя по частям. Кевин сразу после похорон уехал на очередные соревнования, так что Аарон полностью предоставлен самому себе. Иногда он завидовал Эндрю, ведь, как бы скептично Аарон ни относился к Нилу, их отношения были полны доверия, заботы. Да, это всё было своеобразным, но длилось уже несколько лет, в то время как у самого Аарона с личной жизнью не клеилось. С Кейтлин они расстались, провстречавшись едва ли полгода, а дальнейшие короткие интрижки и упоминания не стоят. И именно сегодня одиночество ощущалось как никогда остро. Да, в его жизни был Кевин, с которым они снимали квартиру и хорошо ладили, но хотелось не этого. Хотелось любви, понимания и банальной заботы. Чтобы кто-то бережно собирал осколки его души и раз за разом склеивал обратно во что-то пусть и не прекрасное, но хотя бы цельное. Войдя в квартиру, Аарон ощутил, что стены давят на него, а дышать становится труднее. Первым же делом открыв все окна, он уселся на пол в гостиной, так и не сняв хотя бы пальто, и пустым взглядом уставился в стену. Хотелось, как и раньше, просто позвонить Ники, чтобы болтовня кузена заполнила собой гнетущую тишину, чтобы сорвать свои гнев и раздражение на нём. На этой мысли Аарону стало тошно от самого себя. Сколько дерьма за эти годы он вылил на Ники просто потому, что был уставшим или раздраженным, потому что знал, что кузен всё стерпит, улыбнётся в ответ и тупо пошутит, не будет злиться или обижаться. Хотелось извиниться, сказать, как на самом деле сильно он ценил неловкую заботу Ники, его постоянные улыбки, его неумение долго злиться или обижаться. Но извиняться больше не перед кем, теперь труп Ники лежит под землёй, и лишь надгробие служит памятью о том, кого похоронили на том месте. Внезапно печальные мысли прервались громким стуком в дверь. Звук раздражал, но Аарон не хотел никого видеть, так что предпочел просто игнорировать. И спустя пару минут наконец стало тихо. Только вот радоваться было рано, так как послышался щелчок от открывающейся двери, а потом и тихое чертыхание. Аарон не нашёл в себе сил удивиться, что Кевин вернулся. Он лишь одарил того нечитаемым взглядом, стоило пройти в гостиную. - Мог бы и открыть, знаешь ли. Пытаться найти ключи и удержать это всё не так-то просто, - на этих словах Кевин поставил на журнальный столик несколько пакетов. На одном из них Аарон различил логотип своей любимой забегаловки в паре кварталов от их квартиры, а другой издал весьма красноречивый звук звякнувших бутылок. - А ты вообще должен быть на другом конце штата. Так какого хрена ты торчишь тут? И без тебя тошно. - Ворчи сколько хочешь, только вот одного я тебя сейчас не оставлю. Тебе нужен хоть кто-то рядом. А ещё хорошенько напиться. Это помогает, - по лицу Кевина на секунду пробежала тень, видимо, воспоминания о том, как старательно он пытался утопить свои проблемы в алкоголе, до сих пор не давали ему покоя. Что ж, это явно не то, с чем Аарон собирается иметь дело прямо сейчас. Поэтому он молча потянулся к пакету, достал бутылку водки и отпил прямо из горла. Спустя десяток минут в бутылке мало что осталось, а Аарон наконец почувствовал, как алкогольная дымка медленно заволокла разум, позволяя ненадолго оставить душащие мысли. Но им на смену пришли другие, которые он незамедлительно решил высказать. - Почему ты не уехал? Я думал, ты бы ни за какие сокровища не пропустил хотя бы один матч. Но глянь только, вместо того, чтобы бегать по полю с клюшкой наперевес, ты сидишь тут и бухаешь со мной. Какого черта, Дэй? Кевин тут же опустил взгляд и не торопился с ответом, на его лице было написано, что он внимательно обдумывает каждое слово, которое собирается произнести. - Я решил, что тебя не стоит оставлять сейчас одного. И понял, что в жизни есть что-то важнее матчей, соревнований и тренировок. Что-то, от чего я очень долго пытался бегать. Аарон заинтересованно уставился на Кевина, пытаясь осознать его слова, а после спросил в своей привычной саркастичной манере: — Неужели сам Кевин Дэй сказал, что есть что-то важнее экси? Не просвятишь, что же это? И тут произошло невероятное: Кевин засмущался, его щеки покрыл лёгкий румянец, а ответ он произнёс так тихо, что его едва ли можно было расслышать. Аарону пришлось переспросить, и это стоило того, чтобы услышать, как обычно уверенный голос внезапно дрожит. - Ты. Ты важнее экси и в принципе важнее всего, Аарон. Я не мог оставить тебя, ведь ты столько раз не оставлял меня, был рядом и помогал. Позволь сегодня мне спасти тебя, как делал ты всё это время. И в этот момент Аарон почувствовал, как его глаза наполнились слезами. Он не плакал, когда мать избивала его, он не плакал, когда его брат сказал, что не хочет иметь с ним ничего общего, он не плакал, когда Эндрю убил их мать, ни одной слезинки не упало с его глаз, когда он убил того, кто превратил детство его близнеца в ад, и он не заплакал, даже когда от него ушла Кейтлин. Казалось, ничто не заставит его пролить слезы, однако хватило лишь нескольких тёплых слов, пары фраз, наполненных заботой. Почти не контролируя свое тело, Аарон потянулся к Кевину, в ту же секунду чувствуя, как крепкие руки прижали его к сильной груди. И впервые за долгое время, Аарон ощутил, что он в порядке. Или хотя бы будет в порядке. Его собрали по кусочкам и дали обещание удержать от того, чтобы вновь разлететься на мелкие осколки. Да, боль останется с ним, но теперь, когда она начнёт душить, Кевин будет рядом, чтобы спасти из плена собственных мыслей. Или в это, по крайней мере, хотелось верить.