Дорама

— Сей, я ужасно волнуюсь. Фурихата теребит запонки, не зная, куда деться. Через несколько минут он будет говорить с отцом Акаши, который всё это время был против их отношений. Однако, за последние три месяца, по непонятной для них с Сейджуро причине, он изменил своё мнение. Акаши целует его в висок, слегка улыбаясь, подбадривая. — Я буду рядом. Тебе не о чем беспокоиться. Становится чуть легче, но затем они заходят и он видит его грозную фигуру, сидящую по другую сторону небольшого стола, рассчитанного строго на трёх персон. Фурихата невольно думает, что будь стол огромен, за каким раньше сидел Сей, ему было бы немного легче. Акаши садится рядом, Масаоми же — прямо напротив Фурихаты. Он пытается взять себя в руки и поднимает глаза, но их золото его обжигает, и он опускает взгляд на дорогущий галстук чёрно цвета, где сверкает серебрянный зажим. Масаоми невольно усмехается. Они совсем не похожи с братом. Этот наглец сейчас бы наверняка сверлил его взглядом в ответ, и прошёлся бы своей ногой по его, улыбаясь. От этой картины по позвоночнику проходят мурашки, и Масаоми отгоняет их, возвращаясь в реальность. Несколько аккуратных, дежурных вопросов и, что весьма неожиданно, в отличие от брата, Коки с отличием окончил Токийский университет, где они учились вместе с Сейджуро. Как бы не хотелось признавать, но Коки неплохой парень, и будь он девушкой, он был бы счастлив принять его в их семью. Его снова перекидывает на Кё, что, откидываясь в кресле, растегивает рубашку и говорит о том, что свобода для него куда важнее традиционных семейных ценностей. Может, в чём-то он и прав. Вечер заканчивается хорошо. Масаоми не даёт однозначного мнения, но намёк на то, что он не против — да. В конце концов, ему было лишь любопытно, по какой причине его сыну понравился Фурихата, и, как оказалось, вкусы у них совершенно разные. *** — Дедуля, видимо, теряет хватку? — усмехается Кё, застёгивая рубашку. — Не знаю. Если честно, я представлял его каким-то чудовищем, но он был спокоен и даже шутил иногда. — Вот как, — улыбнулся Кё. — Главное, что всё закончилось. Я рад, что теперь всё хорошо. — Я тоже. Кё завязывает галстук и фиксирует его зажимом. Коки слегка хмурится, отрывается от завтрака и подходит ближе. — Мне знаком этот галстук. Он замирает, затем резко натягивает пиджак и подходит к входной двери. — Я тороплюсь, через десять минут автобус. Не скучай! Коки снова подходит, но Кё резко выходит, хлопнув дверью. Фурихата возвращается к столу, пытаясь вспомнить, где видел этот галстук и сверкающий серебряный зажим. И, кажется, теряет всякий аппетит, когда вспоминает. *** — Ты уверен? — Абсолютно! Весь вечер я смотрел на этот зажим, потому что боялся смотреть твоему отцу в глаза, — Акаши невольно улыбается и целует его в щеку, — Я бы узнал этот галстук и зажим из тысячи! К тому же, мой брат не из тех, кто стал бы тратится на дорогие вещи. — Хочешь сказать?.. — Нет! — краснеет Фурихата, пряча лицо в ладонях, — Но я не вижу никаких других объяснений! Акаши задумчиво смотрит в точку на стене. — Если честно, я никогда не задумывался о сексуальной жизни отца. — С-Сей! — смущается Фурихата сильнее. — Не помню, чтобы он интересовался кем-то со смерти мамы. Да и их отношения, насколько я помню, всегда были немного натянуты. — Мой брат не любит серьёзные отношения. Как и всё серьёзное в принципе, — фыркает Фурихата, — И что ты думаешь? Акаши улыбается, оставляя лёгкий поцелуй на его губах. — Что вкус — это семейное. *** Акаши не то что бы хорош в манипуляциях — по крайней мере, сейчас уже точно не так, как прежде. Но информация, пусть и построенная на догадках, но всё же в той или иной степени компрометирующая отца, прекрасно поднимала настроение и сохраняла душу в гармонии. — Доброе утро, отец. Масаоми кивает, не отрываясь от телефона. Акаши вдруг понимает, что упустил появление у отца новой привычки, до этого совершенно немыслимой — телефон за завтраком. — Могу я попросить отпустить меня на вечеринку в дом Фурихаты? — Надо же. Я был уверен, что Коки не из тех, кто устраивает подобное, — чашка с крепким эспрессо отрывается от блюдца. — Это вечеринка его брата. Чашка на мгновение замирает в воздухе. Акаши же, делая глоток своего кофе, едва скрывает улыбку. — Насколько мне известно, он сошёлся с семпаем Коки, который давно ему симпатизировал. Будет немного людей, только свидетели их отношений, можно сказать. Масаоми зависает, но после выдавливает улыбку. — Конечно. Можешь идти. — Спасибо. Остаток завтрака прошёл в тишине. *** Кё выходит с репетиции и видит у парковки знакомую машину. Он прощается с друзьями и стучит в её окно, после чего садится на переднее сиденье. — Чувствую себя элитной сучкой, за которой приехал её папик, — он улыбается, — Жаль, что не на глазах у всей группы. Масаоми молча оглядывает его. Кё откидывается на спинку кресла и улыбается. Утренний разговор с Сейджуро навёл его на новые мысли, наверное, впервые с трёх месяцев, как они начали встречаться. И первое, самое главное открытие. Он без ума от Фурихаты Кё. Долгие связи всегда