Моя маленькая любовь

      Не то, чтобы Николаю не нравился шум ночного дождя.. Наоборот.       —Федя.. а когда он уже закончится? — Гоголь говорит это шёпотом, всхлипывает, закутываясь сильнее в одеяло, чтобы было комфортнее, и смотрит в окно. Из-за капель, стекающих по стеклу, трудно было разглядеть четкие границы того или иного предмета. Это пугает и завораживает одновременно. Например, деревья, качающиеся от ветра, могли показаться страшными чудовищами или привидениями, которые тянутся к Коле, хотят забрать его к себе.       Вновь сверкнула молния, и белокурая головка скрылась под одеялом после тихого "ой".       —Скоро, Коля, скоро.. всё хорошо, успокойся.. — холодные руки, что блондин всё время греет о свои, гладят парнишку по спине, и вскоре вновь показывается лицо Гоголенка.       Тяжёлые капли бьют о стекло и, кажется, вот-вот разобьют его. Молния. Раз, два.. Гром. Ветер ломает ветки деревьев, успокаивается и вновь рвется с бешеной силой, будто пытается перегнать самого себя.       Погода за окном бушует, яростно воет и кричит. Но в объятиях старшего так уютно... Коля слегка улыбается перед тем, как вздрогнуть от очередной молнии, на секунду осветившей маленькую спальню. Блондин младше всего на два года, но ведёт себя так, будто ему всё ещё пять лет. И это нравится Федору. Он уже давно привык, что его мальчик так себя ведет. Достоевский вновь гладит его, всячески успокаивает, целует, прижимает к себе это солнышко... Хочется дарить этому маленькому и чистому существу больше заботы, больше радости, чаще видеть улыбку на загорелом лице... Больше находиться вот так, до невозможности близко... И придется еще не раз..