Силы найти

Ледибаг всё также сидела на перилах, болтая ногами, и смотрела на отражающиеся в воде огни от подсветки моста. Негативных мыслей больше не было — теперь у неё появилась цель и силы бороться, и в голове начал выстраиваться план дальнейших действий. Нуар всё также был на линии и что-то увлечённо рассказывал. Когда Маринетт в очередной раз не отреагировала на его слова, он понял, что мысли девушки далеко от их диалога: — Эй, ты меня не слушаешь? — А?.. — встрепенулась Маринетт, — прости, я отвлеклась. — Оно и понятно, — хмыкнул Кот, в прочем, не обижаясь. — Вынашиваешь план мести? Маринетт улыбнулась тому, как легко Нуар считывает и понимает её. — Можно и так сказать, — сидеть надоело, и девушка осторожно (тело всё еще саднило) спрыгнула с моста на пешеходную часть, решая пройтись. — А ты сейчас где? Что видишь? — с интересом спросил Нуар, меняя тему. — Я иду по мосту Инвалидов, по правой стороне, — ответила девушка. — Смотрю на проезжающие мимо меня машины и иду к набережной. — Мне нравится твоя аудиоэкскурсия, — одобрил Нуар и закашлялся. — И мне жаль, что я не могу к ней присоединиться. — Ты давай лучше лечись и выздоравливай поскорее. А то если Бражник выпустит акуму, я одна без тебя не вывезу! Дойдя до конца моста, Маринетт свернула налево и стала спускаться к набережной. Погода после сезона дождей стала значительно лучше, и вечер был довольно тёплым для ноября. Поэтому многие люди вышли прогуляться — при виде супергероини они улыбались и здоровались. Особенно, конечно, радовались дети и просили сфотографироваться. — Что, моя Леди, нарасхват? — усмехался Кот, слышавший, как очередной ребёнок восторгался ей, и родители, неловко переминаясь с ноги на ногу, просили её о фото. — Котик, повиси минутку, — она, присев на корточки, позволила родителям сделать снимок. — Когда я стану взлослый, я хотю быть таким зе смелым, как ты! — восторженно смотрел на неё розовощёкий мальчуган. Маринетт тепло улыбнулась и погладила его по плечу. — Будешь, конечно! Она уже попрощалась с прохожими и вновь прислонила багфон к уху, как мальчуган заверещал: — Ты сто, разговариваес с Котом Нуаром?! Даже Нуару на том конце провода было слышно восторженный детский голосок, и он рассмеялся. — Можешь включить на громкую, Миледи? От того, что сам Нуар разговаривал с ним, мальчик, кажется, готов был сойти с ума от счастья, хоть они и перебросились буквально несколькими фразами. Наконец диалог завершился и, попрощавшись с родителями и ребёнком, Маринетт вновь перевела телефон в обычный режим и продолжила свой маршрут. — Не знала, что ты умеешь ладить с детьми, — улыбалась она. Нуар действительно очень тепло поговорил с ребёнком, даже открылся для неё с новой стороны. — Ты станешь отличным отцом. — Надеюсь, отцом наших детей. Маринетт почувствовала, как кровь мгновенно прилила к щекам и чуть не подавилась слюной. Она закашлялась, не успев даже высказать своё возмущение, а Нуар расхохотался: — Шучу, Миледи! Выдыхай. Подобные вбросы со стороны Нуара были не редкостью, и, тем не менее, Маринетт не всегда могла понять, где Кот просто хорохорится и тешит своё эго, а где говорят его истинные чувства. И, тем не менее, его флирт незамеченным остаться не мог. Маринетт пока что понятия не имела, что с этим делать, поэтому просто оставила этот вопрос: за рамки флирта это не выходило, Нуар не давил, перед выбором не ставил и встречаться не предлагал. Поэтому она хоть порой и закатывала глаза от его ухаживаний, но не могла не отметить того, что ей приятно его внимание. Хоть и всячески старалась этого не показывать. — Клянусь, Нуар, ещё хоть слово… — Всё-всё! Кстати, как там мороженщик Андре? Ледибаг даже остановилась. — При чём тут мороженщик Андре? — Ну, как. Он же продаёт мороженое для пар, мы самая яркая пара в городе, а сегодня ты одна и он, стало быть, в депрессии… Ледибаг почти зарычала. — Мы не пара! Сколько раз повторять?! Всё, Нуар, я кладу трубку! — Нет, нет, постой! — заверещал Кот. — Я больше правда не буду, прости. Лучше расскажи мне, где идёшь? Что ты