Болезнь

      Сонное царство, как обычно, никуда не хотело отпускать его из своих объятий. И хотя тяжёлые пробуждения были для него обычным повседневным делом, в этот раз подняться с постели было особенно тяжело. Ощущение, что он потратил весь запас сил лишь на то, чтобы разлепить глаза.       Кавех с огромным трудом встал, схватил валяющуюся на чертёжном столе резинку, завязал мешающиеся светлые пряди в неаккуратный быстрый хвост и поплёлся в сторону кухни. В горле стоял неприятный ком, конечности с большим усилием удавалось передвигать вперёд.       Аль-Хайтам уже сидел за столом и завтракал, весь собранный, не в пример растрёпанному в пижаме Кавеху. Впрочем, сейчас архитектора мало волновал его внешний вид. Мысли были сосредоточены только на уже полном кофейнике.       Утренние обыденные сборы происходили будто в путанном тумане. Сонное наваждение не отпускало даже после двух кружек крепкого и бодрящего напитка, но Кавех больше не мог тратить время на завтрак. В конечном итоге он с большим трудом собрал свою сумку, все проектные листы, разбросанные по полу, одежду, сложенную в разных местах. На такую мелочь, как заправление кровати, сил уже не хватило, так что он бросил её в таком виде.       Аль-Хайтам стоял в прихожей, уже одетый. Он читал какую-то очередную книгу, когда Кавех вышел из своей комнаты с несколькими папками и сумкой. Парень оторвал свой взгляд от страниц и как-то странно пробежался глазами по Кавеху, вдоль и поперёк. Даже от утро-добрым-не-бывает-Кавеха не укрылся этот странный и придирчивый осмотр. − Что? – обиженно буркнул светловолосый. Он был явно не в настроении.       Эти самые светлые волосы, обычно заплетённые в красивые косы, подколотые множеством заколочек, сейчас, хоть и были расчёсаны, но явно выглядели куда… проще. Кавех пересобрал хвост, ничего нигде не торчало, да. Но и в сравнение не шло с его красивейшими причёсками раньше. И это не единственное, что подметил Аль-Хайтам.       Белая рубашка была помята в нескольких местах неаккуратным надеванием. Некоторые из пуговиц были застёгнуты вразнобой. Сверху была накинута слишком тёплая кофта для нынешней погоды. Со штанами, вроде, проблем не было, но вот носки от разных пар, шнуровка кривая... Видеть Кавеха в таком виде было довольно странно. Да, юноша, порой, добавлял какую-то лёгкую небрежность в свой образ, например, специально оставлял одну прядку волос вне причёски, но сейчас… Он явно неосознанно выглядел так. − Одежда.       Аль-Хайтам был уже готов к какой-нибудь колкости в свой адрес, но Кавех, на удивление, молча оглядел себя, цыкнул, перестегнул пуговицы на рубашке и махнул рукой на остальное. Он был слишком несговорчивым…       Юноши покинули съёмную квартиру и направились в академию. Кавех постоянно тормозил, так что Аль-Хайтаму приходилось подстраиваться под темп своего соседа. В автобусе светловолосый вообще прислонился к окну и задремал. Такая необычная слабость очень настораживала Хайтама.       У них были разные пары, так что они разошлись в холе академии, но договорились встретиться в библиотеке после, для работы над общим проектом.       Пары Аль-Хайтама прошли спокойно. Он сидел и слушал профессоров, попутно читая учебник и делая конспекты. Парень не был уверен, когда они вернутся домой, и будет ли у него ещё время для работы, так что лучше сделать всё возможное сейчас.       После пар, как и договаривались, Хайтам отправился в кладезь знаний академии. Кавеха ещё не было, так что Аль-Хайтам привычно взял несколько книжек по их теме и отправился к самому дальнему и тихому уголку библиотеки. Кавех знал его, они часто именно там работали, так как Аль-Хайтаму не нравилось сидеть рядом с другими студентами.       Светловолосая макушка показалась в проходе в читательский зал через минут пятнадцать после того, как туда пришёл Хайтам. Кавех тупо сгрузил все свои вещи рядом на пол и плюхнулся на соседний стул, глубоко дыша, будто запыхался.       Его сосед оторвался от тетради, в которую переписывал таблицу из книжки, и внимательно оглядел друга. Кавех выглядел куда хуже, чем с утра: волосы всё же растрепались, всё лицо было красным, глаза немного слезились, его тело слегка потряхивало.       