Inception

      Ночь — прекрасное время суток, когда на небе сияют сотни звёзд, за окном слышатся умиротворяющие звуки природы и бьющиеся о берег волны, а на тумбочке догорает свеча, разнося по всей комнате приятный аромат лаванды. Это определённо стоило переезда из центра города в самую отдалённую часть пригорода, откуда была родом ныне покойная любимая бабушка.       Сонхва ни о чём не жалеет. Не жалеет, что оборвал связи с немногочисленными знакомыми, которые видели в нём только связи и возможности получить что-то на халяву, потому что он удобен, потому что в своей погоне за желанием всем понравиться превратился в «мальчика на побегушках». Несмотря на это, друзья у него всё же были. Просто он понял это слишком поздно, хотя и до сих пор не может до конца осознать, что интересен кому-то. Теперь он бросил всё и переехал жить в одноэтажный домик у моря, в котором, несмотря на одиночество, ощущалось странное спокойствие.       Сонхва уже час лежит на кровати, смотрит на звёздное небо через открытое окно и вспоминает о том, как когда-то ещё в детстве незнакомый мальчик рассказывал ему про созвездия. Он не знает, действительно ли этот пятилетний ребёнок что-то в этом понимал, но слушать, как приятный голос, что заворожённо рассказывал про загадочную Туманность Андромеды или Пояс Ориона, было очень интересно. Сам Сонхва в звёздах не понимал ровным счётом ничего, но сохранил эту непонятную доселе привычку, которая почему-то успокаивала и нагоняла приятную сонливость. Веки быстро тяжелеют, и вскоре его полностью окутывает сон.       Вокруг — только огромное поле, усыпанное цветами: каждый прекраснее предыдущего, они покачиваются под лёгким дуновением ветерка, нашёптывая лёгкую успокаивающую мелодию, и почему-то не закрываются с наступлением темноты. Сон. Это волшебное место точно не может быть реальностью.       Сонхва садится прямо на землю, вслушиваясь в музыку природы и запуская пальцы в зелёную траву. Он прикрывает глаза, желая полностью отдаться ощущениям и отпустить себя, улететь вместе с пылинками, которые ветер уносит далеко с собой. Его идиллию не прерывают даже лёгкие шаги и движение сбоку от себя. Какая разница кто пришёл, если он всё равно спит?       — Звёзды сегодня необычно яркие, — шепчет рядом незнакомый голос.       — А шелест травы очень громкий, — отвечает Сонхва, не открывая глаз.       — У тебя листик в волосах застрял. Позволишь? — он чувствует, как незнакомец приближает к нему руку, но не смеет коснуться без разрешения.       — Да, — кратко отвечает он. Чужие пальцы нежно и почти невесомо проникают в волосы, начиная что-то из них выпутывать. От прикосновений вдоль позвоночника бегут приятные мурашки, и Сонхва чувствует, как, наконец, из его волос достают листок и, едва касаясь и щекоча нежную кожу, проводят им по щеке. Но это вовсе не вызывает дискомфорта, скорее, наоборот, хочется и дальше нежиться в этих касаниях, которые длятся одновременно и несколько секунд и целую вечность.       — Спасибо, — еле слышно шепчет Сонхва, будто если говорить громче, то всё рухнет: больше не будет этой прекрасной тишины, нарушаемой только музыкой природы, и он проснётся. Но не в своём домике, а в квартире в одной из многоэтажек большого города в окружении бывших друзей, как обычно, страдающих от похмелья.       — Ты прекрасен в свете луны, — так же тихо шепчет незнакомец. Неожиданный комплимент заставляет всё внутри сжаться от удивления. – И глаза у тебя, как звёзды…       — Ты их даже не видел… Мои глаза.       — Мне и не надо. Они восхитительны… — чарующий голос незнакомца навевает сонливость, хотя Сонхва и так спит. Но с каждым словом всё тяжелее бороться с желанием лечь прямо на траву и заснуть. — Ты просыпаешься…       — Я… не хочу, — неожиданно сам для себя противится Сонхва и пытается снова сесть и открыть глаза, но их накрывает нежная ладонь незнакомца.       — Ложись, — тот аккуратно укладывает Сонхва на землю и наклоняется ближе. — Я буду ждать тебя, если ты этого захочешь.       Сонхва чувствует горячее дыхание на своей щеке и лёгкое прикосновение губ к своим, после чего сразу проваливается во тьму. Он пытается ухватиться за последние секунды сна и этого загадочного парня, сумевшего очаровать его только своим голосом за какие-то несколько минут.       Он просыпается рано утром в своей кровати, чувствуя на губах отголоски нежного поцелуя, а на щеках — мягкого дыхания. Пожалуй, это был самый странный сон за все его годы, и самый лучший.       Весь день Сонхва витает в облаках, пытается выцепить в памяти голос этого парня. Он точно не знает, что нашёл в этом незнакомце, но его ни на секунду не покидало желание записать тот завораживающий голос на диск и слушать всю оставшуюся жизнь. В своих раздумьях Сонхва даже не сразу слышит рингтон на телефоне: звонят с работы. Пусть у него и есть деньги, которые платят за аренду старой квартиры, всё же сидеть сложа руки не очень хочется. Да и ему действительно нравится работать хирургом, как бы сложно ни было.       Возвращается домой он уже глубоко за полночь: было несколько довольно сложных операций, с которыми он прекрасно справился, но даже на работе у него из головы не выходили ни голоса того парня из сна, ни его последние слова, ни его поцелуй. Даже со своими двумя бывшими Сонхва не целовался так. Это секундное прикосновение пробуждает в нем такие эмоции и чувства, которых он не получал даже от тех, кто клялся в любви до гроба. Засыпая, он надеется на встречу с загадочным незнакомцем.

