Уничтожая вселенные

— Да почему ты не хочешь меня слушать? Ты просто отмахиваешься от меня! — Сугуру перешел на болезненный крик, раздиравший воспаленное горло. — Не глупи, Сугуру, — Сатору распахнул небесно-голубые глаза и нахмурил брови, — такие способы это бред и больная фантазия, — он поднялся с кресла и поравнялся взглядом с другом. — Наши товарищи умирают постоянно и все воспринимают это как должное, — он ткнул указательным пальцем куда-то в сторону, словно хотел показать на того самого урода, который воспринимает смерть мага как самое обычное явление, — да если мы умрем ты думаешь кто-то отнесется к этому по-другому? Черта с два! — Да мне плевать, — заорал Сатору, сам удивившись почему он вдруг слетел с катушек, — умру я от старости или сдохну на поле боя, зачем так надрываться если исход один, скажи мне, Сугуру? — Ах, тебе плевать, — резко сменивший крик на спокойный тон Гето прошелся рукой по темным гладким волосам, — прошу прощения, уважаемый сильнейший, что посмел докучать Вам такими нелепыми речами, — он в своей привычной манере улыбнулся, прикрыв глаза и вышел из комнаты Годжо. Беловолосый обессилено сполз на кровать и в его голове крутилась одна единственная мысль — «я допустил ошибку». Сатору пытался отогнать ее, успокаивая себя тем, что его друг просто сильно расстроен и когда это пройдёт Сугуру выкинет из головы весь тот бред, который в течение сорока минут пытался донести до Годжо. Этого не случилось. Новость о том, что его ученик сжег деревню во время задания ошарашила директора Яги. Мужчина сидел в своем кабинете и нервно курил уже пятую сигарету за последние десять минут. Слишком много вопросов, но главный из них — как сообщить ЭТО Сатору Годжо? Масамичи сделал последнюю жадную затяжку и опустил тлеющий окурок в пепельницу, попутно выдыхая большое облако дыма. Мужчина откинулся на спинку кресла, протер глаза, все еще лелея надежду, что это все галлюцинации или на крайний случай глупая шутка его студентов. Осознав, что это все же не так, он резко поднялся на ноги и поплелся в общежитие. — Быть не может, — прошептал парень, — такого просто не может быть! — ошалевшими глазами глядя на своего учителя уже закричал Сатору. — Поверь, я тоже хотел бы верить что это ошибка или тупая шутка, но нет, — вздохнул директор и скомкал отчет, засунув его в карман. Затем он похлопал шестиглазого по плечу и пошел в сторону своего кабинета. А у Годжо же на обратной стороне век отпечаталось это филигранно выписанное «Сугуру Гето приказываю казнить». Прошла всего неделя с момента пропажи Гето. Голубоглазому казалось будто целая вечность. Он так давно не чувствовал играющих в волосах рук, не слышал родного голоса, превращающего его имя в бочку сладкого и тягучего меда, не видел до боли нежной и спокойной улыбки, которая, казалось, давала силы вывернуть планету на изнанку и обратно. Парень осунулся, похудел. Подойдя к зеркалу Годжо вымученно улыбнулся — прямо сейчас он выглядел как его друг до своей пропажи. В голове моментально созрел план еще когда Сатору увидел этот чертов приказ о казни. Неужели они все подумали что он позволит? Позволит тронуть того единственного, кто видел и любил в нем не божественную силу — ему на это было плевать, он любил и заботится о самом голубоглазом. Маг оглядел свою комнату. Он не собирал вещи, оставил даже телефон.Единственное, что парень крепко сжимал в руке был талисман энмусуби, который своими руками сделал самый дорогой человек в его жизни. Вышел на улицу и взглянул на ночное небо, да, именно такого цвета волосы у Сугуру. Звезды тихо мерцали и, кажется, давали полное согласие на действия Годжо и он мысленно благодарил их за то, что именно этой ночью они не скрылись за тучами. Гето медленно брел вдоль ночного парка. Завтра он хотел встретиться с Сёко, все ей рассказать и навсегда попрощаться со всеми, особенно с ним. С буйным, громким и взбалмошным человеком, с тем, имя которого он каждый раз с неземным удовольствием смаковал на языке, белые волосы которого рассыпались млечным путем в его руках…. Попрощаться с тем, кто заставлял губы расплываться в самой широкой улыбке. Парень закусил губу чтобы не дать политься слезам. Сердце разрывалось на миллиарды осколков при одной мысли об этом. Хотелось вскрыть грудную клетку чтобы вытянуть оттуда душу, отчаянно рвущуюся к Годжо Сатору. — Сугуру, — Гето замер, — прости меня, — он медленно повернулся уже зная, кто стоит за его спиной. — Сатору? — не веря своим глазам спросил маг, — что ты здесь делаешь? — не дождавшись ответа он был заключен в сильные, но такие нежные объятия, — Разве тебе не приказано убить меня при первой же возможности? — Дурак, — шестиглазый прижал его еще сильнее будто хотел впечатать в себя, — я не отдам тебя никому что бы ты ни сделал, — Сатору отодвинул Гето за плечи и уставился прямо в глаза, — я сбежал из техникума, — каждое слово заставляло сердце мастера проклятий оживать. — То есть ты предал техникум ради меня? — Я предал его в ту же секунду как тебя приказали казнить, — он снова прижал Сугуру к себе, — я не позволю никому причинить тебе вред, — темноволосый приподнял голову и оставил на губах мага невесомый поцелуй. — Ты осунулся, Сатору, — да, это имя все так же разливается по его языку теплой карамелью. — Теперь все хорошо, теперь я с тобой, — Годжо мягко надавил на затылок Гето и поцеловал губы, которые боялся больше никогда не увидеть. — Теперь мне не страшно, Сатору, только пообещай мне, что не оставишь, — парень не успел договорить. — Никогда и ни за что, даже если мне придется уничтожать для этого галактики и вселенные. Я обещаю, — его глаза горели голубым пламенем. И мир содрогнулся.