the price I paid

V

По подбородку течет сок от надкушенного персика. На столе разложена видавшая виды карта. Сокровища отмечены на ней красным крестом. Чистым, не испачканным соком пальцем Минхо обводит крест, невесомо касаясь бумаги. Руки слегка дрожат от предвкушения. По легендам там зарыт огромный сундук, доверху набитый золотом и драгоценностями. Минхо собирается это выяснить. Если легенды не врут, то им хватит денег и на новые паруса, и на оружие. — Капитан Ли, впереди корабль! Минхо выплевывает косточку от персика, убирает карту в сейф и, взяв меч, поднимается на палубу. Команда уже в сборе. Многие зевают, явно разбуженные резким выкриком часового. Бан Чан, как правая рука капитана, протягивает Минхо подзорную трубу и указывает на восток. — Торговый? — разглядеть в темноте судно не так уж и просто, Минхо щурит левый глаз и вглядывается в горизонт. — Нет, Капитан, — часовой хватается за рукоять меча, — пиратский. Наконец-то он видит Веселого Роджера и вздыхает. Корабль вряд ли больше корабля Минхо, но мчится прямо на них, так что столкновения избежать не получится, а менять курс Минхо не намерен. — Что ж, ребята, как насчет наживы? Команда одобрительно восклицает, и все расходятся по местам. Нужно приготовить пушки и начистить мечи. — Ты уверен, Капитан? Мы только-только вылезли из битвы, — Бан Чан забирает подзорную трубу и, сложив ее, прячет за пазуху. Тут он, конечно, прав. На бортах Лимбо все еще видны свежие пробоины, которые не успели заделать, да и раны едва перестали кровоточить после схватки с дозором. Но Минхо не из тех, кто бежит от опасностей. — Я надеюсь, что мы разойдемся мирно, но если они нападут первыми, то будь готов атаковать в ответ. Чиркает спичка. Минхо поджигает зажатую между губами сигарету и вдыхает никотин. А ночь ведь обещала быть тихой и спокойной. Незнакомый корабль с каждой минутой подплывает все ближе, пушки Лимбо заряжены и готовы к бою. С первым залпом с чужого судна Минхо закатывает глаза и достает меч из ножен. Что ж, он хотел по-хорошему.

—

Он не уверен, что именно идет не так. Но в какой-то момент Минхо позорно теряет контроль над происходящим. Пираты с вражеского корабля заполоняют палубу Лимбо, со всех сторон слышится звон мечей, то и дело раздаются оглушительные выстрелы и крики. Минхо видит, как Чана бьют по голове рукоятью меча, и рыжие волосы первого помощника тут же окрашиваются в кроваво-красный, а затем Минхо самого заталкивают в его же каюту. В правое плечо врезается нож, Минхо сжимает зубы, чтобы не взвыть от боли. — Не узнаешь меня? — скалится возникший перед ним юноша, крепко сжимая нож. Нет. Черные глаза горят злым огнем, из ссадины на подбородке сочится кровь, темные волосы обрамляют лицо, скрывая пухлые щеки. На губах играет свирепая улыбка. За пояс заткнут пистолет, в руке - изящный меч. Мокрая то ли от морской воды, то ли от пота рубаха облепляет крепкое поджарое тело. Из знакомого только серьга-колечко в левом ухе. Увидев украшение, Минхо задыхается. — Рыбьи мозги… Юноша улыбается шире и давит на нож, тот входит глубже в плечо. Минхо резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы. — Для тебя Капитан Хан Джисон, придурок, — позади него раздается топот, и Минхо пытается предупредить одного из членов своей команды, чтобы тот не приближался, но поздно. Джисон, не глядя, заносит меч и рассекает чужую грудную клетку. Мужчина падает на пол замертво. — Скучал по мне? Каждую минуту своей жизни. — Нет, — выплевывает Минхо, смело смотря прямо в глаза. Улыбка на мгновение дрожит, затем становится еще свирепее. — Очень жаль, — Джисон цокает языком. Он выдергивает нож из плеча, толкает Минхо в кресло и садится ему на бедра. Рукав некогда белой рубашки сразу же намокает и становится красным. Минхо пытается зажать рану рукой и не потерять сознание. Его кадыка касается лезвие. — Где карта? — Джисон переходит на шепот, или Минхо только так кажется. В глазах постепенно темнеет. — Быстрее. Иначе великий и ужасный Ли Минхо издохнет прямо в своей каюте. У Минхо не так уж много причин жить. Одна из них сидит на нем и вжимает нож ему в горло. Как иронично. — В сейфе за картиной, — хрипит он. — Ключ? Минхо взглядом указывает себе на грудь. — Хороший мальчик, — Джисон ласково гладит пальцем ключицу Минхо, щекочет грудь. Пальцы ныряют под ворот рубашки и срывают с шеи кожаный шнурок. Джисон встает и вальяжной походкой направляется к картине. У Минхо нет сил ему препятствовать, он с трудом дышит. Отчего-то боль в левой, не тронутой оружием части груди затмевает боль в плече. Джисон, спрятав карту в карман, вновь садится на бедра Минхо и прижимается к нему вплотную. Его лицо вдруг становится нормальным, пропадает маска свирепого пирата, вместо нее возвращаются человеческие черты. Губы изгибаются в печальной улыбке. Минхо, кажется, наконец-то по-настоящему его узнает. — Знаешь, а я ведь скучал по тебе, — Джисон нежно обводит испачканными в крови пальцами левое ухо Минхо, легонько дергает точно такую же, как и у него самого, серьгу, — каждую минуту своей жизни. Мгновение спустя Джисон целует его. Грубо врезается губами в губы Минхо и замирает, прикрыв глаза. Поцелуй выходит почти что невинным. — Еще увидимся, придурок, — вес чужого тела пропадает, — если, конечно, не сдохнешь. Он уходит, а Минхо проваливается в темноту.

I

По небу плывут мрачные тучи. Над горизонтом сверкают молнии. С моря дует холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Ночью наверняка будет шторм. Мальчик кутается в тонкую ткань рубашки и забивается под заброшенный пирс. Он не чувствует холода и сырости, не понимает, какое сейчас время суток, с трудом осознает, где он находится. Боль внутри, рвущая на кусочки маленькое сердце, сильнее непогоды. Стерев со щек слезы, он сворачивается в комок и пытается выровнять дыхание - самый верный способ провалиться в сон. Над головой завывает ветер, растущие с каждой минутой волны беспокойно бьются о пирс, влажный песок высасывает из тела остатки тепла. Камни острыми иглами врезаются в спину. Нужно как можно скорее заснуть. Во сне боль не чувствуется. Где-то среди порывов ветра он слышит собственное имя и думает, что, вероятно, уже умер, и это те самые ангелы воспевают его несчастную душу. Печально. Он мечтал быть воспет сиренами. — Минхо, что ты здесь делаешь! Просыпайся, слышишь меня? Знаешь же, что в порту опасно ночью! Чьи-то руки судорожно трясут его за плечи. Теплые пальцы на коже ощущаются ожогом. Во рту пересохло, и мальчик не может попросить незваного гостя оставить его в покое. Он пробует двинуть плечами, чтобы сбросить чужие руки, но хватка лишь усиливается. Приходиться открыть слипающиеся веки. — Проснись, Минхо, пожалуйста, — ангельский голос почему-то кажется знакомым и ужасно грустным, словно обладатель плачет, потому задыхается и глотает звуки. Взгляд фокусируется на лице, и он узнает в незваном госте Джисона. Это совершенно точно он: детские пухлые щеки, дырка вместо двух передних молочных зубов и свежий синяк на подбородке от их утренней игры в догонялки. Минхо надеялся, что ангелы будут посимпатичнее раскрасневшегося от рыданий десятилетки. — Все-все, успокойся, — он приподнимается, хватает руки Джисона и отводит в сторону. Каждое движение приносит боль. — Ты почему здесь, Минхо? Зачем ты пришел в порт ночью? — Джисон судорожно стирает слезы, но из-за перепачканных в песке и грязи ладоней на лице остаются пятна. — А ты зачем пришел за мной? — он старается звучать строго, но охрипший от рыданий голос совсем не слушается и срывается. Джисон виновато вжимает голову в плечи и смотрит из-под густых бровей. Но смотрит смело, Минхо никогда раньше не видел такой решительности на лице друга. — Хотел тебя на ужин пригласить, мама приготовила пирог. Но дома тебя не было, а куда ты еще мог пойти, придурок, если не в порт! От упоминания дома грудь нещадно колет, будто бы в Минхо без передышки вонзают меч. — Я не вернусь домой, уходи, — он отворачивается от Джисона, не желая показывать вновь выступившие на глаза слезы. Он терпеливо ждет, пока мальчишка встанет и уйдет, обиженный на резкость друга. В десять лет у Джисона уже есть гордость, и, хоть временами она играет с ним злую шутку, он не дает себя обидеть или унизить. Минхо явно дает понять, что ему не нужна чужая забота. Но Джисон почему-то не уходит. Он поднимается на ноги, хватает Минхо за руку и тянет вверх. — Не вернешься и ладно, — он пыхтит, потому что Минхо выше и тяжелее, но не сдается, — пойдем, пирог остынет. — Не пойду! Джисон рычит, хватает Минхо под мышки и дергает на себя. Тот совсем обессилел и замерз, потому тело, как тряпка, поддается, и вот он уже стоит на ногах, опираясь на Джисона. — А я сказал, что пойдешь, — он еще раз встряхивает Минхо и кричит ему в лицо, заглушая своим голосом ветер и волны. Забросив руку Минхо себе на плечи, он подхватывает его под ребра и заставляет двигаться. Они выбираются из-под пирса, и ветер чуть не сбивает их с ног, но Джисону удается удержать их обоих. Откуда такая сила, Минхо не знает. Возможно, это адреналин. Джисон чуть не потерял своего единственного друга, и злость вперемешку с печалью заставляют его идти вперед. Дом семьи Хан находится совсем неподалеку от порта, пройти нужно от силы пару сотен метров. В обычный день они преодолевают это расстояние наперегонки и к финишу не успевают даже сбить дыхание. Но сейчас в лицо бьют холодные капли дождя, ветер залезает под одежду и кусает за бока. Ноги вязнут в грязи и песке, и Минхо не уверен, что они сумеют дойти. — И о чем ты думал, когда поперся сюда? — шипит сквозь зубы Джисон, в очередной раз поднимая упавшего в лужу Минхо. — Мама тебя за уши оттаскает. И я не буду ее останавливать, понял? Мама Джисона слишком добрая, чтобы ругаться даже на собственное чадо, что уж говорить о чужом. Но за то, что Минхо так глупо подвергает опасности Джисона, он заслуживает всего ее гнева. Ботинки промокают насквозь, ноги замерзают, Минхо кажется, что он не чувствует собственных ступней. Он прикрывает глаза и набирает в легкие побольше воздуха. — Папа умер, — озвученная правда возвращается еще одним острием в сердце. Джисон замирает, выдыхает и крепче сжимает руку вокруг ребер Минхо. И вновь идет вперед. Его дом уже виднеется за поворотом. — Значит, будешь жить с нами, — цедит он сквозь зубы, — мама не будет против. А если будет, то мы уйдем вместе и будем жить в лесу или в горах. Или станем пиратами. Точно, мы станем пиратами! Он смеется, будто бы только что нашел решение для всех проблем в мире. Минхо смеется тоже, хоть смех больше походит на кашель. — Ты пошел в порт, чтобы сдохнуть, да? — голос Джисона звучит мрачно, и Минхо становится стыдно. Именно за этим он туда и пошел. — Не смей так думать, придурок, я не позволю тебе умереть. Ему бы рот с мылом промыть, думает Минхо, уж больно много этот засранец себе позволяет. Джисон и так избалован, а теперь и вовсе считает, что может решать чужие судьбы.