* * *

      В этот раз под ногами не трава, а светлый, почти белый, песок. Морские волны слабо бьются о берег, а на пляже — несколько лежаков и пляжных зонтов. И неизменная звёздная ночь. Сонхва делает несколько шагов в прохладную воду, закрывает глаза и вдыхает полной грудью запах моря. Сзади вновь слышатся лёгкие шаги, после чего он со спины чувствует нежные прикосновения чьих-то рук..       — Ну, привет, таинственный незнакомец, — снова шёпот. Кажется, этот мир настолько хрупок, что любое слово, сказанное чуть громче, разобьёт его вдребезги.       — Ты вернулся, — тот шепчет в ответ.       — Ты ждал меня? – Сонхва чувствует, как чужие руки обнимают его поперек груди и прижимают ближе и сильнее, будто они не виделись долгое время.       — Как и обещал, — незнакомец кладёт свою голову ему на плечо, немного покачиваясь под шум воды. – Вода сегодня холодная… А ты всё такой же, как в прошлый раз.       — Прошли всего сутки… Это же всего лишь сон, — на последних словах в груди что-то больно колет, будто от тоски. Всего лишь сон…       — Для кого-то сутки… для кого-то больше… Даже вода здесь меняется каждый день. А ты — нет.       — Как тебя зовут? – неожиданно спрашивает Сонхва, вспомнив, что так и не знает, как обращаться к этому таинственному парню...       — Это же твой сон: как назовешь, так и отзовусь. Здесь ни у кого нет имён — только образы из твоей головы, — парень поднимает одну руку и кончиками пальцев касается подбородка Сонхва.       Кругом — тишина. Кажется, даже море затихло, а звёзды погасли на небосводе. Сонхва просто стоит в объятиях этого парня, нежится в теплоте чужого тела, о которой грезил со дня, когда потерял родителей и бабушку, и до момента, когда в самый трудный период жизни его бросил возлюбленный, и не знает, что ответить.       — Ёсан… — Сонхва, наконец, выходит из транса.Его ведь теперь так зовут? Единственное, что он сейчас хочет – слушать этот завораживающий голос. — Расскажи мне что-нибудь, пожалуйста…       — Сегодня прекрасная ночь, — неторопливый шёпот Ёсана растекается шёлком и снова вызывает дрожь в теле. — На небе сотни звёзд, а твои глаза светятся ярче любой из них.       — Но ты их так и не видел… — Сонхва чувствует лёгкую грусть, потому что так и не смог открыть глаза… Его снова одолевает сонливость.       — Тогда в следующий раз покажи мне их. Пусть они станут нашим маяком, как путеводная звезда для заблудившихся путников, — он замолкает всего на секунду, чтобы поднять голову с чужого плеча. — Ты снова просыпаешься. Значит, нам пора прощаться.       — Придёшь завтра? — Сонхва, не открывая глаз, поворачивает голову к Ёсану.       — Только если ты захочешь, — тот снова оставляет на губах невесомый поцелуй, от которого мир уходит из-под ног, заставляя провалиться в непроглядную тьму, и Сонхва вновь оказывается в постели в своей комнате.

* * *

      Сегодня Сонхва не работает — имеет право в свой законный выходной — поэтому решает отвлечься. Он уходит на кухню, где в любимую чашку наливает ароматный капучино, берёт книгу и уходит во двор. Его дом выходит прямо к морю, даже есть небольшая пристань, у которой причалена старенькая лодка с пробоинами в корпусе и ржавчиной на металлической обивке, принадлежащая его дедушке, что умер от какой-то болезни ещё до рождения внука. Впрочем, Сонхва не хотел ею управлять, да и не умел в общем-то, поэтому он просто садится на пристань и опускает ноги в прохладную солёную воду.       В его руках — книга, которую ещё на прошлой неделе отдала соседка — дома таких ещё штук пять лежит. «Я уже стара стала. Зрение не то, ничего не вижу, а вам, молодёжи, почитать будет полезно», — сказала она в тот день, вручая ему увесистый пакет со старыми книгами. Одну из них Сонхва прочитал совсем недавно — старое издание «Алых парусов», переведённое на корейский. Эту книгу когда-то давно мама Сонхва читала ему перед сном; тогда история очень сильно тронула душу маленького мальчика, но только недавно он вспомнил, почему.       Сейчас в его руках — незнакомая книга, которую он начал читать позавчера: тогда она показалась довольно интересной, но сейчас сколько бы он ни пытался вчитываться в текст, не улавливал происходящего, а виной тому — Ёсан... Таинственный парень из сна не выходил из головы уже второй день, что мешало сосредоточиться на деле. Сонхва не мог не вспоминать его нежные объятия и поцелуи. Неужели он настолько истосковался по ласке от других людей, что ищет её во снах от какого-то почти неизвестного парня, который просто сказал, что его глаза сияют, как звёзды?       — И с чего он это взял, если ни разу не видел моих глаз? – спрашивает самого себя Сонхва, впервые услышавший подобный комплимент и не понимавший, как карие глаза могут сиять, как звёзды.       – Что же ты делаешь Ёсан?.. – он от безысходности зарывается пальцами в волосы, невольно касаясь того места, где в первую ночь Ёсан обнаружил застрявший листок.       Остаток дня проходит на причале. Не хочется никуда уходить и что-либо делать — занявший все его мысли парень просто не позволит. Море приятно холодит кожу, а волны разбиваются о песчаный берег. В лицо дует приятный ветерок, который развевает волосы. Солнце уже давно клонится к закату, скрываясь от чужих глаз где-то за горизонтом. Действительно, приятный вечер. Сонхва ложится прямо на пристань и смотрит в разноцветное небо, где медленно плывут облака, складываясь в различные причудливые формы. В детстве он любил смотреть на них и отгадывать, на что похоже то или иное облако. Нередко ассоциация не приходила на ум, но всё равно было весело.       И сейчас он чувствует, как сам плывёт с облаками, будто он обрёл крылья и свободно парит в небе. Сонхва закрывает глаза всего на секунду и слышит шаги.