Аль-Хайтам хотел приложить свою руку ко лбу Кавеха, чтобы прикинуть температуру, но юноша отодвинулся от него. − Как ты себя чувствуешь? − Нормально. Давай работать.       Аль-Хайтаму не понравился ответ соседа. Он несколько секунд буравил его взглядом, а после отодвинул все разложенные книги в сторону, поднялся и начал собираться. − Ты чего? – не понял Кавех. − Мы едем домой. − Что? Нет, погоди… − Я не буду работать с партнёром, который вот-вот грохнется в обморок. Либо мы едем домой, либо идём в медпункт. – это был слегка грязный приём со стороны Хайтама, потому что Кавех совершенно не любил больницы, медпункты, диспансеры и прочее, после затяжной болезни его матери. Он всеми правдами и неправдами всегда избегал медучреждений. На плановые осмотры его приходилось затаскивать буквально силой. − Я никуда не пойду… − Тогда я тебя понесу. – от этого простого ответа Кавех окончательно возмутился, поднялся, чтобы высказать всё Хайтаму, и… Чуть не упал от закружившейся головы. В последний момент его поймали сильные крепкие руки. Аль-Хайтам, наконец, получил возможность потрогать лоб юноши. Конечно же, он был горяченным.       Аль-Хайтам быстро собрал вещи, в том числе и Кавеха, помог последнему подняться и буквально потащил вон из библиотеки. Его хватка была хоть и не болезненной, но довольно-таки крепкой. Поэтому ослабленный организм Кавеха никак не мог совладать с ним, выкрутиться и отстраниться. − Хорошо, я понял… Хайтам, пожалуйста… Мы едем домой, хорошо… Аль-Хайтам… − мысли текли вяло, так что собирать слова в длинные предложения было непросто. Но он отчётливо понимал, что сосед его сейчас реально до самой больнички может дотащить, а этого ну никак не хотелось.       Аль-Хайтам даже не посмотрел на него, продолжил вести по коридорам.       То, как они добирались до дома, для Кавеха осталось в мутном тумане. Поездка в автобусе, сон на плече у Хайтама, короткий путь прямиком через парк, длинная лестница на нужный этаж. Аль-Хайтам быстро открыл дверь ключом, буквально втолкнул больного в квартиру, и, не раздеваясь, потащил его тут же в спальню.       Кавех кое-как переоделся в пижамное и бухнулся на не заправленную с утра постель, заворачиваясь в одеяло. В комнату зашёл так и не переодевшийся Аль-Хайтам, держа в руках какую-то таблетку, стакан воды и маленький тазик с плавающей там тряпочкой. Заставил Кавеха выпить таблетку, после чего ровно его уложил, протёр всё тело слишком холодной водой и положил тряпку на лоб.       Кавех провалился в неспокойный сон, сквозь который слышал как хлопала несколько раз входная дверь, чувствовал, как кто-то снова протирал его тело и пытался напоить таблетками.       Но окончательно проснулся он, когда наступило утро следующего дня. Голова ужасно болела, в горле першило, но того странного состояния одновременно холода и жуткой жары он больше не чувствовал.       Аль-Хайтам задремал в рабочем кресле в его комнате. На чертёжном столе лежала раскрытая книга, рядом с постелью стоял тазик и бутылка воды.       Из-за возни задремавший присматриватель проснулся, забавно протёр глаза и уставился на Кавеха, которому было уже намного лучше. − Я предупредил в академии, что мы пару дней не придём. Выпей жаропонижающее и ложись опять спать. Сегодня не вставай с постели, я присмотрю за тобой. − Ты сам не заболеешь от меня? − Я уже принял противовирусное. − Предусмотрительный. – хмыкнул Кавех, а после упал головой обратно на подушку, прикрывая глаза. Что же… Больничный, так больничный… Он и правда, кажется, совсем забыл о своём здоровье за эти пару… Дней? Недель? Нужен отдых...       Следующие несколько дней Аль-Хайтам присматривал за Кавехом, регулярно заставлял мерить температуру, кормил таблетками строго по инструкции, следил за режимом сна и запрещал подолгу сидеть за учёбой, дабы не перенагружать организм. Больше таких неожиданных ухудшений состояния не случалось, но для Хайтама это всё равно не было аргументом переставать лечиться.       Кавех злился, что к нему относились, как к ребёнку, капризничал и пытался ругаться, но в сущности понимал, что это всё равно всё бесполезно. Пока Аль-Хайтам не удостоверился, что его сосед отдохнул и пришёл в норму за прошедшие несколько дней, он не прекратил присмотр.