VI

Голова раскалывается на части. Минхо с трудом открывает глаза и тут же щурится из-за стука в висках. В помещение темно, лишь где-то сбоку мерцает огонь свечи. По свисающим с потолка фонарям Минхо понимает, что он в своей каюте. И что у него ужасно болит плечо. — О, Капитан, ты очнулся, — раздается знакомый голос. Перед ним возникает лицо Бан Чана. У него на голове повязка, пропитанные кровью волосы свисают сосульками. Минхо морщится. — Сколько? Он не уточняет, что имеет в виду. Время суток, сколько он был в отключке, количество сокровищ, утащенное нападавшими. — Пятеро убиты, восемь ранены, — Бан Чан и без уточнений всегда его понимает. — Дьявол! Минхо пытается встать, но Бан Чан осторожно укладывает его обратно и поправляет съехавшие от движений бинты. — И куда ты собрался? — В погоню, очевидно, — рычит Минхо, пытаясь сбросить с себя руки. — Три часа прошло, они давным-давно скрылись за горизонтом. — Он украл карту, Чан. Ту самую, которую мы искали полгода и ради которой чуть коньки не отбросили. — Мы вернем ее, успокойся. Минхо обессиленно падает на подушки. Он потерял много крови, и теперь восстановиться поможет только отдых и плотный обед. Отдыхать некогда, чем дольше они бездействуют, тем дальше от них заветная карта сокровищ. Но команда истощена, провизии почти не осталось, а кораблю требуется ремонт. Глупо бросаться в погоню в таком состоянии, они проиграют в первой же схватке. И как бы сильно Минхо не хотелось подняться на палубу и скомандовать полный вперед, он понимает, что, как капитан, должен в первую очередь заботиться о команде и корабле. — Командуй отправляться к ближайшему острову, — сдается он. — Вот это уже звучит разумнее, — одобрительно кивает Чан. — Хочешь есть? — Хочу выпить. И где мои сигареты? Чан передает ему смятую пачку и подносит свечу, чтобы поджечь сигарету. — Ты неисправим. Лежа на смертном одре, все равно будешь смолить. — Какой есть, — никотин привычно обволакивает легкие, расслабляя. — Не нравится - можешь сойти при первой же остановке. О, Чану бы начистить ему лицо или дать пинка за грубости, но Чан слишком ценит иерархию и уважает капитана. А Минхо и правда неисправим. — Заканчивай, Капитан, — вместо пинков он ставит Минхо на грудь пепельницу, — мы вернем карту и отыщем сокровище. Нам не помешает какой-то мальчишка. Минхо обжигает пальцы о бычок сигареты и шипит. Мальчишка. Перед глазами сразу же появляется жестокая улыбка, из-за которой кровь стынет в жилах. Тот огонь, что горел в его глазах, может сжечь континент, Минхо уверен. Его собственный корабль - только начало. И когда Джисон успел так вырасти. Память услужливо подбрасывает лоскуты воспоминаний семилетней давности. Там мальчишка, без каких-либо угрызений совести всадивший в плечо Минхо нож, ласково улыбается и звонко смеется. У него ранено правое плечо, почему тогда так сильно болит слева. Не будь рядом Чана, Минхо бы затушил окурок о грудь. Физическая боль ведь должна быть сильнее фантомной, с его телом что-то не так. — Ты знаешь, кто это был? — продолжает Чан. — Я впервые увидел этого пирата. Как такого дьявола еще не объявили в розыск. — Знаю, — тихо отвечает Минхо. — А? Ты знаешь его? — над ним вновь возникает лицо Чана, рыжеватые брови удивленно изогнуты. — И зачем мы полезли в драку, если ты знал, что он такой… кровожадный? — Потому что пока он не воткнул мне нож в руку, я и подумать не мог, что он стал пиратом! Его голос грохочет на всю каюту, и Минхо становится стыдно. Срывать злость на других - дурная привычка. — Так и кто это? — осторожно спрашивает Чан. — Призрак прошлого? — О, ты как никогда прав. Чан пораженно выдыхает и откидывается на спинку кресла. — Видимо, Капитан, ты когда-то неплохо его ранил, раз он так ранил тебя в ответ. Как твоя рука, кстати? — Порядок, — врет он. — Что ж, — Чан хлопает себя по коленям и встает, — призраки иногда оживают, это не помешает нам вернуть карту, — он останавливается у двери и оборачивается. — Но ты сам понимаешь, Капитан, что ты должен либо стать с ним союзниками, либо одолеть. Ничего иного после сегодняшнего команда не примет. — Иди на камбузе нотации читай, — шикает Минхо, — коку явно твоя компания придется по душе. И передай ему, что я хочу есть. Дверь каюты хлопает. Минхо поворачивается на бок и закрывает глаза. Боль слева не дает заснуть, да что ж за язва там засела.

II

— Только будьте осторожны! — кричит несущимся в сторону пляжа мальчикам Госпожа Хан. — Слышишь, Минхо, следи за Джисоном! Ее обеспокоенный голос постепенно затихает. Они наперегонки несутся к пляжу, и Джисон, чья лодыжка совсем недавно была вывихнута, бежит сломя голову, не уступая Минхо в скорости. Грудь разрывает от хохота и нехватки кислорода, воздух постепенно наполняется солью. На ходу сбрасывая рубашки и ботинки, они забегают в теплую воду и с головой ныряют в волны. Джисон сразу же плывет на глубину, Минхо же остается там, где вода достает ему до груди. Он водит руками по поверхности и ложится на спину. Яркое летнее солнце слепит глаза, приходится зажмуриться. Минхо позволяет себе расслабиться, отдаваясь воле моря. Оно сегодня на редкость спокойное и приветливое. Он совершенно не волнуется за Джисона, тот отличный пловец да к тому же научился открывать глаза прямо в воде. — Плыви сюда! — орет Джисон откуда-то с конца пирса. Минхо вытягивает руку вверх и молча показывает средний палец. — Ну берегись, придурок! Минуту спустя Джисон уже выныривает рядом с ним и принимается щекотать голые бока. Никто, даже самый смелый, не рискнул бы сунуться в этот момент на пляж, испуганный громкими криками и визгами. — Отвали, рыбьи мозги! — Минхо пытается оттолкнуть Джисона, но руки лишь скользят по мокрому телу и совсем не получается ударить. Смеясь, Джисон давит ему на плечи, заставляя уйти под воду. Минхо знает, что он дразнит его, чтобы нарваться на драку. Оттого пытается не поддаваться на провокации, но топить своего лучшего друга? Это уже переходит все границы. Поэтому Минхо, борясь со страхом, выпускает воздух из легких, чтобы уйти глубже под воду, и хватает Джисона за щиколотки, утягивая следом за собой. Тот брыкается, но, кажется, смеется даже под водой. Когда они, выбившись из сил, валяются на песке, Джисон тыкает Минхо в бок, за что сразу же получает коленом по бедру. — Тебе никогда не стать пиратом, если ты не научишься плавать. Минхо закатывает глаза. Эта тема давным-давно себя изжила, но Джисон будто не устает ее поднимать. — Я умею плавать. — Ага, но до конца пирса все еще слабо? — Не твое дело. Джисон цокает, но, как обычно, уступает. Минхо когда-то умел плавать. И в момент крайней необходимости он уверен, что снова поплывет. Но по доброй воле соваться туда, где ноги не достают до дна, он не хочет. А уж прыгать с пирса вниз головой, как делает Джисон, тем более. — Твой отец утонул не потому, что не умел плавать, — тихо говорит Джисон, — а лишь потому, что… — Заткнись, — предупреждает Минхо. — …был пьян! Не понимаю, чего ты боишься. Минхо не дает ему закончить, наваливаясь сверху и впечатывая щеку Джисона в песок. — Я ничего не боюсь, ясно? Джисон не брыкается и не бьет в ответ. Он закрывает глаза и ждет, пока Минхо успокоится. — Ясно, — осторожно отвечает он. Минхо, чувствуя, как волна гнева сменяется стыдом, убирает руку и отползает в сторону, прижимая колени к груди. — Извини. — Все нормально, — Джисон грустно улыбается и вновь ныряет в воду, чтобы смыть запутавшийся в волосах песок. Они едят приготовленные Госпожой Хан пирожки с рыбой, запивают водой с лимоном и обсуждают планы на лето. У Джисона каникулы, у Минхо, закончившего их деревенскую школу, - полная свобода и взрослая жизнь, которой пока нет применения. — Я решил, что пойду с тобой работать на ферму, — щеки Джисона раздуваются, когда он откусывает сразу половину пирожка. — Тебе всего четырнадцать, зачем тебе работать? — Буду тебе помогать, а то совсем отупеешь без меня в компании коров. — В твоей компании отупеют даже коровы, рыбьи мозги. — Нарываешься? — Джисон угрожающе сжимает кулаки. — Просто говорю правду. Джисон, дожевав последний кусок, ополаскивает руки и направляется к пирсу. Минхо давно известно, что в том месте, где двенадцатилетний Минхо когда-то выбрал себе могилу, Джисон сделал себе тайник. Он достаточно уважает своего друга, чтобы не совать нос в его секреты. И все-таки иногда ему чертовски интересно узнать, чего же такого необычного там прячет Джисон, чего не мог спрятать у себя под кроватью. Ответ возвращается вместе с Джисоном. В руках у него два деревянных меча. Они кривоватые, но выглядят почти как настоящие. У них даже ручки отполированы, чтобы не посадить заноз. Минхо восхищенно смотрит на один из мечей. — Где откопал? — Сам сделал, — бурчит Джисон, стремительно краснея. — Такие красивые, — и Минхо не знает, почему его так восхищают две деревяшки, но он правда восхищен. — Тебе нравится? — Ага. Госпожа Хан тебя бы за них за уши оттаскала. — Поэтому я и не храню их дома. Минхо размахивает мечом, пытаясь вспомнить приемы, которые он подсмотрел у пиратов в порту. — Я подумал, что мы можем с ними тренироваться. Когда накопим денег, купим настоящие. — Беру свои слова назад, ты, оказывается, чертовски смышленый малый, рыбьи мозги, — вес меча в руке почему-то ужасно вдохновляет. Будто бы их общая призрачная мечта становится чуть более материальной. — Правда? — Джисон смеется. — Тогда сразимся, Капитан Ли? Он сгибает колени и направляет меч на Минхо. — Сразимся, Капитан Хан. Деревянные мечи скрещиваются.