* * *

      — Впервые я прихожу к тебе не ночью, — Ёсан садится рядом на пристань и накрывает глаза Сонхва ладонями, когда тот пытается их открыть. Пора бы уже взглянуть друг на друга и узнать, как могут сиять звёздами тёмные, будто бездна, глаза. – Не открывай. Ещё рано.       — Ёсан? Я сплю?       — Похоже, да. Ты сам говорил, что видишь меня во сне, пусть и не открывая глаза, — тёплые ладони исчезают с лица. Теперь Сонхва может наконец взглянуть на своего таинственного друга, но он этого не делает, ведь ещё рано. Он протягивает вверх руку, пытаясь дотронуться до человека перед собой. Пусть он его не видит, он хочет его хотя бы коснуться. Ёсан сам подставляет голову в его ладонь и чувствует, как тонкие изящные пальцы утопают в мягких волосах, и Сонхва притягивает его ближе к себе, заставляя улечься сверху. Тот покорно занимает место на груди и позволяет чужим руках перебирать волосы, сжимая в руках рубашку Сонхва и зарываясь носом в ключицу, отчего чувствуются разряды тока по всему телу.       — Вот и настала ночь, — прерывает тишину Ёсан. – Наконец-то я вижу звёзды, а скоро увижу и твои глаза, — он немного приподнимает голову и льнёт ближе.       — Скажи, почему ты сравниваешь их со звёздами? — Сонхва прижимается лицом к макушке Ёсана. — Ты искренен, и твой внутренний огонь видно невооружённым глазом… Я уверен, что твои глаза в тот момент сияли, как звёзды, и мне не важно, какого они цвета.       Сонхва снова чувствует усталость, которая на этот раз раздражает. Неужели он решил проснуться именно в этот момент?       — Снова просыпаешься… — Ёсан приподнимается и нависает над ним, кладёт руку ему на щёку и нежно поглаживает, будто пытается донести, что ничего плохого и ужасного в пробуждении нет.       — Можно открыть глаза? Пожалуйста… — внутри появляется непреодолимое желание взглянуть на обладателя этого пробирающего до мурашек голоса.       — Если хочешь, — слышится в ответ. — Поторопись, ты просыпаешься. Сонхва медленно открывает отвыкшие от темноты глаза. Сначала он видит перед собой лишь размытые очертания лица, которые с каждой секундой становятся всё чётче, освещённые лунным светом. Ёсан красив. Божественно красив: тонкие светлые пряди волос спадают ему на лицо, глаза цвета миндаля немного прищурены и, казалось, смотрят в самую душу.       — Как я и говорил. Твои глаза — как звёзды.       У Сонхва перехватывает дыхание. Он не может сказать ни слова, только заворожённо смотрит. Ёсан тихо хихикает, а его улыбка будто ослепляет. Таких людей не бывает в реальности, и Сонхва единственный раз в своей жизни жалеет, что всё происходящее — всего лишь сон.       — Тебе пора… — с грустью вздыхает Ёсан.       — Завтра увидимся, — в голосе Сонхва звучит уверенность.       — Если ты этого хочешь, — ответ остаётся неизменным. На этот раз первый шаг делает Сонхва. Он кладёт ладонь на щёку и приближается. Ёсан понимает этот жест и опускается ниже, пока между ними не остаётся всего пара сантиметров. Сонхва сокращает дистанцию, прижимается к мягким губам и снова проваливается во тьму.

* * *

Просыпается Сонхва всё на том же причале за домом, но уже ранним утром следующего дня. Солнце только начало подниматься над горизонтом. Город ещё спал и начнёт свой день только через пару часов, но Сонхва решает, что ложиться обратно уже нет смысла и решает посмотреть пару серий сериала, прежде чем уехать на работу. На этот раз сон перенёс Сонхва в лес. Вокруг было множество деревьев, уходящих ввысь, закрывая собой луну и звёзды. Кажется, в его снах не бывает дня. Но Сонхва это ничуть не расстраивает. Он просто вдыхает лесной воздух и садится возле корней огромного дерева, чьи ветви пригибались к земле под собственным весом, закрывая собой Сонхва. Но это не мешало шуметь сверчкам, мелким животным бегать неподалёку, а знакомым шагам найти его. Сонхва по привычке закрывает глаза, на мгновение забыв, что уже видел Ёсана вчера. - Погружаешься в звуки природы или просто не хочешь на меня смотреть? – Ёсан садится рядом, совсем близко, прижимаясь грудью к его плечу. Сонхва поворачивает голову, утыкаясь носом в бледную щёку. - Я так привык, что не вижу тебя… - Сонхва глубоко вдыхает. От Ёсана приятно пахнет выпечкой и карамелью, вызывая внутри желание сильнее зарыться носом в его шею, вдыхая божественный аромат. - Неужели я пахну лучше леса? – шуточно спрашивает Ёсан, поглаживая волосы Сонхва. - Даже не представляешь на сколько… Они сидят в тишине, наслаждаясь друг другом и звуками леса. Никто не говорит ни слова, не желая прерывать это спокойное молчание. В нём было своё наслаждение, не сравнимое ни с чем другим и понятное только им одним. Кажется, проходит вечность с тех пор, как было сказано последнее слово и Сонхва прерывает тишину вопросом, который не давал ему покоя. Он кладёт ладонь Ёсану на щёку, заставляя повернуть голову с свою сторону. Пусть Сонхва так и не открыл глаза, но он чувствует, что Ёсан смотрит на него, выжидая дальнейших действий. - Зачем ты целуешь меня перед моим пробуждением? – он не может говорить громче и шепчет тише обычного, будто стыдится собственного любопытства. - Это необязательно делать перед пробуждением… Я не знаю, почему поцеловал тебя в первый раз, просто меня к тебе что-то тянет. Необъяснимо, но сильно. Я не удержался, прости меня за это. А потом… ты не был против, раз мы всё ещё видимся. - Раз мы ещё видимся? - Вспомни, что я каждый раз говорил на прощание. - «Если ты этого хочешь…» - до Сонхва довольно быстро доходит смысл сказанных слов, которые подтверждаются тихим мычанием Ёсана. – Тогда… можно я кое-что сделаю? - Всё что угодно, - шепчет тише обычного Ёсан. Сонхва поддаётся вперёд и накрывает губы Ёсана своими, сливаясь в тягучем и нежном поцелуе, который длится уже не секунду. Они целуются долго, вылизывая губы друг друга