видишь? — поторопился сменить тему он, поняв, что Ледибаг действительно рассердилась. — Ну, хорошо, — пробурчала Ледибаг. — Я иду вдоль набережной. Слева от меня сейчас Сена и пришвартовался большой лайнер, который, наверное, ждёт туристов для экскурсий по реке. А справа раскинулась аллея из… не знаю, что за деревья, но скорее всего, это платаны. Вдалеке вижу, как мерцает огнями Эйфелева башня, к ней и держу путь. — М-м-м, закрыл глаза и пытаюсь представить, — почти промурчал Нуар. — Иду с тобой рядом по набережной, держась за руки, а потом мы с тобой останавливаемся под одним из деревьев, и ты меня целу… — Нуар!!! — взревела Маринетт, чувствуя, как жар, несмотря даже на прохладную погоду, распространяется по всему её телу. На её эмоциональный возглас тут же начали оборачиваться находящиеся неподалёку люди, и девушка тут же стала говорить тише и почти прошипела в трубку, — как только ты выздоровеешь, я тебя придушу… — А в моих фантазиях ты более сговорчивая. — Засунь свои фантазии себе в жо… — Всё-всё, понял! — хохотнул Кот, обрывая ругательства Леди. — Да ничего ты не понял! — она простонала. — Ну ладно, Миледи, давай поговорим про что-нибудь другое. Какую самую интересную книгу ты прочитала за последнее время? Разговор, к счастью для Маринетт, наконец-то ушёл в другое русло. И, надо сказать, и он, и предшествующие ему шутки и флирт Нуара здорово отвлекли её от неприятных мыслей о дневных событиях. Настроение значительно улучшилось, и поддержка напарника сыграла в этом далеко не последнюю роль. Когда голос Нуара, ещё не восстановившийся из-за болезни и не готовый к столь продолжительным разговорам, к огромному сожалению его владельца, сел, Маринетт настояла на том, чтобы распрощаться. Кот нехотя согласился, замотивированный только тем, что чем быстрее он восстановится, тем быстрее сможет увидеть Ледибаг. Поэтому путь к Эйфелевой она продолжила уже одна. Без напарника, сопровождавшего её голосом, набережная как-то сразу утратила своё очарование. — А зачем мне вообще идти к башне? — буркнула себе под нос Маринетт. Сразу накатила усталость и очень захотелось домой. К тому же, ей ещё разрабатывать план мести Хлое. Поэтому, недолго думая, супергероиня решила не идти через весь город пешком и забросила йо-йо на близлежашую крышу. Меньше чем через пять минут Маринетт была дома.

***

На следующий день девушка прикинулась больной, чтобы не идти в школу — и не то, чтобы это было совсем неправдой. Тело после вчерашнего избиения Хлоей саднило, болело и, хоть Маринетт и так не была сильно подвижной, сегодня ей совсем не хотелось двигаться и вставать с кровати. Но вставать было нужно, поэтому девушка, поморщившись, привычным движением пересела на инвалидное кресло. Не переодеваясь, она прямо в пижаме подъехала к компьютерному столу и замерла над листком с ручкой. У неё был всего лишь день, чтобы придумать идеальный план мести для Хлои Буржуа. Всего день и одна попытка на реализацию — если что-то пойдет не так, то проблем она не оберётся. А вот если всё получится, то — Маринетт очень на это надеялась — назойливая одноклассница, потерявшая уже совсем границы, побоится даже посмотреть в её сторону. Маринетт уже забыла то время, когда они с Хлоей были в разных классах, и всё было более-менее спокойно. Последние же два с лишним года шёл непрекращаемый поток ненависти и издевательств. В этом же учебном семестре Хлоя вообще перешла все границы — по крайней мере, ранее она её не била и ограничивалась регулярными подставами и обзывательствами. В чём была причина её столь лютой ненависти, Маринетт не поняла. Но всё сильно усугубилось год назад, когда в их классе появился Адриан Агрест — в Хлое смешалось желание выглядеть в его глазах богиней и ревность по отношению к Маринетт. Хотя к чему тут было ревновать, Маринетт не понимала — все действия Адриана едва ли тянули даже на дружеские, он просто иногда ей помогал, например, когда коляска забуксовывала на въезде в класс, как помог бы и любой другой. Но для Хлои, которая привыкла, что всё внимание должно быть