VII

К вечеру следующего дня Лимбо пришвартовывается в порту. На них не нападает дозор, значит, к пиратам в этой местности относятся если не дружелюбно, то хотя бы терпимо. Минхо велит команде не нарываться на неприятности и не влезать в драки, кто-то из особо безбашенных печально вздыхает, но повинуется. Феликсу, их коку, достается самое сложное задание по пополнению запасов воды и провизии. Подхватив под локоть их штурмана Сынмина, Феликс, хромая на одну ногу, сразу же удаляется в глубь города. Сам же Минхо решительно направляется в сторону ближайшей таверны. Семи лет не хватило, чтобы стереть воспоминания, алкоголя не хватит тем более, но чтобы притупить боль выпивки будет достаточно. Минхо желает впасть в забвение. Бан Чан, будто бы нянька, увязывается следом за Минхо. О, этот первый помощник. Минхо стоит напомнить ему, что он уже взрослый мальчик да и вообще-то капитан, и Чану не нужно бегать за ним с сопливчиком. Но он не настроен на ругань, поэтому молча позволяет Чану идти позади него. Неподалеку от таверны им попадается доска объявлений. На ней прикреплено с десяток разной степени потрепанности объявлений о розыске. Большинство лиц Минхо неизвестно. Оно и понятно, они слишком долго плавали в другом регионе, чтобы знать всех местных пиратов. — А вот и наш дьявол, — Бан Чан срывает одно из объявлений и долго изучает лицо пирата, — да у него награда почти как у тебя, Капитан. А на вид совсем мальчишка. Сколько ему, семнадцать? Он передает объявление Минхо. На бумаге точь-в-точь лицо Джисона. Он широко улыбается и даже подмигивает, будто бы дразня. Поймай меня, если силенок хватит. А награда и правда высокая. Самая высокая из всех на этой доске. Что же этот чертенок успел натворить. — Двадцать пять, — Минхо складывает объявление и убирает в карман. Чан цокает языком и поворачивает в сторону таверны. — Ты и правда хорошо его знаешь. Он открывает перед Минхо дверь, пропуская капитана вперед. — Не так хорошо, как я думал. Остров незнакомый, никогда ранее Минхо здесь не был. Он с трудом понимает местный диалект, общаться приходится жестами и мимикой. Как хорошо, что во всех выпивальнях мира язык один - деньги. Он кладет на стойку сумму, явно превышающую средний заказ на троих, и получает несколько бутылок рома. На вкус та еще гадость, за годы путешествий Минхо успел попробовать алкоголь куда лучшего качества, а в его личной коллекции хранятся напитки гораздо более ароматные и богатые на послевкусие. Но он все равно пьет с жадностью измученного жаждой странника, прикладываясь к горлышку каждые несколько минут. Таверны - лучший источник информации, куда более достоверный, чем газеты. Стоит напрячь слух и сплетни со всех морей мира будут в твоем распоряжении совершенно бесплатно. Минхо бы подслушать, о чем говорят пираты и моряки за соседними столиками, где-то точно должно пронестись заветное имя, но алкоголь, хоть и совершенно отвратительный, свою единственную задачу выполняет отлично. И вот полбутылки спустя тело приятно расслабляется, а измученный мыслями разум превращается в патоку. Минхо тепло и даже немного весело. Щурясь, он выискивает в толпе Чана и усмехается, обнаружив помощника с игральными картами в руках. Чан никогда не упустит возможности нажиться на пьяных пиратах, чей азарт растет вместе с градусами напитков. Минхо и с самым чистым сознанием не стал бы играть с Бан Чаном. На соседний с Минхо стул усаживается юноша с пустым бокалом в руках. С ласковой улыбкой он указывает на одну из бутылок и, подмигнув, протягивает свой бокал. Минхо, очарованный изяществом чужого полуголого тела, совсем не прочь поделиться выпивкой. Он не знает, какие порядки и традиции в этом городе, но раз предлагают, то надо брать. К теплу алкоголя как раз не хватает тепла человеческих объятий. Юноша, вероятно, обладает какой-то магией. Он молчит, лишь улыбается и хлопает длинными ресницами, но Минхо все равно позволяет путам его чар связать себя. Он накрывает руками тонкую талию, ведет по мягким бедрам и путается пальцами в пушистых волосах. Когда его губы оказываются на щеке юноши, тот наконец-то подает голос, чтобы сообщить цену за ночь. Что ж, у Минхо еще остались деньги. Что ж, он ведь хотел забыться. Прихватив недопитый алкоголь, он следует за юношей в соседнее здание, а там - в комнату на втором этаже. Обычно он более аккуратен. Обычно он, краснея щеками, сообщает Чану, где и с кем намеревается провести ночь. Обычно у него при себе много оружия, план отступления и пузырек противоядий, потому что ловушки могут ждать повсюду, а голова Минхо стоит слишком дорого, чтобы можно было позволить себе быть легкомысленным. Обычно у Минхо нет цели стереть прикосновения другими прикосновениями. Юноша, видимо, свой бизнес ведет честно. Комната чистая, на кровати - выстиранное постельное белье. Минхо падает на спину, утягивая следом за собой грациозное тело. Минхо позволяет себя раздеть и ласкать в самых чувствительных местах. Но когда губы юноши почти касаются его собственных, он отворачивается, не позволяя себя поцеловать. Обычно ему все равно, у него нет тех странных мечт о том, что целовать в губы следует только любимых людей. Но сейчас одна только мысль о поцелуе с этим юношей рождает ярость в груди. Он ведь сам хотел стереть прикосновения Джисона, да у того странного поцелуя даже вкуса не было, так что и стирать нечего. И все равно Минхо давит на затылок юноши и толкает его вниз. Он должен заплатить юноше больше, чем тот озвучил. Как минимум за его проницательность. Видя, в каком Минхо раздрае, он сам делает всю работу. Мелодично стонет и закатывает глаза, когда опускается на возбужденный орган. Настоящее наслаждение для глаз. Минхо любуется им и крепче стискивает чужие бедра. Кожа под пальцами, нежная и шелковистая, краснеет. Когда неспешный темп надоедает, он опрокидывает юношу на живот и входит сзади, резко и отрывисто вбивается в манящее тепло. Видимо, он слишком резко поменял положение, и у него кружится голова. Потому что сверху, в рябом мерцании свечей, кусочек лица юноши, не спрятанный темными волосами, вдруг отчетливо напоминает лицо Джисона. Такая же припухлость щеки, длинные ресницы и маленькое, аккуратное ухо. Внутри Минхо что-то обрывается. Все вдруг кажется отвратительно неправильным. Тело в его руках слишком мягкое, слишком чистое. Ни плотного загара, ни шрамов, ни крепких мышц. И знакомые очертания лица слишком сильно контрастируют с инородностью тела. Минхо жмурится, всеми силами выталкивая въевшийся в сознание образ. Но поздно, разум сыграл с ним злую шутку, и тот вулкан удовольствия, разожженный стараниями юноши, в итоге не приносит ничего, кроме раздражения и злости. Минхо кончает на чужую бледную спину и, не позволив себе даже дух перевести, собирает с пола вещи. Бросив на край кровати несколько крупных купюр, он вылетает из комнаты и спешит обратно на корабль. На Лимбо тихо. Кто-то из команды еще гуляет в городе, кто-то крепко спит. Часовой, поприветствовав капитана, возвращается на свое место. Запершись в каюте, Минхо допивает прихваченные с собой остатки алкоголя. И не понимает, как же так вышло, что за пару десятков часов он из грозного капитана превратился в такое жалкое месиво. Надо же, прошлое имеет удивительную особенность подавать признаки жизни, даже оставшись далеко позади. Из кармана штанов выпадает смятое объявление о розыске. Минхо осторожно разворачивает листок и долго рассматривает смазанные из-за плохого качества фотографии черты. Пальцем неосознанно обводит щеки и крохотный шрам на нижней губе. Капитан Хан Джисон. Звучит красиво и устрашающе. Он подходит к стене и, приложив к ней объявление, вонзает в нее нож. Объявление остается висеть на стене. Минхо разносит в пух и прах свою каюту. И немного плачет. Чан точно начистит ему лицо.