языками, держат руками друг друга за щёки, притягивая ещё ближе, хотя больше некуда, чтобы никто ни в коем случае не отстранился раньше положенного. По лесу разносятся тихие звуки. Парни периодически тяжело вздыхают, за своим занятием забывая, как дышать. Они не могут оторваться друг от друга, прижимаясь грудью. Ёсан обнимает одной рукой за шею, а второй зарывается в светлые волосы, но в один момент останавливается, чувствуя на щеке влагу. - Хва? Что… что случилось? – он отстраняется всего на каких-то пол сантиметра, возвращая руки на чужие щёки, по которым текти две одинокие слезинки. – я сделал что-то не так? - Не появился в реальности, - Сонхва не выдерживает, обнимает Ёсана, вжимаясь лицом ему в шею, и плачет. – самый лучший человек в моей жизни… ну почему ты только во сне? – он не хочет просыпаться и расставаться с Ёсаном на ещё один длинный день. Можно он останется здесь? - О, Хва… - жалобно тянет Ёсан, осознавая масштаб трагедии. Он всего лишь плод воображения одинокого парня, не сумевшего ни разу построить нормальные романтические отношения с кем-либо. Он всего лишь образ, приходящий в каждом сне к человеку, погрязшему в своей работе и находящему отдых в общении с природой. Всего лишь сон человека, который уже не понимает, как его немногочисленные друзья вообще с ним хоть как-то общаются. - Прошу, не бросай меня… - Я не брошу тебя, звёздочка, никогда, - Ёсан поглаживает его по волосам и напевает какую-то незамысловатую мелодию в надежде успокоить хоть немного. И нескоро, но это срабатывает. Сонхва просто лежит на его плече, снова чувствуя усталость. Он снова всхлипывает, не желая расставаться. – Я всегда приду к тебе, всегда буду рядом, но, прошу, не меняй жизнь на сон. - Я постараюсь… ты только приходи ко мне. - Если ты этого захочешь. Они снова секундно целуются на прощание и Сонхва падает во тьму, просыпаясь в своей кровати. - Сонхва, привет. У тебя же уже закончилась твоя работа? Не поможешь мне в тц? У меня завтра корпоратив, а у меня совершенно нет подходящего наряда, - щебечет на том конце Уён – перепарень-недомуж (как его часто называют в их компании друзей) Сана – друга Сонхва ещё с университета. - Прости, но я слишком устал. Пойду спать, - бодренько отказывается Сонхва. - Моя левая пятка чует подвох… - Какая проницательная у тебя пятка, - думает Сонхва, но отвечает лишь, - никаких подвохов. У меня сегодня было на три операции больше, чем я хотел проводить, - и для убедительности громко зевает, хотя совсем не чувствует усталости. - ладно, фиг с тобой, золотая рыбка, пойду Хонджуна пытать, - отвечает Уён и отключается, а Сонхва тем временем глотает две таблетки снотворного, чтобы уснуть сейчас и проспать как можно дольше. На этот раз Ёсан приходит к маленькому охотничьему домику посреди леса. Они с Сонхва проходят внутрь и долго и чувственно целуются старом диване в комнате. В перерывах Сонхва рассказывает какие-то истории из университета или уже с работы, жалуется на вредных пациентов и проводит лекцию о пользе спорта. Они вместе и это главное. И совершенно не важно, что Сонхва отказывается от встречь с друзьями, больше не гуляет вдоль причала и закупается снотворными на год вперёд. Почти всё его свободное время проходит во сне. Лишь бы быть как можно ближе с Ёсаном. Лишь бы быть наконец счастливым с кем-то. Даже если этот кто-то просто плод воображения. - Ёсан, ты же придёшь завтра? – неизменно спрашивает Сонхва, чувствуя, что просыпается. - Если ты этого захочешь, - неизменно отвечает Ёсан, не раскрывая крепких объятий. И они неизменно целуются на прощание. Сегодня Сонхва решил немного почитать. В прошлую встречу Ёсан интересовался продолжением той книги, что Сонхва начал ему пересказывать, и ее надо бы дочитать, чтобы было, что рассказать. Ёсан оказался до ужаса любопытным к книгам парнем. Поэтому Сонхва ложится в гамак на заднем дворе дома и открывает книгу, стараясь запомнить как можно больше деталей сюжета, чтобы потом рассказать своему парню. Да, именно своему парню. Несколько снов назад Сонхва предложил официально называть это отношениями и Ёсан радостно согласился. Они любят друг друга и о том, что один из них просто фантазия думать не хочется, хотя даже если это и так, то это не важно. Сонхва наконец доходит до финала, радостно выдыхая. Сегодня он обрадует любимого концовкой. От этого на душе становится тепло и улыбка сама собой налезает на лицо. Сонхва медленно покачивается в гамаке, чувствуя, что засыпает. На этот раз он оказался на берегу моря. Под ногами была мелкая галька, впереди бушевали волны, на небе ни облачка. Только прохладный ветер пробирался под тонкую рубашку и холодил кожу. Сонхва стоит и ждёт, когда за спиной раздадутся знакомые шаги. Ёсан появляется неожиданно, но довольно быстро, пробегая через весь пляж. Он радостно прыгает Сонхва прямо в руки, повиснув, будто обезьянка. Сонхва крепко прижимает Ёсана ближе и кружит вокруг себя. Он так счастлив его видеть. - Снова берег моря, - замечает Ёсан. - Сегодня тут галька, - замечает Сонхва. Он смотрит на сокровище в своих руках с нескрываемым обожанием, удерживая его за ноги, которыми Ёсан обхватил его за талию, чтобы не падать. В глазах же Ёсана плещет озорство, будто он что-то задумал, это вызвало приятное чувство предвкушения. - И солнце. Впервые. Похоже сегодня будет что-то особенное, - Ёсан лучезарно улыбается и приближается для первого, но не последнего, за этот сон поцелуя. Сонхва отвечает незамедлительно. Они целуются как обычно медленно и тягуче, смакуя и растягивая момент. Ёсан запускает пальцы Сонхва в волосы, прижимая его голову ещё ближе, будто желая слиться с ним в одно целое. Они здесь одни. Только друг для друга. Пусть Ёсан просто сон. Ёсан прекрасный сон. И Сонхва будет наслаждаться им, пока его подсознание позволит. «Я не брошу