сконцентрировано на ней, подобное проявление заботы от объекта её обожания было смерти подобно. В какой-то из моментов, когда терпеть гнусную натуру Хлои стало совсем невыносимо, Маринетт пожаловалась о конфликте родителям. Те пошли разбираться к директору и наделали шуму, о чём Маринетт лишь пожалела: Хлою, которая всегда и везде козыряла деньгами и отцом, невозможно было напугать, и она получила лишь новую тему для буллинга. «Что, папочке побежишь жаловаться?» стало её главным аргументом на последующий месяц, а потом, к счастью для Маринетт, она об этом забыла. Поэтому Маринетт даже не думала о том, чтобы привлечь родителей — это она уже проходила. Она скорее привлечёт Нуара и попросит его применить катаклизм на здании школы, чем расскажет маме или папе про то, что творит её одноклассница. Поэтому она должна противостоять Хлое сама — пусть и в образе супергероини. Решив, что нужно отплатить той же монетой, Маринетт задумалась. Высыпать на голову Хлое тараканов? Очень хотелось, но Маринетт до одури боялась насекомых, и даже мысль о том, что придется с ними контактировать была для неё ужасной. Достать дождевых червей, чтобы они запутались в волосах? Было бы идеально, но из той же оперы, что и тараканы. Нет, нужно чтобы по текстуре это было что-то неприятное и склизкое, но на деле ничем страшным не являлось. Буржуа и из-за этого будет визжать на всю школу. Задумчиво обводя взглядом комнату, взгляд Маринетт зацепился на стоявшей на подоконнике вазе, наполненной шариками гидрогеля. Их ещё называли орбизами — когда-то Маринетт высыпала в вазу целую пачку и залила водой, как и было указано в инструкции. Будучи поначалу крошечными бусинками, разноцветные шарики напитались влагой и выросли в размерах, достигнув почти сантиметра в диаметре. Маринетт подъехала к окну и, закрыв глаза, запустила руку в вазу. На ощупь орбизы были приятные — упругие, чуть прохладные, они оставляли после себя влажный след. Но если не знать и не видеть, что это за субстанция, то впечатления становились диаметрально противоположными. Маринетт удовлетворённо хмыкнула — стакан орбизов за шкирку Хлое точно лишним не будет. Поэтому, найдя в полке упаковку бесцветных полупрозрачных шариков, Маринетт высыпала их в стакан и залила водой, оставив до вечера набухать. Тикки, сидящая на швейной машинке, нахмурив маленькие бровки, наблюдала за всеми действиями Маринетт. Она к её затее отнеслась скептически — сразу после вчерашнего возвращения домой у них с квами был серьезный разговор: — Во-первых, ты очень рискуешь, Маринетт. Если кто-то об этом узнает — репутации Ледибаг конец. — Я понимаю, Тикки, — тихо ответила вновь сидящая в инвалидном кресле девушка. — Но я тоже так больше не могу. Эту негодяйку нужно проучить. — Во-вторых, — она сурово продолжала, — Ледибаг — сила созидания! А ты мало того, что собираешься использовать её в личных целях, так ещё с причинением вреда, — она застонала. — А мне каково, Тикки?! — не выдержав, закричала Маринетт, задирая майку. По всему животу расползались лиловые, стремительно чернеющие синяки. Квами тяжело вздохнула. — Хорошо, — наконец, помедлив, согласилась она. — Но только один раз. И прошу, будь очень осторожна. И следи, чтобы не было камер. — Я буду, Тикки, — согласилась девушка. — Я постараюсь всё тщательно продумать. И вот сейчас, заготовив орбизы, Маринетт задумалась, как наиболее сильно напугать Хлою. Не столько важно было ей навредить — именно запугать. К вечеру у неё был готов не то, чтобы план — скорее, намечены обязательные действия. Например такие, как не дать блондинке возможности связаться с друзьями и отрезать любую возможную для неё помощь и не забыть запереть дверь на ключ. Этим вечером она лишь ненадолго вышла прогуляться, не забыв, пока она в костюме, отправить на хранение в йо-йо зип-пакет с пересыпанным в него гидрогелем. Кот на связь не выходил, и хорошо — ей было не до него, все мысли Маринетт сейчас крутились вокруг мести Хлое. Поэтому, немного побродив по Парижу, она вернулась в комнату и пораньше легла спать.