III

От бурлящей в груди злости хочется что-нибудь сломать. Разнести к черту всю ту злосчастную таверну, чтоб и щепки не осталось. Проткнуть все бочки с пивом, разбить бутылки с ромом и поджечь хлипкое здание. Минхо силой воли заставляет себя успокоиться и уйти от таверны как можно дальше. Видят боги, он ведь мог и не сдержаться, и только перспектива выплачивать хозяину таверны ущерб вынуждает Минхо выбросить из головы все мысли о разрушении и, повесив голову, отправиться домой. Сюда ему путь отныне закрыт. Ну и черт с ними, Минхо не больно-то нравилось быть мальчиком на побегушках в этом притоне. Вспыльчивый, как же. Он не вспыльчивый, он выполнял всю работу идеально. Всегда чистые столы, выдраенные до блеска полы и вовремя наполненные рюмки. Это хозяину таверны не следует пускать в свое заведение всякий неуравновешенный сброд. Минхо лишь защищал свою честь. И поплатился увольнением. Плевать, он найдет другую работу. Плевать-плевать-плевать. Пусть все катится к черту. Он пинает ногами попадающиеся по дороге палки и камни и не чувствует боли. Гнев постепенно сменяется тревогой. Где он найдет новую работу? В их деревеньке не так уж много вариантов. Грузить рыбу в порту? Минхо прогнали оттуда еще год назад, когда из-за его драки с одним из рыбаков сломалось несколько десятков ящиков. Учить детей в школе? Там и без него учителей хватает. Ферма? Год выдался неурожайным, Минхо не заплатили и половины прошлогодней суммы. Черт. Еще один камень улетает куда-то в сторону из-под его ботинка. Госпожа Хан много раз говорила ему сдерживаться, пытаться вести себя дружелюбно, не лезть на рожон, не наживать себе врагов. Она учила его добру, а из Минхо получился колючий комок ненависти и злости. Не к ней, не к Госпоже Хан, ее Минхо любит как родную мать, но ко всему остальному миру. Кроме Джисона, конечно. Ради Джисона Минхо готов по горячим углям ходить, лишь бы тот был счастлив. Хорошо одет и сыт. На какие деньги ему теперь обеспечивать свою семью? А впереди зима. Больше всего остального мира Минхо ненавидит себя. За свой отвратительный характер, за свою слабость, за свою никчемность. До дома он добирается уже к вечеру, навернув несколько кругов по окрестностям деревни. Выпустив пар, Минхо чувствует только безграничную усталость и голод. Он надеется, что в кухне еще осталось съестное, хоть на ужин он и опоздал. Он открывает входную дверь, снимает испачканные в грязи ботинки и вешает на крючок куртку. Куртка Джисона висит рядом, значит, он дома и наверняка уже спит. Когда он собирается толкнуть дверь в кухню, до него доносятся приглушенные голоса. Женский, принадлежащий Госпоже Хан, звучит печально, и Минхо готов ворваться в помещение, чтобы выяснить, что ее расстроило, но, прислушавшись, останавливается. — Нет, Лили, я не могу дать муку в долг, — по голосу Минхо узнает пекаря и кривится, этот мужик всегда пытается обвинить его в воровстве, хоть Минхо и на метр к его изделиям не подходит, — ты знаешь, что есть деньги - есть товар. — Я отдам деньги весной, — Минхо ненавидит мольбу, звучащую в голосе Госпожи Хан, — нам втроем не пережить зиму, урожая слишком мало. Раздаются тихие рыдания. — Не пора ли отправить твоего нахлебника в свободное плавание? Слышал, что парня уволили из таверны. Такой же буйный как и его отец, — цокает пекарь. — Лили, у тебя от него одни проблемы. Дальше Минхо не слушает. Он, как будто в тумане, разворачивается, одевается и выходит на улицу. И идет, сам не понимая, куда именно. Пекарь прав. От него одни проблемы. Он самый настоящий нахлебник. Госпожа Хан так много для него сделала: позволила жить в своем доме, кормила, одевала. Любила как родного сына. А чем он ей отплатил? Головной болью, проблемами с деньгами и стыдом. Пекарь прав, ему пора уходить в свободное плавание. Спустя какое-то время Минхо обнаруживает себя на заднем дворе. Из-под крыльца он вытаскивает ящик с заначкой. Денег немного, все они скоплены на подарок Джисону на совершеннолетие. Минхо хотел купить ему настоящий меч вместо тех изогнутых железяк, что они стащили из порта полгода назад. Джисон. Минхо замирает с монетами в руках. От одной мысли, что он собирается покинуть дом семьи Хан, сердце в груди болезненно сжимается. Но от мысли, что он покидает Джисона, внутренности, как и восемь лет назад под пирсом в дождь, будто бы режут тупыми ржавыми лезвиями. Может, предложить Джисону отправиться с ним? Уйти в море и стать пиратами - это ведь их общая мечта. И Минхо будет самым настоящим предателем, если сбежит один. Только вот жизнь Джисона постепенно идет в гору. Он преподает географию в школе и у него наконец-то появились друзья. Он выглядит счастливым, когда после работы заходит в таверну и рассказывает Минхо, как прошел его день, а вечером, переодевшись, уходит веселиться с друзьями. У Джисона все хорошо, и будет еще лучше, когда Минхо, как пятна стирают с одежды, исчезнет из его жизни. Так будет правильно. Засунув деньги в карманы, Минхо, стараясь не шуметь, заходит в дом и идет в их с Джисоном комнату. Свечи погашены, Джисон, повернувшись лицом к стене, спит. Минхо раздевается и ложиться на свою кровать. Но вместо сна он рассматривает комнату, стараясь запомнить все до мельчайших подробностей. Рисунки на стенах, мебель, одежду и "драгоценности", найденные ими на пляже и в порту. Это скорее мусор, чем что-то стоящее. Бутылки, ящики, обломки оружия. Однажды им посчастливилось найти золотую цепочку, которую они тут же подарили Госпоже Хан. Но весь этот мусор носит в себе воспоминания. И Минхо надеется, что ему удастся их сохранить. Он отводит себе один день. С утра Минхо идет на торговую площадь и, обнаружив, что накопленных денег на меч не хватает, покупает пару серег. Совсем простенькие колечки, но хотя бы что-то. Он встречает Джисона с работы, и они, прихватив мечи, отправляются на пляж, где, как будто вернувшись в детство, носятся друг за другом до изнеможения и устраивают схватки. Они бы и искупались, но на дворе осень, и море уже не такое теплое как в знойные летние дни. Надурачившись вдоволь, они падают на расстеленное на песке полотенце и наслаждаются солнцем. — Мы всегда будем вместе, да? — тихо спрашивает Джисон, прижавшись к боку Минхо. Он будто бы знает, что именно Минхо замышляет. У Минхо перехватывает дыхание и сохнет в горле. — Конечно, рыбьи мозги, — хрипит он в ответ, сжимая плечи Джисона, — кто ты без меня, а? Джисон тычет локтем ему под ребра и кладет голову Минхо на грудь. — Кто ты без меня, придурок. Вечером они вместе с Госпожой Хан готовят ужин. Минхо наслаждается горячей похлебкой и старается не обращать внимания на разговор о необходимости запасти на зиму побольше дров. Еда, кажется, никогда не была такой вкусной. Когда Джисон наконец-то засыпает, Минхо опускается на колени рядом с его кроватью и кладет под подушку сверток с сережкой и записку. Он долго не может заставить себя подняться, любуясь безмятежным лицом Джисона. Через пару дней у него день рождения, и Минхо надеется, что Госпожа Хан испечет для Джисона его любимый пирог с картошкой и разрешит сыну наконец-то пригубить алкоголь. Минхо надеется, что они переживут зиму в тепле и сытости. Надеется, что о нем будут помнить не слишком долго. Он не хочет становиться чьей-то раной. Поднявшись на ноги, он поправляет съехавшее с плеч Джисона одеяло и осторожно целует в щеку. Затем берет свою сумку и покидает сначала комнату, а затем и дом. В его левом ухе поблескивает колечко сережки, которое он старательно прятал весь день, чтобы Джисон не задавал лишних вопросов. В порту он садится на отплывающий корабль и не разрешает себе оборачиваться до тех пор, пока родная деревня не скроется за горизонтом.