тебя, звёздочка, никогда,»- звучат в голове недавние слова Ёсана. И Сонхва верит. Он поверит всему, что скажет Ёсан. И этому тоже. Проходит целая вечность, когда они, тяжело дыша, отстраняются. Они смотрят друг другу в глаза и молчаливо наслаждаются тем миром, что видят на их дне. Миром, который видят только они одни. Миром, который был создан только для них одних. - Выходи за меня, - друг выпаливает Сонхва, сам от себя не ожидая. - Что? – не понимает Ёсан, похоже думая, что ослышался. - Я… - Сонхва запинается всего на секунду, обрабатывая свои же собственные слова, но быстро плюёт на все умные мысли, посещающие его голову, и уверенно продолжает, - Выходи за меня, Ёсан. - Ты же шутишь… - шокировано отвечает Ёсан, раскрывая в удивлении глаза, но посмотрев на Сонхва, понял – не шутит, - Хва, я же просто… твой сон, - с искренним сожалением отвечает он. - Мне это не важно. Я понимаю, что ты плод моего воображения, но я так люблю тебя… - Хва… я тоже люблю тебя, - Ёсан сильнее обнимает Сонхва за шею, прижимаясь к ней лбом, и замолкает. Он молчит минуту, две, три, пять… Сонхва начинает терять надежду, что на его неожиданный выпад ответят положительно. Лёгкая улыбка сходит с его лица, брови надламываются, будто он сейчас заплачет, а глаза начинают понемногу наполняться слезами. Ему отказывают? Что тогда всё это было? Почему его собственное воображение хочет его сломать, разрушить его уютный мир, где он счастлив с любимым человеком? Он опускает голову и уже хочет сказать что-то, чтобы прекратить эту тишину, как Ёсан делает это первым. - Я согласен, Хва… я тоже люблю тебя. В один момент с души будто камень падает. Он облегчённо выдыхает и смеётся. От нервов или от счастья, точно не знает, но смеётся, сдерживая слёзы. Ёсан поднимает голову, и они снова сливаются в поцелуе. На этот раз в коротком, просто чтобы выразить чувства и выплеснуть эмоции, лениво шевеля губами и довольно быстро отстраняясь. - Не хочешь зайти в море? – предлагает Ёсан, а Сонхва лишь перехватывает его покрепче и заходит в прохладную воду прямо в одежде. Они погружаются по самые шеи, немного ёжась от смены температур, но всё равно прижимаются друг к другу, не в силах отпустить. Сонхва счастливо улыбается и немного плещет в них водой, которая каплями оседала на волосах и коже, переливаясь под лучами солнца. Ёсан треплет влажные волосы Сонхва, посмеиваясь от положений, в которых они в итоге застывают. - Ты только что предложил мне выйти за тебя… - Ёсан снова поднимает эту тему, резко погрустнев, будто только что узнал о смерти близкого человека. – Но я же просто сон… как мы это сделаем? - Неважно, что там будет с юридической стороны. Мне важен ты. Гости? Да, в моих снах мы одни. Мне, кроме тебя больше никто не нужен. Если следующий сон выпадет в лес, то нашими гостями смогут стать насекомые или звери, - Сонхва говорит со всей решительностью. Он принял это спонтанное желание и готов идти до конца. Неважно, что юридически свадьбы не будет, не важно, что они даже не смогут пригласить человека, который сможет их поженить. Ему важно что он сам об этом думает. Он и Ёсан. Ёсан лишь улыбается, коротко поцеловав его в губы. Он кладёт свою ладонь Сонхва на щёку, смотрит с большой любовью во взгляде и отвечает: - Я выйду за тебя, но надеюсь ты сможешь встретить в своей реальности человека, которого полюбишь также, как меня. Я не обижусь, если он/она заберёт мой статус. - Я не влюблюсь в другого. У меня есть ты и мне больше никто не нужен, - внезапно Сонхва чувствует обрушившуюся на него усталость, она давит на веки, будто их придавил грузовик, заставляя закрываться. Сонхва паникует, он не хочет просыпатеся, только не сейчас! - Тогда до следующего сна, дорогой, - Ёсан замечает, что Сонхва пытается удержать глаза открытыми и борется со сном, - просыпайся. И Сонхва быстро прижимается к его губам, сжимая в объятиях с такой силой, будто пытается утянуть с собой в реальность. Но тьма поглощает только его, оставляя Ёсана в море. Сегодня у него работы вагон и маленькая тележка. Днём куча новых пациентов, куча старых и куча бумажек, с которыми надо разобраться, а вечером отчаянные попытки вытащить Уёна из магазина с настолками на пару с Саном, которые заканчиваются тем, что в доме Усанов прибавляется всего 4 новые коробочки вместо 9 планируемых изначально. Домой он возвращается затемно полностью вымотанный и выжатый, как лимон, буквально валясь с ног. Сонхва закидывает в рот наскоро сделанный бутерброд, снотворное и уходит в спальню, падая в крепкие объятия холодной кровати, и сразу проваливается в сон. Сегодня он оказался возле белой беседки, находящейся прямо в центре цветочной оранжереи. Беседка сверху донизу увешана растениями, где-то висел белый тюль. Внутри было два мягких диванчика, которые удивительным образом вписывались в общую композицию, и изящный столик, на котором лежала какая-то коробочка. Сонхва не успевает узнать, что лежит внутри неё, замирая под нежными прикосновениями к плечам. - Я не услышал, как ты подошёл, - Сонхва улыбается и разворачивается лицом к довольному Ёсану. - Я старался, - Ёсан обвивает руками шею Сонхва, довольный собой, улыбаясь. - Напугать меня решил? – Сонхва за талию притягивает его ближе. Он счастливо улыбается и, подхватывая Ёсана, крутит вокруг себя, слыша радостный смех и чувствуя, как парень сильнее вцепляется ему в плечи. На душе была невероятная лёгкость, все проблемы сразу уходили на второй план, когда Сонхва мог видеть и чувствовать Ёсана. Когда Ёсан встаёт на ноги, он оглядывается по сторонам, рассматривая, кажется, каждый цветочек, попадающий в его поле зрения. В один момент его взгляд натыкается на беседку. - Такая красивая… пойдём сядем? – и Ёсан тащит Сонхва за руку в беседку, останавливаясь где-то на пороге, чтобы получше рассмотреть, что в ней находится, хотя