грозят репутации. У долгих связей всегда больше доказательств и больше свидетелей, и, по правде, Масаоми не планировал играть с Фурихатой Кё больше одного, а после двух и трех раз. Это был порыв, так как этого дерзкого мальчишку хотелось оттрахать прямо в моменте. А после, он, может, не совсем случайно, но наткнулся на его профили в социальных сетях, и к сексу прибавились переписки, а порой и просто встречи, потому что Кё интересный собеседник, способный отвлечь его от всего остального мира. Незаметно для него самого прошло три месяца, и Масаоми впервые понял, что хочет и дальше погружаться в этого мальчишку, дальше терять голову. Ему хочется его больше, больше Кё, его голоса, тела и запаха, хочется, чтобы всё это было только его. И он понимает это только сейчас, сгорая в ревности. — Что случилось? — Масаоми выныривает из мыслей, снова сосредотачиваясь на Кё. — Ничего. Поедем ко мне. — Ого. А как же пресса и все дела? Масаоми ничего не отвечает. — Мне кажется, ты что-то замалчиваешь, потому что выглядишь как обиженная школьница, — Кё тянется к ключу зажигания, — А я таким свою жизнь не доверяю. Масаоми продолжает молчать, а после кладёт руку на внутреннюю часть бедра, другой притягивает его за затылок к себе, увлекая в глубокий поцелуй. — Вот это да, — присвистывает Кё, отрываясь, — Я так понимаю, до причины мы дойдём после секса? — Мне не пришло приглашение на вечеринку, — говорит он, расстёгивая пуговицу на джинсах Кё, — И меня это очень расстраивает. — Меня больше расстраивает, что я не совсем понимаю, о какой вечеринке идёт речь, — он перехватывает его руку. Масаоми шипит, словно гадюка. — Моя сучка предпочла кого-то помоложе, и решила устроить по этому поводу вечеринку, пригласив на неё моего сына. Кё приподнимает бровь, после разражается громким смехом. Масоми всё ещё напряжённо смотрит на него. — Так ты это серьёзно? И смех пробивает новой волной, что раздражает, но в то же время заводит Масаоми неимоверно. — Я, конечно, не имею два высших, как некоторые, но, наверное, всё равно бы не додумался приглашать сына моего папика посмотреть на то, как я изменяю ему. Масаоми замирает, осмысливая. Кё смотрит как никогда серьёзно, и даже немного обиженно. — Сейджуро отпросился на вечеринку, которую, я так понимаю, устраиваю я, по поводу новых отношений? Масаоми, совсем немного краснея, отводит взгляд. — Я одобрил их отношения с Коки. Не вижу смысла и дальше мне врать. — Им по двадцать и они любят трахаться, даже больше, чем мы с тобой, — Кё закатывает глаза, — Если бы он сказал, что идёт изгонять со мной демона, ты бы тоже в это поверил? Масаоми сжимает губы и делает глубокий вдох, после чего выдох, и ещё несколько минут молчит. — Прости. — Ого! Твои запонки и зажимы содрогнулись, ты впервые назвал что-то дороже миллиона долларов, — фыркнул Кё. Машина снова наполнилась тишиной. — Кстати, ты оставил у меня свой га… Кё замолкает, слегка хмурясь, а после переводит взгляд на виноватое, но ни чем это не выдающее лицо Масаоми. — Я убью их. Но сначала — твоего сына. Он переползает к нему и садится, удобно устраиваясь ягодицами на бедрах. Кё глубоко целует и расстёгивает его рубашку, оставляя засосы. — Конечно, мы просто любовники, но… мне слишком хорошо с тобой, чтобы менять тебя на кого-то другого. Масаоми смотрит в глаза Кё, и впервые видит за привычной игривостью абсолютную искренность. Он жадно прижимает его ближе, глубоко уходит в поцелуй. — Знаешь, как только увидел тебя за рулём, сразу захотел заняться с тобой сексом в машине, — Масаоми снимает с него футболку, обводит языком соски, — Не боишься, что увидят? — выгибается Кё, издавая тихий стон. — Плевать. Кё расстёгивает ремень и сжимает налившийся кровью член. Масаоми вздрагивает, но Кё продолжает его сжимать, проводя большим пальцем по головке. — Я оставлял у тебя смазку, — хрипло сказал Кё, — Как раз для этого. Он достаёт из бардачка презерватив, салфетки и небольшой тюбик. Масаоми открывает презерватив, пока Кё стягивает с себя штаны. Он перехватывает у него презерватив и сам натягивает на вставший член, дополнительно смазывая. — Я не растянул тебя, — Масаоми целует его лопатку, держит бёдра. — Всё в порядке. Кё издаёт несколько стонов, которые Масаоми сглаживает поцелуями. Кё пытается быть тише — в конце концов, они всё ещё на парковке, но в итоге контроль летит к чёрту, и он подстраивается под толчки, не особенно беспокоясь о тишине. Масаоми наслаждается его спиной и выпирающими позвонками, родинками и шрамами. Стоны Кё, мысль, что сейчас его мальчик буквально в его руках и оставляет свой след в его машине, сводит с ума, из-за чего Масаоми вбивается сильнее. Когда приходит разрядка, они выдыхают, и Масаоми отпускает его, придерживая резинку презерватива. Кё заканчивает со своим членом, вытирает сперму, натягивает боксеры и джинсы, футболку. Масаоми снимает презерватив и надевает штаны, заваражённо наблюдает за его движениями. Кё ловит его взгляды, улыбается и целует. — Не хочешь сегодня устроить только нашу вечеринку? Масаоми улыбается в ответ, погружаясь в новый поцелуй.