VIII

— Итак, куда держим курс, Капитан? Сынмин со свойственным ему равнодушным выражением лица встает рядом с Минхо на палубе, вглядываясь в горизонт. Два дня спустя Лимбо отплывает от города. Пришлось немного задержаться, чтобы привести каюту капитана в порядок, но ремонт еще не закончен. — Ты помнишь, что было на карте? — Примерно. Минхо переводит взгляд с волн на штурмана. Сынмин, будто бы не замечая недовольства капитана, жует апельсин и крутит в пальцах компас. — Ты буквально единственный на этом корабле, кто что-то понимает в картах и навигации, и ты не запомнил… — Да ты мне даже посмотреть на нее толком не дал! — Сынмин выплевывает косточки в ладонь. — Я заботился о сохранности! — Ну, такой себе из тебя охранник, — Сынмин пожимает плечами. — Слушай, ты… — Хорош, Капитан, — Бан Чан влезает между ними ровно в тот момент, когда Минхо начинает наступать на Сынмина, потянувшись к мечу на поясе. — Что было, то прошло, ясно? И смотрит на Минхо, взглядом веля остыть и заткнуться. Минхо интересно, когда команда соберется и изберет нового капитана. Он сам с этой ролью справляется отвратительно. — Извини, — бурчит он сразу обоим. Сынмин хлопает Минхо по плечу, заверяя, что все в порядке. — Можем отправиться к следующему острову и попробовать что-то разузнать о том пирате. Найдем его - найдем и карту, верно? И почему вся его команда такая рассудительная, пока сам Минхо - одна большая проблема. Нет, правда, как долго они еще будут притворяться, что он подходит для роли капитана. Минхо хорош в том, чтобы вдохновлять продолжать двигаться вперед, первым бросается в атаку и никогда не прятался и не будет прятаться за чьей-то спиной. Он смелый и буйный. Но в том, чтобы раздавать указания и придумывать стратегии, он явно не преуспевает. — Пойду полежу немного, — и хоть за последние два дня он не брал ни капли алкоголя в рот, голова все равно почему-то раскалывается. — В твоей каюте все еще ремонт, куда ты собрался? — Я не какая-то принцесса, могу потерпеть небольшой беспорядок. — Ты сломал кровать, Капитан. Придется потесниться в общей каюте, пока Чанбин соберет новую, — Чан прав, как бы Минхо не хотелось это признавать. — Хочешь поговорить? Минхо останавливается у мачты и смотрит на следующего позади Чана. Тот, уставившись в пол, покорно ждет ответа. Может, поговорить - это не такая уж плохая идея. Хотя сколько бы Минхо не было лет, он никогда не был мастером в выражении своих чувств словами. Слова - это сложно, ясно? Ему проще пустить в ход меч или руками переломать чьи-то кости. Минхо вздыхает и опускается на деревянный пол, спиной опираясь на мачту. Чан без слов следует его примеру. Из кармана появляется пачка сигарет, чиркает спичка. — Расскажешь про этого пирата? Он явно не дает тебе покоя. Дым вылетает из рта и тут же растворяется в воздухе. Бан Чан говорит вполголоса, оглядываясь по сторонам. Минхо немного раздражает его конспирация. Вся команда занята своими делами, им нет дела до сидящих на солнцепеке капитана и его помощника. А если кто-то и услышит обрывки разговора, то Минхо все равно. Ему нечего скрывать от своих людей. — Мы росли вместе. Я знаю его буквально с пеленок, — он стучит большим пальцем по сигарете, стряхивая пепел, — с двенадцати лет, когда мой отец умер, я жил с ним в одном доме, его мать воспитывала нас обоих. И с тех самых пор мы мечтали стать пиратами, дали друг другу обещание, что уплывем вместе. Это были детские мечты, не то чтобы мы с ранних лет хотели пойти против закона, просто игры двух мальчишек. Но потом я нарушил обещание и сбежал. От сигареты остается окурок, Минхо тушит его о палубу и растирает сапогом пепел. Окурок он сжимает в кулаке, намереваясь позже выбросить в мусорное ведро. Минхо ненавидит грязь на палубе. — Видимо, не такими уж бессмысленными были ваши обещания, — хмыкает Чан, — ты страдаешь, а он чуть не убил тебя. Странно, кстати, почему нет. Он ведь мог! Ты был безоружен и ранен, а у него был пистолет. Какая интересная история. — Можешь поделиться с коком, он любит сказки. С новым порывом ветра до них доносится аппетитный аромат со стороны камбуза. Феликс колдует над обедом. Впервые за несколько дней у Минхо во рту собирается слюна. После встречи с Джисоном он ел, не ощущая вкуса пищи, но сейчас он чувствует голод и с удовольствием съест все, что кок приготовит. — Знаешь, мы можем просто забыть про эту карту, — продолжает Чан, — в мире полно сокровищ, не обязательно гнаться именно за этим. Да и наша команда уменьшилась на треть, мы не можем вступать в открытые схватки. — Нет, — резко отвечает Минхо. — В тебе говорит твоя ущемленная гордость, Капитан. — И она тоже. Но мы заберем карту, найдем сокровище и надерем задницу этому выскочке, — Минхо поднимается и протягивает Чану руку. — Мне тоже интересно узнать, почему он меня не убил. Чан усмехается и надевает шляпу. — Что ж, Капитан, твое слово - закон. Его глаза сверкают азартом. Будто бы поиск сокровищ - это обычная партия в карты.

IV

— Капитан, тебе письмо. Минхо отрывается от бумаг и принимает из рук одного из членов своей команды потрепанный конверт. Он узнает свой собственный почерк и, вздохнув, убирает письмо в карман. — Спасибо, Чанбин. Дверь гостиничного номера закрывается за Чанбином. Минхо, накрыв ладонями лицо, откидывается на спинку стула. Это уже третье вернувшееся письмо с деньгами. Весь прошлый год они успешно доходили до адресата, но вот уже третье возвращается даже не распечатанным, и Минхо не знает, что думать. Он и так каждый раз, вкладывая деньги в конверт и выводя на нем адрес, чувствует себя полнейшим идиотом, но теперь он чувствует себя потерянным. Им не нужны деньги? Им не нужны деньги от Минхо? Наверняка семья Хан переехала, поэтому письма и приходят обратно. Он возвращается к бумагам. Стоит ли ему попробовать отправить еще одно? И, может быть, постараться набраться смелости и набросать записку к деньгам. Сообщить, что с ним все хорошо, что он здоров и вот-вот выйдет в море на своем собственном корабле со своей собственной командой. Вряд ли Госпожа Хан будет гордиться, что мальчишка, которого она приютила и вырастила, стал пиратом, но хотя бы она будет знать, что он жив, и все ее усилия были не напрасны. Может быть, ему стоит навестить их и передать деньги лично. Минхо решительно принимается за дело. Но не успевает написать и пары предложений, как к нему в комнату влетает радостный Бан Чан. — Капитан, Капитан, — пыхтит он, широко улыбаясь, — стройка завершена. Не говоря ни слова, Минхо вскакивает со стула и несется следом за Чаном к верфям. Вся набранная Минхо команда уже ждет их около корабля. Они любуются новеньким судном, и Минхо кожей чувствует всеобщее желание поскорее отправиться в море. Он останавливается рядом со своим кораблем. Своим! Наконец-то два года спустя у Минхо есть свой собственный корабль, а у корабля - Капитан. Он осторожно прикасается к темному дереву и с трудом сдерживает слезы. — Ну что, Капитан, как назовешь красавца? — кричит Феликс, и веснушки на его лице будто бы сияют от радости. Минхо ласково гладит деревянный корпус. — Лимбо, — наконец-то говорит он, — пусть будет Лимбо. Команда радостно восклицает и, подбросив в воздух шляпы, они скандируют имя корабля. Капитан Ли комкает в кулаке так и не законченную записку и поднимается на борт корабля. Нет, он не вернется. Так будет лучше. Без него им будет лучше.