ничего особенного, чего бы не было видно снаружи, там не появилось. Сонхва первым переступает порог, оказываясь внутри. Он подходит к столику с загадочной коробочкой и берёт ее в руки. - Не хочешь посмотреть что внутри? – предлагает Сонхва, а Ёсан тут же радостно подскакивает к нему, заглядывая через плечо. - Ну, открывай же! – Ёсан нетерпеливо подпрыгивает позади. Интерес буквально съедает его. А Сонхва почему-то медлит. – Хва, ну давай. Мне же интересно! – Ёсан комично строит грустную рожицу и смотрит глазами кота из Шрека, желая увидеть содержимое коробки, даже если там ничего нет. Сонхва наконец приподнимает крышку. Внутри коробочка расшита красным бархатом, а на специальной подушечке великолепные золотые кольца. И похоже обручальные. - Я всё ещё спрашиваю… - А я всё ещё согласен, - улыбается сзади Ёсан, перебивая неуверенное признание. Он отходит от Сонхва и становится напротив, ожидая дальнейших действий. Сонхва снова медлит. Он смотрит на стоящего напротив Ёсана, будто всё ещё не верит в происходящее. На душе была лёгкая грусть, ведь это просто прекрасный сон. Это не происходит с ним в реальности. Но с другой стороны, это его сон и всё здесь должно происходить по его правилам. И Ёсан… он же уже говорил, что согласен…? Сонхва смотрит на Ёсана, пытаясь уловить в нем хоть каплю неуверенности в собственных действиях и решении, но парень стоит и просто ждёт, когда же Сонхва наконец решится. Ёсан поддерживающе улыбается, от чего а груди разливается невесть откуда взявшееся тепло. Сонхва наконец ставит коробочку на стол и вытаскивает одно из колец. Он нежно берёт левую руку Ёсана и надевает на безымянный палец кольцо, которое удивительным образом село точно по размеру, будто специально для него делали. Ёсан заворожённо рассматривает кольцо на своём пальце и улыбается. Улыбается так, что у Сонхва сердце стучит где-то в ушах. Ёсан наконец отрывает взгляд со своего кольца и достаёт другое из коробочки. Он тянется к левой руке Сонхва и бережно берёт ее в свои ладони. Это прикосновение будто разряды тока пускает, заставляя побежать по спине мурашки. Металл приятно холодит кожу, наконец занимая своё место на пальце. Сонхва сжимает пальцы Ёсана в своих, не в силах отпустить, и смотрит на кольцо, не отводя взгляд. Он не верит, что это происходит. Даже для сна это слишком не реально. - Кажется, сейчас мы должны поцеловаться, - смеётся рядом Ёсан, выводя из оцепенения. Сонхва реагирует незамедлительно. Он за талию притягивает Ёсана ближе, почти вжимая в собственное тело. Ёсан смотрит на него преданными глазами и ждёт. Он не действует сам, лишь приоткрывает губы, ожидая, когда его поцелуют, но Сонхва снова замирает, погрязнув а глубине его карих глаз, не в силах оторвать взгляд. Кажется проходит целая вечность, прежде чем Ёсан наконец подаёт голос: - Ты опять зависаешь, - он улыбается и уже самостоятельно целует Сонхва. Они прижимаются всё сильнее и нежно водят руками по телам друг друга от переизбытка чувств. Они медленно сминают губы друг друга, дальше не заходят, ведь для страсти ещё не время. Они закрыли глаза, полностью окунаясь в свои чувства, чтобы им ничего не мешало. Чтобы чувствовать только друг друга. Где-то на фоне послышалась какая-то лёгкая мелодия. Кажется, что-то из классики. Сонхва и Ёсан медленно отстраняются, открывая глаза. Они смотрят друг на друга, не моргая, и молчат. Им и не нужны слова, они всё прекрасно понимают и в полном молчании. Сонхва оставляет одну руку на талии, а второй сжимает ладонь Ёсана и отставляет в сторону. Танцевать он никогда не умел, но много смотрел, как это делали его родители, по молодости серьёзно увлекающиеся танцами. Ёсан немного скованно кладёт свою ладонь на плечо парня, и Сонхва делает первый шаг. Они будто по волшебству (хотя во сне же всё возможно) оказываются на улице, в гуще прекрасных цветов. Сонхва аккуратно ведёт в танце, стараясь чтобы они ни на что не наткнулись и не наступили друг другу на ноги. Ёсан движется неуверенно и скованно, но старается не отставать. Он смотрит на Сонхва с искренним обожанием и любовью во взгляде, крепко сжимает его плече пальцами, будто от волнения, и тихо напевает себе что-то под нос, подстраиваясь под музыку. Сонхва прижимает Ёсана ближе, не желая отпускать и отдаляться даже на какие-то пару миллиметров. Это немного мешает им плавно кружиться по саду, но кому до этого есть дело? Они постепенно замедляются и вскоре полностью останавливаются на одном месте. Они заключают друг друга в объятия, плавно покачиваясь в такт музыке. На душе Сонхва тихо и спокойно. В голове совершенно нет мыслей. Он чувствует, как Ёсан сильнее прижимается к нему, чувствует, как лёгкий ветер треплет волосы и продувает лёгкую рубашку. На душе было так спокойно и умиротворённо… Единственное что беспокоит противное чувство усталости. Сонхва борется с ним изо всех сил, не желая уходить сейчас. Не в этот прекрасный момент. Но, кажется, Ёсан всё знает. Он нежно поглаживает рукой его щёку в излюбленном поддерживающем жесте. Они сталкиваются лбами и закрывают глаза, желая продлить этот момент, но Сонхва чувствует, что долго здесь не протянет. Ёсан отстраняется, всего на секунду, но лишь для того, чтобы накрыть губы Сонхва поцелуем, который они каждый раз дарят друг другу на прощание. Всего секунда и тьма забирает Сонхва из любимых и тёплых объятий в прекрасном саду, который он клянётся вырастить в реальности. Сегодня у него выходной, который он решает провести на пристани, снова отказываясь от предложения Уёна пойти по магазинам. Ему не хочется сегодня с кем-то общаться, он хочет лишь дождаться ночи и снова встретить Ёсана, которому наконец-то расскажет чем закончился роман, после чего они будут проводить вместе в объятиях друг друга всё то время, которое им отведут. Ёсан… Сонхва почти никогда не запоминал