Поющий серенаду

Понедельник для Изуку наступил слишком быстро. Он провел время со своими вторыми половинками, а теперь снова шел в класс и садился за свой стол. Бакуго уже был там, и он ухмылялся, глядя на Хитоши. — Мой папа сказал, что хочет навестить меня в ближайшее время, проведать и убедиться, что со мной хорошо обращаются — Он сказал это достаточно громко, чтобы Бакуго услышал: подросток до ужаса боялся его отца. Бакуго застыл на своем месте. Хитоши заметил это и захихикал. — Действительно. Значит, он прилетел из Америки только для того, чтобы убедиться, что у тебя все хорошо? Ух ты, не хотел бы я быть тем, кто разозлит этого человека. — Какого хрена этот дерьмовый ублюдок сюда приехал? — спросил Кацуки, пытаясь скрыть дрожание рук. — Ну, Бакуго, он слышал, что у меня какие-то проблемы, и хотел меня проведать. К тому же он хочет сделать кое-какие обновления для моего костюма героя, — мило сказал он. — Я так завидую, — ныл Хитоши, — я хочу, чтобы в моем костюме были всякие теневые технологии. — Ему не нужно сюда приходить. Он дерьмовый донор спермы и должен просто держаться подальше, как всегда — Кацуки хрипло выругался. Он не боялся, не боялся. Он не был испуганным ребенком. Теперь у него была сила. Настоящая сила. Он закатил глаза. — Ну, он может спросить тебя о твоём костюме, пока ты здесь. Он хочет поговорить и с Хацумэ — Он повернулся и посмотрел на Бакуго — Он хороший отец, он навещал меня так часто, как только мог, и присылал много поддержки. Инко просто тратила их на всякие глупости для себя. — Не говори так о тётушке. Она была замечательной и хорошей. Она не виновата, что ты такой дерьмовый сын — Кацуки скривился. — Она всегда любила меня больше, потому что я не был таким злодеем, как ты. — Я не согласен с этим, как и с тем фактом, что меня морили голодом и били большую часть моего детства. Я не сделал ничего плохого, мне даже не разрешали пользоваться своей причудой, потому что она надела на меня этот чертов ошейник, когда мне исполнилось шесть лет — Он был взбешён. — Опять же, потому что ты был дерьмовым отродьем. Ты был злодеем, как и тот дерьмовый донор спермы — Кацуки говорил, надеясь, что кто-то его слушает. Он хотел, чтобы они увидели в Деку такого же дерьмового злодея, каким он и был. Он мог не знать, был ли его дерьмовый отец злодеем или нет, но ему было все равно. Он пошел против тетушки, и это делало его злодеем. Он закатил глаза. «Я был ребенком, который никогда не делал ничего плохого. Она расстроилась, что моя причуда не совпала с ее, и не более того... Кроме того, возможно, вам не стоит называть основателя «Теневых технологий» и главного инженера поддержки злодеем. Он мог бы легко предъявить вам обвинение за то, что вы удерживали меня и ослепили незаконным использованием квирка. Единственная причина, по которой он этого не сделал, - я попросил его не делать этого». Пока он говорил, в класс начали заходить другие. - Он ни черта не сможет сделать. - сказал Кацуки, закатив глаза - Нет никаких доказательств того, что я тебе что-то сделал. А даже если бы и было, ты бы этого хотел. Ты бы хотел, чтобы я причинил тебе боль, чтобы ты не мог разрушить мою карьеру героя. Ты всегда смотрел на меня свысока, считал себя лучше меня. Но ты не лучше меня. Ты - дерьмовый злодей, который произошел от еще более дерьмового злодея. Тетя никогда не заслуживала того, через что ей пришлось пройти из-за твоей никчёмной задницы, и того, что сделал он. А ты еще заступаешься за него, когда он, блядь, бросил тебя, чтобы поиграть со своим дерьмом в поддержку. Да уж, какой он отец. Держу пари, он разговаривает с тобой только для того, чтобы выяснить, сколько ты стоишь, и продать тебя кому-нибудь из своих дерьмовых друзей-злодеев. Изуку был в ярости, но он также что то запланировал. - Может, тебе стоит сказать ему об этом и посмотреть, что будет? Он не злодей, его уважают в мире все, кроме тебя. Что касается улик, то вы понимаете, что школы обязаны хранить видеозаписи в течение семи лет? И если оно будет удалено или испорчено, их арестуют. Я только хотел снова стать твоим другом. Но ты был слишком жестоким засранцем. Я умолял тебя остановиться, на мне было это проклятое пыточное устройство, и я ничего не мог сделать, пока меня держали и сжигали. Если бы я хотел разрушить твою карьеру, я бы выдвинул обвинения, и мы бы победили. Единственное, что папа сделал для Инко, - продолжал оплачивать все ее счета и прихоти, пока не узнал об издевательствах. Он часто навещал ее, но у него была чертова работа, причем очень важная. Тебе нужно повзрослеть, Бакуго Кацуки, потому что это дерьмо уже надоело.