***

Чем ближе было начало занятий, тем меньше Маринетт была уверена в гениальности своей идеи. Она уже даже хотела спасовать и передумать мстить Хлое, но стоило ей завидеть блондинистую голову в коридоре у шкафчиков, как всё вернулось на свои места: — Снова приперлась, инвалидка? Ну ты и бесстрашная! Маринетт её выпад проигнорировала, молча подъезжая к своему шкафчику и поворачивая ключ. К счастью, из него на коленки не выпали записки с угрозами или кучка тараканов — а ведь такое ранее бывало. Ничего, Хлое недолго осталось радоваться. Хоть Маринетт пока и не имела ни малейшего представления, как ей перевоплотиться в Ледибаг и остаться наедине с Буржуа, да так, чтобы никто не заметил и не заподозрил, чем тут занимается супергероиня. Ну и личность не раскрыть, конечно же. Случай подвернулся сам: посередине третьего урока, которым являлась химия, всем на телефон пришли сообщения от службы безопасности о том, что в городе акуматизированный. Все начали перешёптываться, и учительница, постучав указкой по доске, громко произнесла: — Акуматизированный не в школе, так что продолжаем урок! Маринетт едва не застонала в голос — ей нужно срочно быть на площади возле Эйфелевой, где, судя по оповещению, находится эпицентр беспорядка, вне зависимости от того, удастся ей проучить Хлою или нет. — Это нелепо! — подала недовольный голос Буржуа, привлекая внимание всего класса, — просто нелепо! Я буду жаловаться отцу, что, когда надо мной нависла угроза, вы заставляли меня смешивать эти дурацкие пробирки! Преподавательница нахмурила брови и, Маринетт показалось, заскрежетала зубами. — Если вам так нужно, мисс Буржуа, — она поправила на крючковатом носу очки в прямоугольной оправе, — можете идти. Хлоя что-то буркнула себе под нос и встала со своего места, быстро собирая вещи и бросив взгляд на Сабрину. Та виновато помотала головой, мол, остаётся на уроке. У Маринетт забилось сердце — быстро, так быстро, что казалось, норовит выпрыгнуть из груди от волнения — слишком идеальный момент, чтобы его упустить. Сейчас или никогда… Стоило блондинке скрыться за порогом, как она подняла трясущуюся от волнения руку. — Мадам Менделеева, можно мне выйти? Я что-то нехорошо себя чувствую, — для убедительности она провела рукой по лбу. Суровая преподавательница кивнула Маринетт значительно теплее, чем её предшественнице — девушке даже показалось, что в её взгляде промелькнула забота и волнение. — Вас проводить до медпункта, мисс Дюпен-Чен? — спросила она. Маринетт поспешно замотала головой, стараясь не выдать свой испуг: — Нет-нет, спасибо, я доберусь сама, — она, торопливо собрав учебники, покинула помещение. Хлои уже и след простыл. В коридорах и во внутреннем дворе было пусто — все ученики были на занятиях. Надеясь, что в помещении никого не будет (к счастью для неё, так и оказалось), Маринетт заехала в раздевалку — отсюда открывался обзор на вход школы. Как и ожидалось, блондинка уже спускалась с лестницы главного входа, и нужно было срочно что-то сделать. Было бы здорово сейчас позвонить однокласснице, пока она совсем не ушла из школы, но её номера у Маринетт, конечно же, не было. Зато были соцсети с функцией аудио и видеозвонка. Молясь, чтобы всё получилось, Маринетт с бешено стучащим сердцем нашла через Алью страничку Нино, через него Адриана (при виде него пульс стал ещё выше), а затем — Хлою, которая, конечно же, была у него в друзьях. И нажала на вызов, наблюдая в окно за удаляющимся силуэтом. Блондинка остановилась, потянувшись к сумочке за телефоном. Некоторые время смотрела в экран — видимо, не верила в реальность происходящего. А затем, к удовлетворению Маринетт, приняла вызов: — Дюпен-Чен, тебе что, отшибло последние мозги? — Через пять минут в туалете в западном крыле, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Она смогла, она сказала! — Ты мне что, забиваешь стрелку? — Хлоя хмыкнула и рассмеялась. — Нет, ты точно башкой ударилась. Видимо, тебе в прошлый раз мало было? Ещё захотела получить? — Жду через пять минут, — повторила Маринетт и завершила вызов. Хлоя