IX

В море дышится легче. Не только из-за свежего, чистого и соленого воздуха. В море все то, что имело значение на берегу, перестает быть важным. Море позволяет почувствовать себя свободным. В море есть только волны, ветер и указывающий направление компас. И этого достаточно. Больше всего в жизни Минхо любит море. Каким бы привередливым оно ни было, Минхо знает, что другого места в мире, кроме его корабля, для него нет. Его команда - его семья, его Лимбо - его дом. И он чертовски сильно ненавидит их подводить. Но команда, будто бы чувствуя сомнения и неуверенность своего капитана, всячески его поддерживает. Феликс кладет в тарелку Минхо побольше мяса, Чанбин мастерит новое, более удобное кресло в его каюту. Даже вечно хмурый Сынмин давит улыбку, сталкиваясь с капитаном на палубе. Минхо был уверен, что они расстроены потерей карты и утратой товарищей. Но, похоронив членов команды, они живут дальше и вечером, когда солнце скрывается за горизонтом, а на небо выплывает круглая луна, достают выпивку и горланят похабные песни. Потому что таковы законы моря, думает Минхо, ты теряешь, но не сдаешься, а продолжаешь идти вперед, чтобы обрести что-то другое. И все же чего-то не хватает. Какая-то часть, оставленная Минхо на берегу много лет назад, болит и кровоточит там, где проходит невидимая рана. Минхо не привык тешить надежд, но теперь эта часть вновь материализуется, вновь возвращается в его жизнь. И, обуздав злость, Минхо наконец-то понимает, чего хочет. Чтобы рана заросла. Чтобы часть снова стала с ним единым целым. Лимбо подплывает к городу, якорь опускается в воду. Запасов достаточно, поэтому решено не задерживаться. Команда распределяется по лодкам и группами направляется на берег. У них одно задание - найти как можно больше информации о Капитане Хан Джисоне. И управиться нужно за ночь. Минхо с часовым остаются на корабле. Дурацкое шестое чувство шепчет, что ему не следует покидать Лимбо этой ночью. Наученный пиратскими байками, Минхо доверяет внутреннему голосу. Ночь удивительно звездная. Ни одного облака не затмевает небосвод. Вода успокаивающе бьется о борт, со стороны города доносятся музыка и голоса. Минхо, устроившись на одной из бочек на палубе, неспешно чистит меч. Рядом с ним стоит закупоренная бутылка рома на случай, если навязчивые мысли снова возьмут верх. Влажная тряпка скользит по острому лезвию, стирая засохшие пятна крови. Мысленно Минхо делает пометку, что при случае им нужно закупиться оружием. То, с какой частотой они стали влезать в драки, плохо сказывается на их бюджете. Да еще и порох почему-то дорожает. С очередным порывом ветра волоски на шее встают дыбом, но не из-за холода. Минхо слышит со стороны носа корабля глухие удары чего-то тяжелого о плоть, словно чей-то кулак встретился с челюстью. Он вслушивается, продолжая скользить тряпкой по лезвию. По палубе раздаются неспешные шаги, затем справа от Минхо трясутся ванты. Он ухмыляется, не отводя глаз от меча. Лезвие почти как новое и мягкое сияет в лунном свете. — Я знаю, что ты здесь, можешь не прятаться, — Минхо откладывает тряпку в сторону и любуется проделанной работой. — А ты смелый, раз заявился на мой корабль. Или на голову отбитый. Не подумал, что это ловушка? Минхо выставляет меч вперед и вглядывается в повисшую на вантах тень. — Ну, одно не исключает другого, — тень подает голос, — и смелый, и отбитый. Дрожь ползет по позвоночнику, но Минхо не страшно. Минхо вдруг становится очень весело, и он смеется. — Ну и кто здесь отбитый, — обиженно возмущается тень, — на твоем корабле непрошеный гость, а ты хохочешь, придурок. — Хочешь выпить? — отсмеявшись, предлагает Минхо и тянется за бутылкой рома. Он откупоривает бутылку и делает небольшой глоток. Этот ром куда лучше, чем в той дешевой таверне. Эту бутылочку Минхо прихватил с другого пиратского корабля вместе с заветной картой. Молчание затягивается, и он успевает усомниться в присутствии человека. Может быть, крыша и правда уже едет. Или солнце за день макушку напекло. — Я не пью, — наконец-то доносится тихое. Минхо снова смеется. — А еще называешь себя пиратом. — Я отличный пират! — Ага. Разрешишь зажечь свечу? Слишком уж темная сегодня ночь. — Нет, не хочу, чтобы нас заметили. — А я хочу увидеть твою наглую морду, — Минхо спрыгивает с бочки и снимает с гвоздя висящей над входом в трюм фонарь. — Я сказал нет, ты глухой? — раздается звук перезарядки пистолета. Минхо бы в самый раз испугаться. На него наведен пистолет, и, хоть в темноте его оппонент ориентируется вряд ли лучше него самого, увернуться от пули в таких обстоятельствах гораздо сложнее, чем от меча. Но ему не страшно. Под кожей зудит азарт, прямо как в детстве, когда они затевали очередную игру. — Слушай, рыбьи мозги, это мой корабль и я здесь раздаю приказы, уяснил? Он чиркает спичкой о подошву сапога и поджигает свечу в фонаре. Темнота отступает на пару метров в стороны. Минхо поднимает фонарь над головой и смотрит на ванты. Джисон, опирающийся спиной о тугие канаты, закатывает глаза и убирает пистолет. — Если ты здесь, значит, твой корабль где-то неподалеку. Минхо опускает фонарь на фальшборт, совершенно не беспокоясь, что источник света улетит за борт - море спокойное и корабль практически не двигается. Достает из нагрудного кармана пачку и сует сигарету в зубы. Откуда-то сверху доносится хмыканье. — Мой корабль уже отплыл, тебе его не догнать. Ухватившись рукой за канат, Джисон наклоняется и протягивает к Минхо руку. В пальцах зажата сигарета, и Минхо добродушно подносит к ней свою, делясь огнем. — И зачем ты явился? — Передать тебе кое-что. — Очередную угрозу? — Не-а, — Джисон спрыгивает с вант и подходит вплотную к Минхо, дым от сигарет смешивается в одно клубящееся над их головами облако. Его лицо оказывается настолько близко, что Минхо может рассмотреть легкую щетину на подбородке, шрам на губе и длинные тени от ресниц. Совсем не вовремя он вспоминает тот странный поцелуй и неосознанно облизывает губы. — Возвращаю то, что забрал. Он вкладывает в ладонь Минхо потрепанный кусок бумаги. Карта, понимает он. — И зачем? — Какой смысл в сокровищах, если нет духа соревнования? — криво усмехается Джисон. — Ты сам сказал, что мне не догнать твой корабль. У него складывается четкое ощущение, что говорят они совсем не о том, о чем должны. Что никто в своем уме не стал бы пробираться на чужой корабль, чтобы бросить вызов. В морщинке между густых бровей Джисона явно кроется больше, но он сжимает губы. Минхо хочется встряхнуть его и заставить говорить. Пусть выльет все сразу: обвинения, обиды, злость. После этого Минхо точно станет легче смотреть ему в глаза. — Значит, встретимся на финише, — Джисон бьет его по плечу, Минхо шипит из-за незажившей раны, — постарайся не опоздать. Он подходит к борту, смотрит вниз и свистит. Спустя мгновение в идеально отполированные фальшборты корабля Минхо врезается крюк. Он нещадно царапает дерево прежде, чем прочно врезается в борт. Минхо горько стонет, наблюдая, как красавца Лимбо так безнравственно уродуют. Джисон перелезает через борт и хватается за веревку, закрепленную на крюке. — Даже не поцелуешь? — язвит Минхо. — Могу плюнуть в рожу, пойдет? — Джисон отталкивается ногами и начинает спускаться вниз. Минхо встает рядом с крюком и следит, как Джисон растворяется в темноте моря. — В прошлый раз ты был дружелюбнее, рыбьи мозги. Дождавшись, когда Джисон опустится достаточно низко, чтобы падение в лодку было не сильно болезненным, Минхо достает из-за пояса нож и перерезает веревку. Снизу доносится звук удара, шипение и громкое, наверняка долетевшее даже до города: — Придурок! — Извини, — кричит Минхо в ответ, смеясь и укладывая крюк на палубу, — приму в качестве сувенира! Пригодится, когда буду брать твой корабль на абордаж!

—

Когда команда возвращается на корабль, Минхо, не давая им времени на отдых, сразу же командует: — Поднять паруса! Сынмин, разложив перед собой карту, выстраивает курс. — И он просто так отдал тебе карту? — в третий раз переспрашивает Чан, и Минхо начинает беспокоиться, что он вырвет себе все волосы - так сильно он дергает рыжие локоны, глядя на капитана выпученными глазами. — Да. — Он залез на наш корабль, отдал тебе карту… — Вырубил Джонго и поцарапал борт, — подхватывает Минхо, сидящий рядом часовой кивает в знак согласия. — …и свалил, — Феликс заботливо поглаживает Чана по спине, пытаясь успокоить. — Слушай, Капитан, когда я встретил тебя, я был уверен, что ты чокнутый, но твой дьявол ломает все мыслимые границы. — Так романтично, — вздыхает Феликс. — Это не романтично! — Минхо протягивает Чану сигарету, но тот отталкивает его руку и вновь вцепляется в волосы. — Он мог убить тебя! — Меня может убить все, что угодно: ром, шторм, сигареты, шальная пуля. Успокойся, ладно? — Правда, Чан, иди побесись в другом месте, из-за тебя уже компас с ума сходит, — закатывает глаза Сынмин. — Я не могу понять, почему вы такие спокойные, — стонет Чан, — за каждым из нас идет охота, а за тобой, — он тычет Минхо в грудь, — особенно! И вы со спокойными лицами обсуждаете, как на Лимбо пробрался один из опаснейших пиратов этого региона. Чан, вообще-то, прав. Минхо все еще не знает, что такого успел натворить Джисон, раз привлек к себе внимание дозора, но награда за чью-то голову так просто не назначается. Особенно такая высокая. И его ночной поступок доказывает, что Джисон хитер, ловок и не боится смотреть в лицо опасности. Проблема в том, что Минхо не видит в нем опасности, потому и не боится. Джисон для него не враг. Вероятно, Минхо ошибается. — Феликс, сделай для него чай, — Феликс, услышав приказ капитана, тут же кивает и направляется в сторону камбуза, — и добавь туда ром! А ты, — Минхо переводит взгляд на Чана, — чем ты вообще недоволен? У нас есть карта, все живы, мы движемся к цели, да даже ветер нам благоволит! Иди отоспись, нас точно ждет схватка. Чан вздыхает и виновато отводит глаза. Из кармана достает свои любимые игральные карты и начинает судорожно их перемешивать. Минхо давно понял, что он всегда так делает, когда нервничает. — Я просто не понимаю, как можно так наплевательски относиться к своей жизни. Я уважаю тебя за смелость, Капитан, но не представляю, где ты успел потерять свой инстинкт самосохранения. — Я просто не боюсь умереть, — жмет плечами Минхо. — А умереть глупо? Вопрос остается без ответа. Феликс возвращается с кружками чая, Сынмину дает кофе и ставит рядом с Минхо тарелку с хлебом и свежим сыром, видимо, кок все-таки успел заскочить в продуктовую лавку в городе. Они принимаются за перекус, и недавняя ссора тут же стирается забавными историями и анекдотами. Но у Минхо на подкорке сознания продолжает звучать вопрос Чана. Умереть глупо - это как? Поскользнуться на палубе и разбить себе голову, напороться на забытый кем-то меч, упасть по пьяни за борт и правда звучит глупо. Но пасть от руки Джисона? Минхо бы посчитал это за честь. Когда они доедают все до последней крошки, потому что Феликс рвет и мечет, если остаются объедки, Минхо потягивается и достает сигарету. — И как долго нам плыть до этого острова? Как там его? Банан? — Кокос, — поправляет его Сынмин, — примерно два дня. — Кокос? — у Феликса, собирающего на поднос посуду, загораются глаза. — Кокосовое молоко очень вкусное. — Вряд ли это говорящее название. Феликс отмахивается. — Да ладно, Капитан, у некоторых пиратов совсем нет фантазии. Каждый второй корабль называется Чайка или Волна. Так что пойду подумаю, какие блюда с кокосом можно приготовить. Минхо качает головой, улыбаясь. Он знает, что с Феликсом спорить бесполезно. — Капитан! — Чанбин поднимается на палубу наперевес со своим ящиком инструментов. — Я закончил с твоей каютой! Как новенькая! — Отлично! Спасибо! — кричит ему в ответ Минхо и поднимается на ноги. Полуденная жара расслабляет тело, а съеденный перекус навевает дрему. — Видишь, Чан, — Минхо ерошит его волосы, убеждаясь, что те пока на месте, — и каюту починили. Никогда на Лимбо не было такого замечательного дня. Расслабься, ладно? Сокровища любят тех, кто готов отдать жизнь ради хорошего приключения.

