дрожь

      Зои не может унять дрожь в руках. Она смотрит — до жути внимательно смотрит, всматривается в каждое случайное движение, вслушивается в каждое слово. Это ощущается таким привычным — сколько раз они уже собирались так? сидели секретничали? болтали ни о чем? сколько раз она видела Маринетт увлечённой? Множество. Великое множество, но всё равно из раза в раз её руки предательски дрожат, выдавая её волнение.       Маринетт такая чудесная. Зои не может отвести от неё взгляд.       Маринетт такая добрая, нежная, ласковая. Зои кажется, что ещё немного, и у неё голова пойдёт кругом. Маринетт одновременно и слишком много, и слишком мало.       Маринетт — её дорогая подруга. Она спасает её, она говорит с ней, она слушает её — это ведь нормально, да, что она ею так восхищается? что старается держаться рядом? что дорожит ею как сокровищем?       — Всё хорошо? — Рука Маринет падает на её плечо. Тёплая, ещё немного и обожгла бы. Зои готова простить ей этот ожог; Зои готова принять этот ожог как подарок — память, напоминание. Маринетт смотрит — любопытство; Зои смотрит на своё отражения в её глазах и ещё больше тушуется — о чём она только думает?       — Да… — Зои старается улыбнуться. — Да. Просто подумала о том, как мне повезло с тобой.       Маринетт смеётся:       — Да! Мне тоже с тобой повезло!       Зои думает, что её смех напоминает музыку.       Ни черта не нормально.