Welcome to the Past!

Ёнджун резко разворачивается, хлопает дверью в общую спальню и закрывает ее на ключ. Наконец крики утихают, но это не радует Субина от слова совсем. Всё это — лишь очередная головная боль, и Чхве устал раз за разом ошибаться, а потом раскаиваться и миллионы раз извиняться. Но ведь не он один виноват, да? В любых спорах всегда виновны оба, да и тема для спора была крайне глупой. Но Ёнджун, пришедший после работы не в настроении, явно не был нацелен на дружелюбные разговоры: накричал, расплакался и ушёл в комнату. На этот раз, видимо, это надолго. Субин устало умыл лицо руками и посмотрел в окно, за которыми сгущались сумерки. Сегодня он явно будет спать на диване: таким злым Ёнджуна Субин не видел уже давно, и где-то глубоко в душе парня кольнуло смутное сомнение и чувство вины. Всё-таки надо извиниться. Но вместо этого Субин плотно сдвинул шторы и приготовил себе чай, освещая кухонную утварь одной единственной работающей лампочкой. В полной тишине, прерываемой лишь тиканьем старых часов, доставшихся Субину от бабушки, юноша вздохнул и отложил чашку в сторону. Допьёт завтра. Диван неудобный и скрипучий, но Чхве принимает это как должное, как своеобразное наказание за то, что он не извинился первым и даже не проверил всего парня, хотя знал, как ему сейчас плохо. Поэтому Чхве принимает и жестокую спинку, и отсутствие подушки с одеялом. Укрывается руками и греет плечи, съёживаясь в калачик, пока глаза слипаются. «Лишь бы я мог всё изменить…» — проносится в голове, и, засыпая, Чхве усмехается. Да, было бы славно, если бы ошибки прошлого можно было исправить по щелчку пальцев. Было бы просто чудесно изменить всё своё прошлое на благо настоящему и будущему себе. «Но это невозможно» — Невозможно? Чхве резко открывает глаза, когда голос, звучащий прямо в его голове, начинает говорить с ним. Вместо привычного интерьера комнаты глаза Субина сталкиваются с ослепительным, но не режущим, осязаемым, но безгранично уходящим в даль чисто-белым ничем. Субин думает о том, что это, должно быть, такой воздух, но после вспоминает из курса физики, освоенного несколько лет назад, что у воздуха нет цвета, а это ничего идеально белое, но всё такое же неосязаемое. Единственное материальное существо здесь — Субин. Даже голос из пустоты не имеет оболочки — лишь звук. — Здравствуйте? — неловко спрашивает Субин, переминаясь с ноги на ногу. Он каким-то образом может сохранять равновесие, хотя не чувствует под ногами пола. Только целое ничего. — Ты так уверен, что изменить прошлое невозможно? — спрашивает голос, который доносится то из каждого угла (если тут, конечно, есть углы), то откуда-то изнутри головы Субина, что заставляет его в конфузе оглядываться по сторонам. — Ну… Да? На мгновение воцаряется тишина. На этот раз такая тяжёлая, что Субин почти верит, что она тоже, как и он, имеет своё материальное воплощение в воздухе. Однако что-то и правда начинает материализоваться, и вскоре на ладони Субина опускаются часы. Чхве крутит их в руках в искреннем интересе, пальцами проходится по гравировке, а после открывает крышку, и гробовая тишина разрезается громким тиканьем, напоминающим то, что звучало в доме. От этого звука становится комфортно: теперь Субин чувствует себя как будто дома. — Секунды складываются в минуты, минуты — в часы, часы — в дни, а дни — в сутки. А сутки медленно утекают в прошлое и остаются там навеки, — монотонно произносит Голос, и Субину кажется, что он говорит в такт тиканью часов. — Многие люди считают, что изменить прошлое невозможно. Это не так. Но только Избранным даётся шанс сделать это, и тогда они попадают сюда: в Обитель Времени. Субин посмотрел на часы, чуть желтоватые, но всё ещё пригодные для использования, а голос всё продолжал: — Тебе повезло оказаться здесь: это значит, что твое желание изменить прошлое было настолько сильно, что твоя воля смогла выкинуть тебя на Перепутье Миров. — Перепутье Миров? — Так называется это место. Оно же и Обитель Времени. Тут всем заправляю я. — Так ты?.. — Да. — голос сделал паузу. — Я — Время. Я заправляю временем во всех существующих мирах, потому что от каждого самого маленького поступка человека зависит то, каким будет его будущее. Каждый