сначала недоуменно посмотрела на экран, а затем, откинув с плеч длинные волосы, убранные в хвост, повернулась и решительно двинулась в сторону здания. Адреналин хлестал в крови с такой силой, что из раздевалки Маринетт просто вылетела и разогнала коляску так, словно бежала марафон среди паралимпийцев. Ободки задних колёс, за которые крутила девушка, разогрелись и стали просто огненными. В какой-то момент ей даже показалось, что ещё немного, и инвалидное кресло оторвётся от земли и взлетит, словно самолёт. Быстро заехав в помещение с неработающим и закрытым на ремонт (который, по-видимому, проходил в то время, когда у школьников не проходили занятия) туалетом, она вкатила коляску в кабинку для инвалидов — ту самую, где была и вчера, и поспешно сказала: — Тикки, давай! Меньше через секунду на ней был костюм Ледибаг. Подтянувшись на сильных руках, она через верх вылезла в соседнюю кабинку и, положив ногу на ногу, уселась на унитаз в ожидании своей обидчицы. Стараясь дышать медленно и унять бешено стучащее в ушах сердце, она прислушивалась к шагам в коридоре. И, наконец, раздался скрип двери и по помещению прокатился противный знакомый голос: — Ну, инвалидка. Чего звала? Её голос был недовольным, но явно заинтригованным. Ледибаг ничего не ответила, но нарочно поменяла положение ног, создавая шум и привлекая внимание. Хлоя мгновенно отреагировала, прошла к открытой кабинке и в удивлении остановилась. — Леди… баг? А ты что тут делаешь? — Подойди поближе, — томно сказала девушка, вставая с закрытой крышки унитаза и поманив Хлою пальчиком. На лице той отразилось лёгкое недоумение, но Ледибаг была одной из немногих, кто вызывала у неё доверие и восхищение. Поэтому она смело шагнула навстречу. Стоило ей пересечь границу кабинки, как Маринетт резко захлопнула дверь, повернула замок и, скрутив руки Буржуа за спиной, прижала её к серой стене. — Что ты… что ты делаешь? — недоумевала Хлоя и дернулась, когда ладони Ледибаг скользнули к её джинсам и выдернули из заднего кармана телефон. Она бросила его на пол и ногой отшвырнула прочь — тот со свистом вылетел из щели между полом и дверцей и, судя по звуку, врезался в кирпичную стену туалета. — Эй! А ну отпусти меня, живо! — забрыкалась она. Но в этом теле, в образе супергероини преимущество было на стороне Маринетт. Поэтому, достав йо-йо, она связала руки блондинки всё также за её спиной и грубо толкнула её на пол. Хлоя, завизжав и не имея возможности закрыть руками лицо, упала прямо за кафельный пол, разбивая себе нос в кровь. Тут же поднявшись на коленках, она отползла в угол, едва не сшибив мусорный ящик, и закричала: — Помогите! Спасите! Насилуют! Маринетт мгновенно опустилась рядом и крепко зажала ей рот рукой — так, чтобы вертящаяся одноклассница не смогла даже попытаться её укусить: — Если издашь хоть один звук — клянусь, я сверну тебе шею. И никто никогда не догадается, что это была я. Хлоя смотрела на неё голубыми расширившимися от шока, боли и ужаса глазами, из сломанного носа уже потекла кровь, теряясь в уголках губ и заползая в рот. — За что ты так со мной, Ледибаг? — неожиданно тихо спросила Буржуа, и из её глаз потекли слёзы. Маринетт прочитала в её взгляде такое разочарование, что на какой-то момент ей даже стало стыдно и жаль одноклассницу. Но тут же отозвалось болью отпинанное вчера ребро, и Маринетт встрепенулась. Нет, она должна её проучить. Буржуа нужно запугать до смерти. — А разве не ты считаешь, что сильные могут издеваться над слабыми? — усмехнулась она. — Ты… Ты про ту инвалидку Дюпен-Чен? — она внезапно смутилась, а затем нахмурилась. — Откуда ты?.. — Я в этом городе всё обо всех знаю, Буржуа, — улыбнулась она. — Ну так что? Раз это твоя политика, я готова показать тебе, каково это. Когда сильные обижают слабых. Ведь сейчас сильная — я. Словно в подтверждение своих слов, Маринетт ногой откинула крышку унитаза. Та резко ударилась о бачок, и замершая на полу Хлоя вздрогнула. Маринетт усмехнулась, а затем, наклонившись, схватила за светлые волосы, убранные в хвост. — А-а-а! — закричала Хлоя