—

Подняв паруса, Лимбо следует намеченному Сынмином курсу. Два дня спустя на горизонте появляется остров. Усыпанный джунглями, он наверняка необитаемый. В середине острова виднеются скалы, а берег, будто настоящий райский сад, весь покрыт белоснежным песком. Отдохнувшая команда ликует из-за перспективы набить карманы золотом. Наточив мечи и зарядив пистолеты порохом, они бросают якорь. Общую радость омрачает лишь покачивающийся на волнах практически у самого берега другой пиратский корабль. Но Минхо вид корабля Джисона лишь возбуждает. И восхищает, потому что где этот засранец сумел раздобыть такой шикарный галеон. Оставив часть команды на корабле, Минхо с другой группой отправляется на остров. Судя по жирному красному кресту на карте, им нужно в самое сердце острова. Приходится навострить слух и смотреть в оба, вдруг Капитан Хан оставил за собой ловушки. Джунгли и так выглядят как одна большая ловушка, тут и там попадаются канавы, огромные паутины липнут к одежде, а в тишине леса раздается рычание хищников. Минхо не хотелось бы разбираться еще и с западнями. Зато периодически попадаются пальмы с кокосами. Вот Феликс обрадуется. По лбу градом стекают капли пота. Минхо в очередной раз присасывается к фляге и пьет воду маленькими глотками. Он надеется, что остров небольшой и идти им придется недолго, но воду приходится экономить. Сынмин, вместе с Минхо возглавляющий шествие, то и дело сверяется с компасом. На бедре у него покачивается меч, хотя Минхо отлично известно, что Сынмин очень неумело обращается с оружием. В случае чего ему придется защищать не только себя, но и штурмана. — Вот и добрались, — наконец-то объявляет Сынмин и осторожно раздвигает заросли. Перед ними открывается вид на темные скалы. Между ними виднеется вход в пещеру. Рядом с ним мельтешат несколько фигур. — Убьем пятерых, — Минхо поворачивается к команде, — не больше, поняли? Пираты кивают и обнажают мечи. — И Капитана Хана оставьте мне. — Есть, Капитан Ли! От выстрелов из пистолетов цветастые птицы взлетают с деревьев, и падают караулящие вход в пещеру пираты. Они живы, Минхо видит, как вздымаются их грудные клетки, но ранены, и не смогут помещать его команде попасть внутрь. Пещера оказывается огромной. В середине нее расположен водоем чистейшей голубой как ясное небо воды. Пираты Джисона спешат напасть, пираты Минхо отвечают. Лязг оружия эхом отскакивает от каменных стен. Джисон сидит на полусгнившем сундуке, закинув ногу на ногу, и ухмыляется. В его глазах Минхо читает детский восторг. Он не следит за схваткой. Маневрирует между сражающимися пиратами, инстинктивно отбивая прилетающие с разных сторон удары, и пробирается туда, где его ждет его сокровище. Рядом с Джисоном он видит глубокую яму и удивляется, насколько же раньше команда Хана приплыла на остров. — А вот и ты, Капитан Ли, — Джисон поднимается на ноги и тут же срывается с места, бросаясь в атаку. Он напоминает дикую кошку. Такой же ловкий, грациозный и опасный. Минхо чуть не пропускает удар, засмотревшись на его фигуру. — Я не мог пропустить такое веселье, — ухмыляется в ответ Минхо. Стальные мечи скрещиваются. У Минхо дежавю. За семь лет Джисон стал сильнее. Он окреп, выучил несколько новых приемов и отточил старые до совершенства. Он двигается бесшумно, как ветер, и быстро, как солнечный свет. Но Минхо будто бы возвращается в прошлое, в те дни, когда они, будучи мальчишками, дрались на пляже. В Джисоне столько же энергии, азарта и смертоносности. И Минхо все еще с легкостью предугадывает его действия, как и Джисон предугадывает его. Они кружатся в каком-то странном танце, нежели по-настоящему сражаются. И Минхо не знает, где заканчивается его меч, а где начинается меч Джисона. — Почему ты дерешься не в полную силу? — шипит Джисон, когда Минхо в очередной раз отбивает его атаку. — Почему не нападаешь? Он и не понимал, что не нападает. — Потому что боюсь ранить тебя, — честно отвечает Минхо. Джисон на секунду теряется и замирает, а затем атакует с удвоенной силой. — Ну, семь лет назад тебя это не беспокоило. Вот оно. Наконец-то. Минхо довольно ухмыляется. Наконец-то у Джисона развязывается язык. Удар — блок — удар — блок — придурок! — удар — удар — блок — черты бы тебя побрал, рыбьи мозги! — удар. — Как ты спал-то по ночам после того, что сделал? — Джисон прыгает вперед, целясь острием куда-то в ребра Минхо. — Я не спал, — Минхо отклоняется. — Я тоже, представляешь? Сундук давно позабыт. Минхо не слышит ничего, кроме рева крови в ушах, и смотрит только в глаза Джисона. — Я не спросил имя твоего корабля, как грубо с моей стороны, — меч Минхо практически касается руки Джисона, но вновь отлетает в сторону. — Вулкан. Он не успевает ответить. За спиной Джисона появляется рыжая шевелюра Чана, он кричит что-то об осторожности, указывая куда-то за спину Минхо. Джисон реагирует быстрее и, схватив Минхо за плечо, валит их обоих на землю. Там, где секунду назад была голова Капитана Ли, свистит пуля. — Извините, что прерываю, — Минхо, услышав знакомый голос, вскакивает на ноги и скалится, — какая встреча, Капитан Ли. — Чонин, — в унисон шипят Минхо с Джисоном, а затем удивленно смотрят друг на друга. — Спасибо, что выкопали для меня мои сокровища, — ухмыляется Чонин, и несколько его пиратов окружают сундук. — С чего вдруг это твои сокровища? — рявкает Джисон. — О, Джисон, рад тебя видеть, как поживаешь? — Отлично, спасибо, отойди от сундука. Чонин делает жалобное выражение лица. Затем дает своим пиратам отмашку, и те поднимают сундук в воздух. Дерево в их руках скрипит. — Извини, но нет, — и, выставив вперед пистолет, он спиной двигается к выходу из пещеры. — Ничего личного, Капитан Хан, ты хороший парень, но ты, как я вижу, друг Капитана Ли, который стащил у меня чертову карту, — Чонин скалится, и Минхо ждет, что вот-вот ему в лоб прилетит пуля, — так что друзья Капитана Ли - мои враги. Никто из собравшихся в пещере не решается пошевелиться без соответствующего приказа. И не берутся рисковать, потому что оба капитана все еще под прицелом команды Чонина. Ничего так не печалит пирата, как видеть, что твое сокровище забирает кто-то другой. Но жизнь капитана важнее. — Бывайте, голубки, — Чонин машет рукой и выстреливает в скопление сталактитов над выходом из пещеры. Несколько камней падают, отрезая выход. Не зря этот Чонин издали напоминает лису, такой же хитрый черт. Нужно было не только украсть карту, но и потопить его корабль, когда была возможность. Минхо чувствует себя одураченным. Пираты обеих команд, сложив оружие, принимаются разгребать завал. — Нам его не догнать, — говорит Джисон, явно растерянный неожиданным исходом. — Лишь бы он не тронул корабли, — Минхо убирает меч и протягивает Джисону руку. — Мир? — неловко предлагает он. Джисон цокает языком и, окинув Минхо наполненным презрения взглядом, идет к своей команде. Силами обеих команд вход быстро расчищают, и пираты молча покидают пещеру. — Господа, мы возвращаемся в тот порт, где были пару дней назад, — объявляет Джисон и, бросив на Минхо еще один взгляд, направляется в сторону своего корабля. Минхо не уверен, что это приглашение, но он его принимает.

—

Я люблю тебя, как пират любит золото. Я люблю тебя, как утопающий любит воздух. Я люблю тебя, как море любит мертвецов. Я люблю тебя, как мечтатель любит свободу.