свои сны, а лица людей, мелькающие то тут то там, никогда не задерживались в его голове надолго. Но лицо Ёсана он помнил чётко, помнил цвет его глаз, его волосы, одежду, которая не менялась, помнит каждую маленькую еле заметную морщинку на лице, помнит ту улыбку, которая сияла сильнее звёзд. Сонхва вспоминает, когда в детстве его родители запихнули его в художественную школу. Тогда он ненавидел это место и рисование в принципе: ломал карандаши, кисти, рвал листы, злился из-за каждой неудачной детали (потому что он идеалист и, даже если ему не нравится рисовать, всё должно быть идеально), однажды в порыве злости вылил новые краски, желая, чтобы рисование навсегда покинуло его жизнь. Он долгое время практически умолял родителей забрать его из этого филиала ада, но родители считали искусство превыше всего, а учитывая, что в их семье рисовали все (мама, работавшая реставратором картин, и папа, связавший свою жизнь с архитектурой), у Сонхва не оставалось выбора. Пожалуй, единственное, где ему действительно понадобились навыки рисование – университете, но не более. И сейчас Сонхва был готов расцеловать родителей за такую настойчивость, ведь он раздобыл в доме какой-то лист, простой карандаш (за неимением цветных или ещё чего-нибудь) и старый обрезок ластика, который повидал в этой жизни всё: расписывание на скучных уроках в школе, нападение с ножом, заплыв в озере (как он оттуда вернулся никто не знает), покушение зубов Сонхва, когда он был очень голодный, а рядом был только ластик, и загребущие руки Хонджуна, которые случайно забрали ластик домой, пришлось потом месяц выторговывать свою драгоценность, ибо других ластиков не водилось, а в канцелярский идти лень. И со всем этим набором юного художника (от слова «худо») Сонхва сидел на пристани и рисовал его Ёсана. Он помнит каждую деталь внешности мужа, а руки самостоятельно, без помощи мозга, вырисовывали на бумаги тонкие серые линии. На рисование ушёл почти весь день. Сонхва старался сделать рисунок идеальным, как и сам Ёсан. Конечно, до этого ещё далеко, но он старался. Старался как никогда раньше, за все годы обучения в художественной школе. Ведь он хотел передать всю красоту своего мужа (с этой мыслью ещё надо свыкнуться) на листе бумаги, хотел через карандашные линии показать мягкость его кожи и губ, сияние глаз и шелковистость светлых волос. До совершенства ещё далеко, но он достигнет его рано или поздно. На ещё одном листе оказывается аккуратный набросок колец, которые были во сне. Он хочет носить их и в реальности, и пусть второе кольцо ему не понадобится, ведь Ёсана не существует, он хочет, чтобы их было у него два, одно из которых он будет носить на пальце до самой смерти. Время близилось к ночи, и вот уже солнце заходило за горизонт, окрашивая небо в яркие цвета: красный, переходящий в розовый и оранжевый, которые плавно становились фиолетовым и наконец синим. Сонхва наблюдает за закатом до самой темноты, пока на небе не загораются яркие звёзды. Он вспоминает, что в первые встречи Ёсан всегда говорил ему, что его глаза сияют, как эти самые звёзды. И Сонхва смотрит на них, желая в будущим всё же найти в своих глазах этот самый блеск, который нашёл его сон. Он просидел на пристани ещё почти два часа, смотря на небо и спокойное море. Но завтра на работу, а значит надо уходить спать. Сонхва поднимается на ноги и спешно уходит в дом, желая наконец-то лечь в кровать. Может он снова увидит Ёсана. Может они смогут провести вместе побольше времени. Воодушевлённый этой мыслью Сонхва почти залетает в дом и сразу ложится. Но ему ничего не снится. Вокруг только нагнетающая не самые приятные чувства темнота, будто лампочку выключили, и не проходит и пары минут, как в комнате завенит будильник, означающий, что надо собираться на работу. Сонхва не понимает, что произошло. Он уже столько времени засыпал и видел Ёсана и прекрасные сны на природе. А сегодня? Ему ничего не приснилось… В один момент в голове появляется мысль, что Ёсан больше не хочет его в видеть, но Сонхва быстро ее отбрасывает, ведь как Ёсан, его Ёсан, может так с ним поступить? В особенности после их свадьбы. Да, не такой, какие обычно устраивают молодожёны: с кучей гостей, специальным человеком, который объявит, что они теперь в браке, с праздничным столом на сотню человек… но они же всё равно любят друг друга… «Я не брошу тебя, звёздочка, никогда,» - Сонхва помнит каждое слово, сказанное Ёсаном. И это не исключение. Если Ёсан сказал, что не бросит, знает они всегда будут вместе. Ведь так? Сонхва верит. Искренне верит в правдивость сказанных слов. Работа проходит как в тумане. Он кого-то осматривает, потом три операции, ещё осмотры и ещё одна несложная операция. Пару раз в коридорах встречаются Хонджун – кардиохирург, работающий этажом выше, но в свободное время бегающий к своему парню Минги, чаще всего обитающему на этом этаже будучи медбратом. Сонхва перекидывается с ними парой слов и сразу забывает об этой встрече, ведь в его голове только Ёсан. Только то, что этой ночью они не увиделись, а у него было столько планов на этот сон! Он так хотел его увидеть, обнять, поцеловать, может, наконец зайти немного дальше, с позволения Ёсана, но похоже планы придётся отложить. Ночью Сонхва ложится в свою кровать, желая увидеть свого мужа в целости и сохранности. Хотя как Ёсан может пострадать, если всего лишь плод его воображения? - И ты представляешь, что мне этот придурок отвечает? А зачем они должны скидываться, если сломанный ими же шкаф мой! – возмущалась на всё кафе Миён. - Вот урод! И правильно, что бросила его, - отвечает Черён. - Простите, я ничего не пропустил? - Хва! Нет, конечно, мы только собрались, - Сан радостно подскакивает на диване, приветствуя друга. – тут ещё пары человек не хватает. Соён задерживается, а Хонджун ушёл