выбор — это новое ответвление в истории. Субин молчал, пытаясь осмыслить всё, что происходило. Тем временем металическая оболочка часов теплела и грела руку. Это было слишком реально, чтобы быть сном, и слишком фантастически, чтобы быть реальностью. Так куда же Субин попал? Неужто реально на Перепутье Миров? — У тебя есть двенадцать попыток, чтобы изменить своё прошлое, — на этом моменте Субин встрепенулся, оглядываясь в попытках найти таинственного рассказчика. Но вокруг не было ничего. Даже собственной тени. — Но помни: каждое твое действие будет иметь последствие. Готов ли ты взять на себя такую ответственность? Субин сжал в руках карманные часы и прикусил губу. Что может случиться, если он всего лишь сделает всё так, чтобы Ёнджун не злился на него? Ведь задобрить парня не так уж и трудно, Субин точно это знает. Одной попытки точно хватит! Поэтому Чхве уверенно кивнул, и его голос зазвучал против его воли: — Да. Готов. Голос молчал, но Субину почему-то показалось, что он улыбается. Или насмехается. Или и то и другое одновременно. — Тогда готовься к тому, чтобы попасть в своё прошлое. Субин почувствовал, как часы в его руке сильно нагреваются, и он почти закричал от боли из-за практически обожженной кожи, как вдруг резко встал с дивана в своей квартире, тяжело дыша и оглядываясь. Часы всё так же тикали в его руке, и Субин убрал их в карман и достал телефон, проверяя дату. Четыре часа дня того же дня, что он уже прожил! Чхве глазам своим поверить не мог, однако наличие карманных старинных часов всё доказывало: он и правда попал в Обитель Времени, и хозяин этого скромного места для существования — домом это назвать Чхве не силился — решил протянуть ему руку помощи. Кто Субин такой, чтобы отказываться? Спрыгнув с дивана, юноша быстро направился в другую комнату. Грязные вещи, посуда, стирка — все домашние дела были сегодня на плечах Субина. Именно из-за того, что весь день Чхве профилонил, Ёнджун взбесился и заперся в комнате. Но Субин больше такого не повторит. Когда Ёнджун постучал в дверь, Субин был уже слишком усталым, но всё равно пошел покорно открывать парню, чтобы крепко обнять его и поцеловать в щеку. — Ты ничего не замечаешь? — спросил Ёнджун, когда их лобзания закончились, и тут-то Субин впал в ступор. Его мозг отказывался работать, и поэтому Субин просто тупо пялился на Ёнджуна, не зная, что и сказать. Он, несмотря на усталость, выглядел весёлым — но почему? В прошлый раз Ёнджун, едва только зайдя домой, начал на него ругаться . Что делать в той ситуации, в которой Субин оказался сейчас — он не знал. — Субин? Улыбка медленно сползала с лица Енджуна, пока его парень неловко мялся на месте, пытаясь понять, что же он должен заметить. Но Субин же, блять, не экстрасенс! Это Ёнджун любит говорить намеками, которые его парень совершенно не понимает. — Извини… — Понятно. — холодно ответил Ёнджун, вновь раздражённый и злой. Агрессивно сняв куртку, он откинул ее в сторону, пока Субин семенил за ним крохотным шагами. — Ёнджун… — Отстань от меня! — рявкнул Ёнджун, скидывая руку со своего плеча. И вновь — скандал. Субин в попытках выведать «тайну того, что он обязан был заметить», поднял голос, Ёнджун — не лучше, снова накричал, и оба вновь разошлись по разным комнатам. В тот момент Субина вновь перекинуло в белую комнату без стен, потолков и пола. — Первый блин комом? — поинтересовался Голос, и Субин прикусил губу в досаде. — Это оказалось не так просто… — Субин, чтобы чем-то занять руки, вытащил часы и покрутил их в руках. Они казались старее, чем прежде: слегка покрылись ржавчиной, и, открыв крышку, Субин обнаружил, что цифра «один» размазалась и почти стерлась, так, будто на неё пролили воду. — У тебя всё ещё есть одиннадцать попыток. — скучающе произнес Голос. — Я хочу ещё, — упрямо ответил Субин и вновь почувствовал жжение от часов на руке. Оно пропало так же внезапно, как и появилось, и оказался в своей комнате Субин так же неожиданно, как и пропал из неё до этого. Но и эта попытка не увенчалась успехом: Субин повторил предыдущую ошибку и вернулся в белую комнату с пустыми руками. Ещё через попытку в развилке умер Ёнджун, а после — Субин, и голос на эту концовку отозвался с неприкрываемой