от боли. — Помогите! — Я велела тебе заткнуться, — она, держа за волосы, нагнула её к унитазу. — Помо… — пыталась выкрикнуть она, но Маринетт погрузила её в воду, находящуюся в бачке, и Хлоя могла выдавить только бульканье. Она пыталась выкрутиться и извивалась как уж, но со связанными руками была абсолютно бессильна против супергеройского тела. Выждав несколько секунд, Маринетт выдернула голову блондинки, всё также грубо и весьма болезненно держа за волосы. При взгляде в унитаз Маринетт едва не затошнило — от крови вода окрасилась в красный цвет. Стало очень совестно — она не была склонна к жестокости. Захотелось прекратить экзекуцию и убраться отсюда куда подальше. — Ты — чудовище! — выкрикнула Хлоя, сплюнув кровавую слюну в унитаз. — А я еще тебя кумиром считала! Какая же ты тварь! — От твари слышу, — она вновь окунула её головой в унитаз. Хлоя брыкалась и пыталась лягнуть девушку, но у неё ничего не получалось. Когда она выбилась из сил, Ледибаг выдернула её, вновь заставляя повиснуть над унитазом. Мокрая, перепачканная в крови, Хлоя Буржуа впервые предстала такой перед ней — заплаканной, грязной, напуганной и униженной в крайней степени. — Что тебе нужно? — всхлипнула она, боясь вновь оказаться лицом в унитазе. — Проси прощения. — Прости, — пискнула она, и Маринетт вновь резко окунула её головой в унитаз, впрочем, на этот раз сразу доставая. Разбитый нос, который случайно задел белую керамическую стенку, пронзило острой болью, и Хлоя зарыдала в голос. — Не за меня. За тех, кого обижала в школе. — Прости за Дюпен-Чен, — она плакала от унижения и обиды, громко всхлипывая, — и за ту девчонку, которая была до неё и по моей вине перевелась в другую школу. — Принято. Но для профилактики… — она макнула её ещё раз в воду. Хлоя зарыдала и затряслась. — Какая же ты сука, Ледибаг… Её щеку обожгла пощёчина, затем ещё и ещё. Маринетт лупила по щекам девушки, выплескивая на ней всю ярость, что накопилась в ней за годы издевательств. Хлоя, уже не стесняясь (и, конечно, надеясь, что её кто-то услышит) ревела в голос: — Ненавижу! Ненавижу! Маринетт прекратила её хлестать по щекам и села на корточки, приближаясь к блондинке. Та замерла и вздрогнула, опасаясь того, что ещё может сделать с ней супергероиня. А Маринетт схватила её за горло и медленно сказала: — Поклянись, что никогда. Никого. Больше не тронешь. И что оставишь Дюпен-Чен в покое. — Клянусь, — прохрипела Хлоя. Она готова была сделать что угодно, лишь бы Ледибаг больше не издевалась над ней. — И ты никому не расскажешь, что с тобой сегодня произошло — скажешь, что упала с лестницы. Никому. Никогда, — повторила она, немного ослабив хватку. — Потому что, во-первых — никто тебе не поверит. А во-вторых — я изуродую твоё стервозное личико так, что ты до конца жизни будешь ходить по пластическим хирургам, — её голос был настолько суровым, что Маринетт едва не испугалась саму себя. — Эта же участь тебя постигнет в случае, если ты ещё хоть раз подойдёшь к колясочнице или вздумаешь найти себе новую жертву. Усекла? — Д-да, — всхлипнула Хлоя, трясясь от страха. — Отп-пусти меня, п-пожалуйста, — заикалась она, дрожа и плача. Маринетт очень надеялась, что того, что она сделала, достаточно, чтобы проучить одноклассницу. По крайней мере, вид её был очень напуганный, потерянный и замученный. Выглядела Хлоя жалко: из сломанного носа струйками шла кровь, стекая по подбородку и капая на кафельный пол и на модную курточку блондинки, люксовая косметика размазалась от слёз и воды, причёска была безнадёжно испорчена. Что ж, Хлоя заслужила этот бумеранг, и впервые за свою жизнь оказалась в роли жертвы. Ледибаг уже поднялась с корточек и щёлкнула замком двери, собираясь распутать йо-йо и освободить заложницу, как вдруг вспомнила про гидрогель. — Ах, и да, совсем забыла. У меня для тебя есть подарочек, — она быстро высыпала всю упаковку прямо за шиворот блондинки. И, наслаждаясь визгом Хлои — громким и оглушительным, поспешно смотала йо-йо и выпрыгнула в окно, пока на ультразвук, издаваемый блондинкой, не сбежалась вся школа.