вытаскивать Уёни из магазина с очередными настолками. Судя по сообщению от банка, они уже идут обратно. - Делаем ставки, сколько настолок он притащит на этот раз, - смеётся в углу Юнхо. - Ну, ценник мне говорит, что это либо штук 20 обычных игр или 2-3 золотые, - в той же манере отвечает Сан, уже давно смирившийся с пристрастиями своего парня. А Сонхва тем временем ловит приступы дежавю. - Кстааати… помнится, кто-то обещал познакомить нас со своим ненаглядным, - вспоминает Миён, а все сидящие за столом почему-то заинтересованно смотрят на Сонхва. - Вы о чём это? – недоумевает он. - Ей, Доктор Пак, очнитесь! Кто нам всю неделю жужжал про своего блондинчика? – поддерживает расспросы Черён. - Блондинчика? Вы о чём вообще? – Сонхва действительно не понимает, что происходит, ведь точно помнит, что с последним парнем расстался ещё в старших классах, а на четвёртом курсе расстался со своей девушкой. И оба были брюнетами. Единственный блондин в его жизни – это Уён, и то осветлённый. - Как там его? Ёнсан? Сонхва прошибает пониманием, будто холодной водой облили, а потом сразу кипятком. Это место не реально. Это его сон, ведь про Ёсана не знает ни одна живая душа, кроме него самого. И он совершенно точно никому не «жужжал» про своего новоиспечённого мужа. Сонхва опускает взгляд на собственные руки и видит… кольцо. То самое. Он точно спит. В реальности такое кольцо ещё не сделали. Но если это сон, то где же Ёсан? Он же всегда приходит. «Ёсан! Дорогой, где же ты?!» - мысленно зовёт мужа Сонхва. Но за спиной не раздаются, как обычно, знакомые шаги. - И-извините, мне надо идти… - бормочет Сонхва и выбегает из кафе, сталкиваясь в дверях с Уёном и Ходжуном, но не реагирует на их оклики. Они всего лишь его воображение. Сейчас есть дела важнее, чем не обидеть собственную фантазию (если это, конечно, не Ёсан). Сонхва выбегает прямо к оживлённому перекрёстку. Тут и там ходит огромное количество людей. Кажется, что их тысячи. От этого начинает болеть голова. Сонхва в панике оглядывается вокруг, пытаясь высмотреть любимую блондинистую макушку, которая всё никак не находилась в толпе. Но они же всегда виделись на природе, вдали от социума. Эта мысль сразу выбивает из лёгких весь кислород. Но Сонхва не знает, как уйти из центра города, куда-нибудь, где нет никого, кроме него самого. - Ёсан! Ёсан! – он не находит ничего лучше, чем просто кричать куда-то в толпу, надеясь, что его всё же услышат, что Ёсан решит, что их маленькая традиция может быть нарушена и они встретятся не в чаще густого леса или на острове посреди океана… Но никто не появлялся. Сонхва чувствует подступающие слёзы, которые и не думает сдерживать. Неужели Ёсан его всё же бросил? Но они же только поженились… как же так? Сонхва неосознанно вспоминает тот сон: удивительный сад с тонной цветов, прекрасная белая беседка, обвитая зелёной лозой и музыка, под которую они вальсировали, прижимаясь друг у другу. В один момент мир стал выходить из-под ног, заставляя Сонхва покачнуться, с трудом удерживая равновесие. Он стремительно падает во тьме, больше не видя света. Ему страшно, даже во сне он чувствует, как бешенно бьётся его сердце. Обычно это падение означает, что он просыпается, но очевидно, что не в этот раз. В этот раз, он просто не понимает, что происходит: куда он падает, что происходит и где его Ёсан? Неожиданно и резко Сонхва ударяется спиной о землю. Благо, во сне он не чувствует физической боли (чего нельзя сказать о душевной). Все звуки оживлённой улицы резко стихли. Сонхва медленно поднимает голову, осматриваясь по сторонам. Сад… Беседка… Сонхва резко подскакивает на месте, вставая на ноги. Он вертит головой по сторонам, в надежде увидеть Ёсана. Но его и здесь нет. Может, он ещё не пришёл? Грусть и огорчение бьют по сердцу, заставляя ноги подогнуться. Сонхва падает обратно на землю, не в силах снова подняться. Взгляд упирается в беседку, где несколькими ночами ранее он вышел замуж за самого прекрасного человека. Сонхва ждёт. Он сидит посреди сада и прислушивается к каждому шороху, надеясь, что Ёсан придёт. Но по ощущениям проходит минута, две, три, пять, десять… никто не приходит. Вокруг слышен лишь шелест цветов. Ёсана не было. Кажется, он не придёт. Сонхва чувствует, как в горле появляется противный ком, а глаза наполняются слезами, которые не получается сдерживать и они уже текут по щекам, оставляя мокрые кривые дорожки. Его снова бросили. Похоже, он недостоин любви, раз даже придуманный им самим образ больше не хочет его видеть. Сонхва сворачивается в дрожащий клубок прямо на земле и плачет. Он больше не пытается сдержаться. Да и зачем? Он же всё равно больше никому не нужен. Его истошные крики разносятся по всему саду. Кажется, что даже цветы вянут от него. Сонхва больно. Ему будто безжалостно вырвали сердце, не оставив ничего взамен, чтобы хоть как-то облегчить страдания. Он чувствует, как снова накатывает знакомая усталость. Сонхва приоткрывает заплаканные глаза, в последний раз смотря на то место, в котором почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, и отдаётся тьме, просыпаясь в своей кровати на мокрой от слёз подушке. Сонхва весь день ходит, как в воду опущенный. Он не хочет видеть своих друзей, хотя они предлагали пойти куда-нибудь вместе, он почти не хочет есть, хотя прошло больше суток с его последнего приёма пищи. Утром он так и не встал с кровати, смотря в стену глазами человека, чья жизнь давно покинула тело, оставив лишь оболочку. Зайди к нему сейчас кто-то, то он бы сразу вызвал скорую и полицию, думая, что в доме лежит труп. Но Сонхва был жив, но только биологически, душевно он умер сегодня ночью, потеряв свою любовь. Стоило солнцу скрыться за облаками, как Сонхва закрывает глаза, погружаясь в сон. Он не надеется, что Ёсан придёт. Похоже, Ёсан больше никогда не придёт.