—

Когда якорь брошен, Минхо сразу же покидает корабль. Не только потому что хочет сбежать от царящей на корабле грусти и разочарования от потери сокровищ, но и чтобы найти Джисона. Оказавшись в порту, Минхо направляется в ближайшую таверну. Он не может вломиться на Вулкан и силой выпытывать информацию о местонахождении капитана, поэтому таверна - все, что ему остается. Слухи еще никогда его не подводили. Купив бутылку рома, чтобы не сидеть с пустыми руками и не привлекать внимания, Минхо прячет глаза под шляпой и вслушивается. Пару раз с трудом сдерживается, чтобы не обнажить меч и не покромсать на кусочки пиратов, обсуждающих его неудачу на Кокосе. Чертов Чонин не только свистанул сокровища, но и успел распустить сплетни. Причем имя Джисона рядом с неудачником Капитаном Ли Минхо не упоминается, видимо, у ворюги все же есть совесть и честь друга (или какого характера отношения его связывают с Джисоном, Минхо кривится) он не запятнал. Что, хоть и ужасно благородно, но совсем Минхо не на руку. Он знает, что гонится за тенью. От Джисона, которого он когда-то знал, осталась лишь внешность да умение владеть мечом. Джисон настоящий, очевидно, Минхо ненавидит. Но он ведь первым дал о себе знать, хотя Минхо не уверен, что сам, когда обнаружил бы, что Джисон стал пиратом, не отправился его искать. Наконец-то за одним из столиков проскальзывает нужное ему имя, и Минхо с удивлением понимает, что это члены команды Джисона обсуждают своего капитана. Упомянув, что Капитан Хан решил переночевать в гостинице на берегу, они возвращаются к выпивке. А Минхо больше не медлит. Бутылка рома так и остается на стойке не тронутой. Он быстро находит гостиницу. Поджигая сигарету и видя, как та трясется в пальцах, Минхо понимает, что он нервничает. У него при себе оружие, но он все равно нервничает. Сынмин бы его высмеял. Добродушная хозяйка гостиницы охотно делится информацией о нужном Минхо постояльце. Он вкладывает ей в руку несколько купюр, сладко улыбается и отправляется на третий этаж. Найдя нужную комнату, он не утруждает себя стуком в дверь. Джисон, видимо, совсем не удивленный появлением незваного гостя, сидит на кровати, подогнув под себя ноги, и чистит меч. Минхо готов поклясться, что он ухмыляется. И что Джисон сам послал своих пиратов в таверну, чтобы привести Минхо сюда. Он крепче сжимает сигарету. — Не подумал, что это может быть ловушка? — Джисон убирает меч в сторону и смотрит на замершего в дверях Минхо. — Смелый и на голову отбитый, — отвечает он. — Рад, что мы все еще понимаем друг друга. Заприметив на столе пепельницу, Минхо закрывает за собой дверь и проходит внутрь комнаты. Молча стряхивает пепел и достает из-за пояса кинжал. Следящий за каждым его движением Джисон сразу же хватается за меч. — Это тебе, — Минхо кладет кинжал на стол, любуясь богато украшенной рукоятью. Эту красоту он забрал с одного из поверженных им дозорных кораблей и ужасно гордился своим богатством, наверняка этот кинжал можно продать за баснословные деньги. — Мне жаль, что так получилось с сокровищами, — цедит он. Не выпуская из рук меч, Джисон подходит к столу и с интересом рассматривает преподнесенное ему оружие, достойное самих королей. Он осторожно обводит пальцами украшающие рукоять изумруды, вытаскивает кинжал из ножен и рассматривает клинок. Лезвие настолько острое, что разрежет и плоть, и кости. Вдруг Джисон замахивается и вонзает кинжал в стол. От резкого звука Минхо дергается. — Ты не можешь просто прийти ко мне, подарить красивую побрякушку, как какой-то изнеженной даме, и ждать, что я тебя прощу, — рявкает Джисон, тяжело дыша. Минхо понимает, что он злится. Но разозлиться в ответ не получается. — Сразу видно, что ты еще мальчишка, и не знаешь, что заслужить прощения женщины красивой побрякушкой не получится. — Ну, в отличие от тебя меня не так сильно интересуют женщины. От слов Джисона по позвоночнику ползут мурашки. Минхо не позволяет себе слишком сильно задумываться о сказанном. — Хочешь начистоту? — видимо, убедившись, что Минхо не представляет опасности, Джисон убирает меч и вытаскивает сигарету. — Мне ни к черту то сокровище. Ты видел мой корабль? Я награбил достаточно, чтобы моя команда ни в чем не нуждалась. Да и на свете полно других сокровищ, мне нет нужды гнаться за тем, на что ты положил глаз. Но я хотел найти тебя, привлечь внимание. Плюнуть тебе в рожу, перерезать горло, вырезать сердце из груди. Но не смог, а ведь было столько возможностей, смешно, да? — он фыркает, опускается в кресло, прячась в тени высокой спинки, и продолжает тихим голосом. — Ты бросил меня и забыл, а я все еще люблю тебя. В груди Минхо что-то стягивается и тут же рвется. Его начинает трясти, чтобы не упасть, он опирается руками на стол. Он наконец-то получил то, чего хотел. Джисон доверчиво открывает свое сердце и, не увиливая, говорит правду, а его собственное сердце, кажется, только что разучилось биться. — Почему ты стал пиратом? — отчаянно шепчет Минхо. — У тебя ведь была нормальная жизнь. — Мама умерла через два года после твоего ухода, я продал дом, забрал деньги, которые ты присылал, и ушел в море. Ничего другого мне не оставалось. Я бы свихнулся там наедине с воспоминаниями. Минхо крепче вцепляется в стол. — Мне жаль, я… — Несчастный случай, здесь нет ничьей вины, — и твоей тоже, но Минхо в это слабо верится. — Я навещу ее…могилу позже, — и он обязательно это сделает. Джисон выпускает дым изо рта. — Почему ты не вернулся? Вопрос походит на влетевшее в борт корабля ядро, он будто соль, посыпанная на рану. Минхо ждал его с тех пор, как Джисон с безумной улыбкой ступил на борт его корабля и тут же зарезал одного из членов команды. Минхо даже пытался к нему подготовиться, мысленно придумывая наименее жалкие ответы. Я не мог вернуться, потому что мне было не с чем возвращаться, я полтора года пахал на другом корабле, пока не накопил на собственный. Я не мог вернуться, потому что у меня появились Лимбо и команда, но я все еще мечтал достичь большего. Я не мог вернуться, потому что стал преступником и не хотел омрачать ваше имя. Я не мог вернуться… — Потому что мне было стыдно. Джисон кашляет, подавившись дымом. Минхо дергается, чтобы помочь, но одного взгляда достаточно, чтобы его пригвоздило к полу. — Не ври, Минхо, — хрипит Джисон, — так и скажи, что ты даже не думал возвращаться туда за мной! Дух приключений, запах золота, слава, выпивка, красивые женщины - это все гораздо заманчивее меня! Важнее, чем я, — он не повышает голос, но Минхо кажется, что он глохнет. Капитан Ли Минхо, за чью голову полагается такое вознаграждение, что можно обеспечить несколько поколений вперед, вдруг чувствует себя ужасно слабым. Слабее, чем тот двенадцатилетний мальчишка, решивший умереть под заброшенным пирсом. Джисон ему, очевидно, не верит и не пытается его понять. — Это правда, мне было стыдно, ясно? Ты, рыбьи мозги, в лучшем случае убил бы меня, а в худшем - никогда больше со мной не заговорил. Я боялся вернуться, я, — ему чертовски не хватает воздуха, так вот, как ощущает себя выброшенная на берег рыба, — это жалко, я знаю. Я не боюсь сдохнуть в бою, я даже утонуть больше не боюсь, но меня пугало вернуться домой и не найти там то, что я оставил. Я трус, всегда им был. В комнате повисает тяжелое молчание. — И как ты вообще стал капитаном, — бормочет Джисон, — и еще смеешь называть меня мальчишкой. Минхо горько усмехается и решает перевести тему. — Моя команда хочет, чтобы мы стали союзниками, — слово кажется неподходящим, оно не описывает всего того, кем Минхо хотел бы стать для Джисона. — Либо чтобы я тебя одолел. Джисон фыркает. — Ну так давай, прими решение, Капитан Ли, — ухмыляется он. — А чего хочешь ты? — А? — Чего хочешь ты, Джисон? Стать союзниками? Или драться насмерть? Джисон замирает на месте, раздумывая над вопросом. Затем выдергивает из стола кинжал и, убрав его в ножны, прячет за поясом. Он берет с подоконника меч и подает его обезоруженному с утратой кинжала Минхо. — Пойдем, покажешь, чему ты по-настоящему научился за эти годы, — он берет свой меч и вперед Минхо покидает комнату. Минхо не страшно умереть. Он необычайно спокоен, следуя за Джисоном вон из гостиницы. У Лимбо есть Бан Чан, корабль и команда в надежных руках. С каким-то больным удовольствием он думает, что теперь-то его точно воспоют сирены. Они идут на побережье. И сражаются до тех пор, пока у них не немеют руки, и пока ноги не подкашиваются от усталости. Луна тонет в море, на востоке поднимается солнце. Меч падает у Минхо из рук, он валится спиной на влажный песок, тяжело дыша, и ждет, когда меч победителя вспорет его грудную клетку. Но вместо этого он чувствует на себе вес чужого тела. Джисон сжимает его левую руку, переплетая пальцы. Он целует Минхо, заглушая крик боли от вонзившегося в их ладони кинжала. Минхо слышал, что в былые времена пираты южных морей так скрепляли свои обещания. Их кровь, смешиваясь, течет по пальцам и впитывается в песок. — Обещай, что ты всегда будешь возвращаться ко мне, — шепчет Джисон ему в губы, — а я обещаю, что буду возвращаться к тебе. — Обещаю.

X

Закинув дольку апельсина в рот, Минхо разворачивает украденную из дворянских покоев карту и улыбается, видя красный крест в середине одного из островов. Правда, название острова, никак не ассоциирующееся с едой, наверняка расстроит Феликса. Но перспектива добыть сокровища должна поднять всем настроение. Солнце приветливо светит с голубого небосвода. Лимбо готовится поднять паруса. — Прямо по курсу корабль, Капитан, — кричит Сынмин. — Какой именно корабль? — Вулкан, Капитан! Свернув сразу же потерявшую всякое значение карту, Минхо принимает из рук Чана подзорную трубу и с широкой улыбкой всматривается в сторону, где развивается знакомый флаг. — Ты виделся с ним всего месяц назад, — Чан закатывает глаза, явно не разделяя восторга капитана. — И что? Минхо удается разглядеть стоящего на палубе Джисона. Тот, скрестив руки на груди, что-то говорит юноше с длинными черными волосами. Минхо бы непременно приревновал, но все еще побаливающая ладонь левой руки успокаивающе напоминает, с кем именно Джисон связан. — Согласен, — Чан вскидывает руки, сдаваясь, — это совсем не аргумент. — У них в команде, кстати, очень симпатичный боцман, — Чанбин забирает у Минхо подзорную трубу и тоже спешит рассмотреть чужой корабль, — Хенджин, если я не ошибаюсь. — О боги, — вздыхает Чан и уходит в сторону камбуза. — Капитан Ли, я приготовлю для Капитана Хана его любимый картофельный пирог, — кричит Феликс и спешит следом за Чаном, успокаивающе похлопывая того по спине. Когда Вулкан подплывает достаточно близко, Минхо залезает на ванты и воодушевленно командует: — Джентльмены, взять их на абордаж! И, увидев ухмылку Джисона, предвкушает вновь ощутить вкус чужих губ.