насмешкой: — Ты же хотел изменить своё будущее, а не сделать так, чтобы его вообще не стало? — Мне нужно ещё постараться, — со сжатыми до скрежета зубами пытался Субин, раз за разом чувствовал на своих ладонях жжение, видел, как стираются цифры на часах, как стареет их корпус, пока они не стали старыми, потрескавшимися, а все цифры, кроме «двенадцати», не стёрлись с лица земли. Субин смотрел на часы в глубоких раздумьях. Голос молчал, но Чхве знал: ему интересно, что же предпримет Субин, какой путь выберет. Чем окончится его приключения между мирами, что всегда приводили его сюда, к Перепутью. Наконец Субин вздохнул и сжал часы в руках. — Последний раз. Пожалуйста. — прошептал он, закрывая глаза. Часы потеплели совсем немного, а после Субин медленно открыл глаза. Пришло время очередной попытки. Но в этот раз он не менял ничего, и всё пошло по прежнему сценарию, как в самый первый раз. Ёнджун начал ссориться с ним из-за бытовухи, и Субин чувствовал ту же злость, что и прежде, хотя изначально думал, что ему придётся строить из себя злого. Но всё получилось как-то само, натурально. Субину даже стараться не пришлось, чтобы стать чуть более агрессивным и потерять контроль: все случилось само. И, на удивление, от этого стало намного легче. Это ощущалось правильно. Будто так все и должно было идти с самого начала. И, уснув на том же самом скрипучем неудобном диване, Субин вновь в ночи проснулся, стоя в белой комнате. В воздухе висело что-то… Странное. Чхве готов был поклясться, что он слышит мысли Времени, хотя вокруг него стояла гробовая тишина. — Ты меня удивил. — произнес Голос, и почему-то Субин почувствовал гордость за себя. Словно он сделал всё правильно, хотя Голос ничего хорошего ещё не сказал ему. — Скажи мне только одно… Почему ты спустя столько попыток решил ничего не менять? Субин недолго молчал, а потом пожал плечами и улыбнулся. — Наверное, некоторые вещи должны оставаться такими, какие они были изначально. — ответил Субин просто и лаконично. Голос вновь замолчал. — Немногие доходят до этого самостоятельно. — прозвучало в голове у Субина, и тот победно улыбнулся ещё шире, чем раньше. — Ты особенный. Я рад, что ты не стал ничего менять. Прощай, Субин. Надеюсь, мы не увидимся никогда. Едва голос замолчал, Субин почувствовал, что белизна вокруг становится невыносимой для глаз, и, зажмурившись, он вновь попал в свою комнату. В его глаза попал яркий солнечный свет, пробравшийся через плешь занавески, и пришлось вновь зажмуриться и сесть прямо, чтобы не ослепнуть. Родной дом. Близкое сердце тиканье часов. И знакомый силуэт, подглядывающий за углом, но скрывшийся, стоило Субину его заметить. Ёнджун никогда не меняется. Субин усмехнулся, встал и тяжело, но без особого шума направился к коридору, где прятался Ёнджун. Захватив парня, пытавшегося вновь скрыться за дверью их общей спальни, Субин прижал Ёнджуна к себе и вдохнул запах его волос, потираясь носом о щеку. Как он по этому скучал!.. — Прости меня, — сонным и слегка хриплым спросонья голосом пробормотал Субин, крепче сжимая Ёнджуна. — Извини за всё. Ёнджун всё ещё дулся и молчал. Но у Субина был последний туз в рукаве: — Кстати… Мне вчера очень понравилась твоя новая стрижка. Из-за ссоры я даже не успел сказать… Как ожидалось, это окончательно растопило сердце Ёнджуна: он приподнялся на цыпочках и прижался губами к Субину, обвивая руками его шею, чтобы быть ближе, ведь ночью этого так не хватало. Мягко и нежно целуясь, Ёнджун улыбался, стирая с лица Субина остатки сна. Отстранившись, он исподлобья начал оглядывать Субина, окидывая его любующимся взглядом и целуя в щеки. — Пойдём ещё поспим. — прошептал он в чужие губы, прижимаясь лбом к чужому лбу. — Вместе? — лукаво выгнул бровь Субин. Ёнджун закатил глаза и тихо, но звонко рассмеялся. — Вместе. Субин вновь оставил мягкий поцелуй на уголке губы Ёнджуна и обвил руками его талию, заводя в комнату. — Конечно. Пойдём. «Всё-таки что-то должно оставаться неизменным», — подумал он перед тем, как окунуться в мягкие подушки, зарыться с головой в пухлые одеяла и чужие руки, которые он ни на что в жизни не променял бы ни на какую способность. Даже если это было бы способностью управления временем.